Monday, September 25, 2017

Уроки нравственных ценностей/ Dalai Lama to BG about kindness

Далай-лама ответил Гребенщикову, как сделать людей добрее - источник

РИГА, 25 сен

Далай-лама XIV ответил известному российскому рок-музыканту Борису Гребенщикову, как снизить подогреваемый СМИ накал гнева в России и мире в целом. Диалог буддийского духовного лидера с деятелями культуры состоялся в рамках его учений для буддистов из России и стран Балтии в понедельник в Риге.

«Чтобы ответить на ваш вопрос, что делать, конечно, требуется изучать ситуацию в стране. Но в целом современная жизнь такова, что во всем мире слишком много конкуренции, проявлений эгоцентризма. Людям недостает заботы друг о друге. И это связано, в том числе, с системой образования, которая ориентирована на материальные ценности. А должны быть уроки духовных, нравственных ценностей, доброты», — сказал Далай-лама.

«За секунду уклад жизни не изменить: нужен системный план, начиная с детского сада, включая школы и вузы.
Уроки нравственных ценностей должны вводиться повсеместно. Причем с опорой не на религии, а на здравый смысл, общечеловеческие ценности и данные научных исследований.
Уже подготовлены книги для преподавания светской этики. И мы проведем семинар, на который с удовольствием приглашаем профессуру, например, Московского университета. Эта работа проводится в интересах всех стран, всего мира.
Если нам удастся создать такую систему образования, с уроками нравственных ценностей, то через 20-30 лет ситуация с гневом в мире поменяется к лучшему».

Далай-лама уже привлек к научно-методической работе по подготовке таких учебных курсов отдельные университеты в Индии и США и призывает присоединиться к разработкам научные центры России и других стран.

Далай-лама проводит учения в Риге для буддистов стран Балтии и России уже третий год. В трехдневных учениях в большом рижском зале «Сконто» принимают участие около четырех тысяч человек из десятков стран мира.

Friday, September 22, 2017

Swedish nature lover Pontus Jansson

Master stone stacker Pontus Jansson

Pontus Jansson is a Swedish nature lover who has mastered the art of balancing rocks and creates stunning impromptu-installations with his skill.

For Jansson, it is a kind of meditation.

He posts his works on Instagram, where they are admired by thousands.

see DW video

Tuesday, September 19, 2017

Я был ребенком грустным и простым…Франсис Жамм/ Francis Jammes (1868—1938)

Эпиграф:
«Но я читаю другого поэта, который и не в Париже живет, совсем, совсем другого поэта.
[Имеется в виду французский поэт Франсис Жамм, бóльшую часть жизни проведший в своих родных Пиренеях].
Который звенит, как колокол в чистый день.
Счастливого поэта, который рассказывает про свое окно и про стекла книжных шкафов, задумчиво повторяющие милые одинокие дали.
Вот каким поэтом мне хотелось бы стать; он так много знает о девушках, и я тоже знал бы о девушках много. Он знает о девушках, которые жили сто лет назад; и неважно, что они умерли, раз он все о них знает. Это главное.
Он выговаривает их имена, тихие имена, стройно выписанные длинными, старинно петлистыми буквами, и повзрослевшие имена их старших подруг, в которых звенит легкий призвук судьбы, легкий призвук беды и смерти.
Быть может, в бюро красного дерева хранятся у него их пожелтелые письма и разрозненные листочки из дневников, где описаны дни рожденья, пикники, дни рожденья.
И кто знает, нет ли в пузатом комоде у него в спальне ящика, где лежат их весенние платья; белые платья, обновленные на Пасху, кисейные, в мушках, собственно, летние, но терпенья не было дожидаться».

- Райнер Мария Рильке. Записки Мальте Лауридса Бригге (1910)

* * *
Франсис Жамм — французский поэт.
Учился в По, затем в Бордо.
Служил помощником нотариуса.

Я очень мало учился латыни —
Всего три месяца с чем-то... Ныне
Тужу, что учился латыни мало.
Что делать? Бедная мать желала,
Чтоб я служил у купца иль банкира...
Она, как умела,
Хотела
Мне счастья и мира...
Мир и любовь ее памяти!
(перевод Юрия Марра)

Его публикации заметили Малларме и А. Жид.
С 1895 года целиком посвятил себя литературе.

Ты полагаешь, в двадцать восемь лет
Приятно сознавать, что ты поэт?

Имея десять франков в кошельке,
Я в страшной нахожусь тоске...
(перевод Бенедикта Лившица)

В 1901 году познакомился и сблизился с Клоделем, в 1905 году под его влиянием обратился в католичество, что нашло глубокое выражение в стихах и прозе.

В 1928 году познакомился с Полем Валери. Переписывался с Клоделем, А. Жидом, Реми де Гурмоном, другими символистами. Был близок к кругу издательства «Меркюр де Франс», в котором обычно и печатался.
При этом последовательно оставался провинциалом, стремился к простоте переживания и выражения, что во многом определило интерес к его стихам самых разных ценителей.

* * *
Реми де Гурмон. Франсис Жамм 

Впервые: Le Livre des masques (Paris, 1896). 
Русский пер. E. Блиновой и М. Кузмина впервые: Р. де Гурмон. Книга масок (СПб., 1913). Печатается по этому изданию в новой орфографии; также изменено устаревшее написание фамилии поэта («Жамэс»).
Р. де Гурмон (1858–1915) — французский писатель, журналист, эссеист, виднейший критик символистского направления.

Вот буколический поэт. В нем есть Вергилий, кое-что от Ракана и кое-что от Сегре. Подобных поэтов встречаешь очень редко. Для этого нужно уединиться в старом доме на опушке леса, огражденного кустарником, среди черных вязов, морщинистых дубов и буков с корою нежною, как кожа любимой женщины. Здесь не стригут траву, не делают никаких газонов, чтобы создать впечатление бархатной кушетки. Ее косят, и быки радостно едят душистое сено, стуча об ясли своими кольцами. В этом лесу каждое растение имеет свои особенности, свое имя.

В лесу медунка есть с цветочком лиловатым,
С листом мохнатым и зеленовато —
Серым, с белым крапом и шершавым, —
Там надпись есть церковная уставом.
Жерухи много там, чтоб бабочкам резвиться,
Прозрачных изопир и черной чемерицы,
И гиацинты есть, их раздавить легко,
И жидкость липкая блестит, как молоко...

Это отрывок из «Месяца Марта», маленькой поэмы, написанной Франсисом Жаммом для «Альманаха Поэтов» прошлого года, похожей на фиалку (или аметист), выросшую у изгороди среди первых улыбок весны.

С тою же уверенностью и тем же мастерством Жамм рассказывает о крестьянских мартовских работах.

Зимний корм скота уж на исходе,
Телок в луг не гонят при погоде,
Большеглазых телок лижет матка,
В свежем корме нету недостатка.
Два часа на прибыль без минутки;
Вечера теплы; плетясь лениво,
Козьи пастухи задули в дудки;
Идут козы, позади собака
Бьет хвостом; всегда готова драка.

Во Франции нет в настоящее время другого поэта, способного нарисовать такую ясную, правдивую картину с помощью простых слов и фраз, похожих на непринужденную болтовню, но в то же время как бы случайно образующих стихи, законченные и чистые.

Когда у нас появится полный календарь (вероятно, это случится когда-нибудь), написанный в таком же патетически-простом тоне, можно будет к разбросанным томам, составляющим всю французскую поэзию, прибавить еще одну незабвенную книгу.

Первые свои стихи Франсис Жамм выпустил в 1894 году. Ему было тогда, вероятно, около 25 лет [26 лет], и жизнь его была такою же, какой она осталась до сих пор. Он жил одинокий, в глубине провинции, поблизости к Пиренеям, но не в самых горах [на фото внизу справа Ф. Жамм с матерью].

Поля желтеют, сильно пахнет мятой,
Ручей поет в ложбине сыроватой;
Тропинки те, где ранним Октябрем
Летают по ветру листы каштанов…

Селения рассыпаны везде:
На склонах, на вершинах и на дне;
В долинах, на поле, вдоль берегов,
Вдоль гор, дорог и близко городов.

Там колоколенки вдали видны,
На перекрестках там стоят кресты,
Стада там ходят с хриплыми звонками,
Бредет пастух усталыми ногами.

Уж красноглазых голубей над просом
Заметить можно между серых туч;
От холода журавль защелкал носом,
Как будто повернули ржавый ключ.

Вот в отрывочных и эскизных стихах тот пейзаж, среди которого сложились впечатления поэта. Ловя и отражая, прежде всего, настроение минуты, он не боится никаких повторений: бледными оттенками он варьирует подробности жизни, столь им любимой. Но зато сколько у него трогательных видений! Какая красивая фантазия! Как легко слова слагаются у него в стих завидной свежести!

Он знает, что родные пейзажи оживают под его взглядом и дубы говорят трепетом своей листвы.

Уже давно пора во имя справедливости увенчать славой этот талант. Будем для собственного нашего удовольствия почаще вдыхать аромат его поэзии, которую он сам назвал поэзией белых роз.

* * *
Илья Эренбург. Франсис Жамм

Впервые: Поэты Франции 1870–1913. Переводы И. Эренбурга (Париж, 1914). 
Печатается по этому изданию в новой орфографии, с сохранением авторской пунктуации.

Ф. Жамм родился 2-го декабря 1868 г. в деревушке Турме в Пиренеях.

Дед его, искатель приключений, в молодости покинул родину и уехал на Антильские острова. В детстве Жамм часто слышал рассказы домашних о нем, и с любопытством глядел на сундук из камфарного дерева и на яркие ткани, привезенные дедом из путешествия. Эти воспоминания вместе с картинами родной природы и первыми религиозными ощущениями Жамм пронес через все свое творчество.

Уехав в Бордо учиться, Жамм там начал писать стихи, кончив колледж вернулся обратно в Пиренеи, в маленький городишко Ортез.

Здесь в 1888 г. он издал свой первый сборник стихов. Книга критиками была встречена насмешками, поэта, в необычно резко реалистических выражениях говорившего о жизни деревни, обвиняли в «невежестве» и «прозаичности».

Только через несколько лет, после «Одного дня», критика должна была признать в Жамме поэта выдающегося и своеобразного.

Действительно, вряд ли кто за последнее время умел так близко и непосредственно подойти к природе, в родимых полях и реках найти не фон для своих «сложных переживаний», а свое, особой жизнью сильное.
Во втором сборнике Жамма, рядом с грустными и прозрачно ясными элегиями, звучат впервые религиозные мотивы, «четырнадцать молитв», в которых Жамм через крепко любимую землю, подобно пару весенних полей, легко восходит к небу.
Третья книга Жамма «Le Triomphe de la Vie», вызвала особенно много нападок со стороны «эстетов». Жамм решился затронуть здесь положительно «запретные» темы, поставив эпиграфом к книге «И это жизнь!».

Около 1905 г. в душе поэта произошел решительный поворот в сторону религии и церкви.

Собственно говоря, с детства религиозно настроенный, с душой покойной и ребячески ясной, Жамм легко и прямо пришел к церковной паперти. Его книга «Clairières dans le Ciel» захватывает восторгом человека, нашедшего великую правду. Это восторг сердца, раненного плугом Господа, но ощущающего уже семена примирения и любви.

*
Я читал романы, сборники стихов,
Писанные умными людьми в Париже.
Ах, они не жили у моих ручьёв,
Где бекас купаясь шелестит и брызжет.

Пусть они приедут поглядеть дроздов,
На пруду опавшие сухие листья,
Маленькие двери брошенных домов,
Ласковых крестьян и уток серебристых,

И тогда, с улыбкой трубку закурив,
От тоски своей излечатся наверно,
Слушая глухой пронзительный призыв
Ястреба, повисшего над ближней фермой.

Жамм живет постоянно в Ортезе и не выносит больших городов. Его жизнь просветленная и цельная привлекала к нему многих друзей, среди которых были Самен, Герен и Карьер.
Влияние Жамма на молодых поэтов сильно и благотворно, оно помогает им освободиться от литературных условностей. Целое поколение (см. стихи Вильдрака, Кроса, А. Жана и др.), выросло на любви к поэзии Жамма.

Кроме стихов Жамм написал прелестную «Историю зайца», несколько повестей о девушках, живших в усадьбах 30-х годов, пьесу «Заблудшая овца» и др.

По-русски см. Стихи и проза Франсиса Жамма, переводы И. Эренбурга и Е. Шмидт Москва 1913- (около 30 стих. «История зайца» и др). Р. де-Гурмон, Книга Масок; статья Крючкова в «Очарованном Страннике» 1913 — Крючков готовит книгу переводов Жамма.

* * *
Димитрий Крючков. Церковь в листве (Франсис Жамм)
Впервые: Очарованный странник. Альманах интуитивной критики и поэзии. № 2 (СПб., 1913). Печатается по этому изданию в новой орфографии, с сохранением авторской пунктуации.
Д. А. Крючков (1887–1938) — поэт, переводчик, критик, примыкавший к эгофутуристам, автор сб. «Падун немолчный» (1913) и «Цветы ледяные» (1914). В 1923–1933 находился в заключении в Сиблаге как «организатор и руководитель католических общин Ленинграда», в 1937 г. был вновь арестован и расстрелян. 
В публикуемой статье сказалось характерное для Крючкова тех лет тяготение к религии, христианскому пантеизму, монашеству. Планировавшаяся автором книга переводов из Ф. Жамма в свет не выходила.

Такой странный поэт, приемлемый искренно и горячо немногими сердцами, влюбленный в ритм обыденного, в постоянную, вечную, нескончаемую смену сельских работ, набожный католик, верный, преданный сын римской Церкви.

Медленным, величавым, размеренным стихом поет он пахаря и жнеца, его спокойную, мерную жизнь.
«Мой ритм движется подобно волне спокойной иль поступи толпы тяжелой, медленной и богомольной»
[Отдельные строки цитируются по переводу И. Эренбурга и Э. Шмидт; цитаты из книги «Христианские георгики» переведены мною в прозе. Мною же подготовляется стихотворный перевод этой книги к ближайшей осени.].

В предисловии к русскому изданию стихов Жамма в переводе И. Эренбурга и Э. Шмидт автор говорит о поэтах «чья муза напоминала ярмарочную акробатку, у которой лопаются штаны под аплодисменты собравшихся на состязание». И действительно, это очень меткое сравнение могло прийти в голову лишь тому, кто славит простую, сельскую жизнь, у кого ангелы не походят на Ботичеллиевские воздушные тени. Нет, ангелы — жнецы, здоровые, румяные, крылатые посланники, небесные помощники благочестивого селянина — вот мир Жамма, мир душистых сумерек, благодатных утр, тихих звездных ночей, отдыха заслуженного тяжким, неустанным дневным трудом.

Я был ребенком грустным и простым… говорит он.
Грусть и простота — вот основные черты его творчества.
Грусть Жамма не печаль, не безнадежность, а торжественная закатность, воспоминание ароматное о прошлом, и зреющая, неколебимая надежда на Будущий День. Молитвы его родились в темных хижинах, у пылающих очагов, у стад бредущих по горам, в таинственных, душистых лесах. Он видит Рай так, как мы — повседневность; для него это — реальность, не красивый миф городских людей, а подлинное, божественное жилище, неувядающая прелесть. И он говорит о нем:

И сделай, Господи, чтоб я в него вошел
Как много поработавший осел,
Который бедность кроткую несет
К прозрачной чистоте небесных вод.

Поэта радует смена времен года, — сельские работы и церковные праздники сливаются в какой-то любимый, благодатный круг.

* * *
Жамм (Jammes), Франсис (2.XII.1868, Турне, — 1.XI.1938, Аспаррен) — франц. поэт.

Р. в семье чиновника, в Рурнэ, в Верхних Пиренеях.
По окончании училища служил делопроизводителем у нотариуса.

В 1891 Жамм дебютировал "Шестью сонетами" (Six sonnets), за которыми почти ежегодно следовали маленькие сборники его стихов.
Стал поэтом франц. провинции, воспевал уединенные сел. уголки, их простых обитателей, жизнь в тесном единении с природой.
С 1896 произведения Ж. систематически выпускало изд-во "Mercure de France", которым руководила группа символистов во главе с Реми де Гурмон и Гюстав Каном.
Принципы своей поэтики Ж. раскрывает в "Поэзии" (Poésie, 1901), где заявляет: «Форма моих стихов определена моими ощущениями».

В своих произведениях, написанных прекрасным по чистоте и музыкальности языком, Ж. выражает свою любовь к простому и наивному, чувство слитности с миром, проникнутым для Ж. "божественным началом", которому он смиренно поклоняется. Ж. сам подчеркивает связь своей поэзии с молитвой:
«Господи, ты призвал меня среди людей. И вот я здесь. Я страдаю и люблю. Я говорю голосом, к-рый Ты дал мне. И пишу словами, которым научил ты моих отца и мать, передавших мне их».

Отрывки; источник

Избранные стихотворения Ф. Жамма

Tuesday, September 12, 2017

В России усиленно грызут семечки и друг друга/ history - 1917

Владимир Марковников, выдающийся русский химик-органик - Петроград - 22.11.16
До боли возмущаешься людьми, в руках которых, может быть, судьба всего будущего. Честолюбие, власть, положение — для них все. Им приносится в жертву общее благополучие, честь и доброе имя. Никогда, кажется, я не питал такого отвращения ко всем «сферам». А они продолжают веселиться и жить, как будто ничего не бывало. Шальные деньги пускаются по ветру, как пыль. Глядя на них, заражаются все слои населения, и нажива во что бы то ни стало, ни перед чем не останавливаясь, как зараза, захватывает всех. Деморализация простого народа идет гигантскими шагами. Чувствуется, как наша несчастная Россия каким-то демоном влечется к ужасной катастрофе.

Александр Жиркевич, общественный деятель, писатель, публицист - Москва, Мясницкая улица - 05.12.16
Москва. Приехал лечиться на короткое время, а уже скучно, сиротливо мне без обычной работы в симбирских госпиталях и тюрьмах, и я, проснувшись по обыкновению рано, сидя в отвратительно грязном и дорогом номере меблированных комнат на Мясницкой, коротаю время за писанием дневника. Слякоть, трескотня, звонки трамваев, рев автомобилей, толпа, вспышки электричества — все это не гармонирует с моим настроением: я за эту войну, как сова, привык прятаться от шума, света, людей... А тут содом и гоморра, точно войны и нет!

Николай Покровский, минист иностранных дел - Петроград - 20.02.17
Заседания конференции сопровождались бесконечными обедами и приемами. Началось с блестящего обеда и раута в Министерстве иностранных дел. Затем эти приемы продолжались ежедневно, так что делегаты пришли в полное отчаяние и за то, что потеряли массу времени, и за свои желудки. «Где же этот голод в России, о котором так много говорят?» — восклицали они. ...Все эти обеды и ужины произвели на делегатов неважное впечатление. Положим, за границею к этому привыкли. Но такой вакханалии, как у нас, я думаю, нигде не было.

Василий Кравков, военный врач - 7-й Сибирский армейский корпус - 22.02.17
Прекрасная зимняя погода. Ели отличные блины. Публика мучается водочным голоданием. И слава Богу: меньше будет безобразий!

Андрей Евгеньевич Снесарев (1865-1937; русский военачальник, военный теоретик, публицист и педагог, военный географ и востоковед, действительный член Русского географического общества) - Тысменица - 29.03.17
Московские купцы Морозов, Дербенев, Журавлев, Мельников, Некрасов (сибиряк) сидят в ложе на скачках (у каждого — больше 10 млн). Европейски образованны. Говорят великому князю (Николаю Михайловичу): «Вы не спешите кончать войну, дайте нам еще нажиться».
источник

Андрей Снесарев - Тысменица - 25.03.17
Я — боевой офицер и Георгиевский кавалер. Ложь, лицемерие и скрытность мне чужды. Теперь там (на родине) не так легко: много страданий, сомнений, горя, труда. Ангел смерти, получивший наряд доложить о сумме чувств, сказал бы: «Крылья мои сломаны, ноша слишком тяжела». Мы стоим особо. Мы с головой ушли под воду, как в час наводнения, и остается на поверхности бунтующего моря один штык. Там «жертвы революции» вызывают кортеж, флаги, одобрение толпы, а мы помрем. В первые часы нашей смерти разве ветер обласкает холодеющее тело, а затем — скромный холм, и путник не догадается потом, кто лежит под холмом и чем наполнялось когда-то горячее сердце. Этой скромной смертью мы и горды; ни почестей, ни рекламы нам не надо. Будем же крепкой семьей, возьмем крепко друг друга за руки и выполним свой ратный долг перед нашей великой страной.
Коломыя - 11.02.17
В беседах с генералами и офицерами часто слышу суждение, которым порой торгуют и на котором делают карьеру, что у нас, дескать, грубость и наглость отождествляют с большим характером. Вместе с тем они же согласны со мной, что грубияны чаще всего трусы, а дерзость служит им ресурсом, заменяющим отсутствующее нравственное влияние.

Иван Бунин - по пути в гостиницу «Европейская» Николаевский вокзал, Петроград - 30.03.17
Я приехал в Петербург, вышел из вагона, пошел по вокзалу: здесь, в Петербурге, как будто еще страшнее, чем в Москве, как будто еще больше народа, совершенно не знающего, что ему делать, и совершенно бессмысленно шатавшегося по всем вокзальным помещениям.

Невский был затоплен серой толпой, солдатней в шинелях внакидку, неработающими рабочими, гулящей прислугой и всякими ярыгами, торговавшими с лотков и папиросами, и красными бантами, и похабными карточками, и сластями, и всем, чего просишь. А на тротуарах был сор, шелуха подсолнухов, а на мостовой лежал навозный лед, были горбы и ухабы. И на полпути извозчик неожиданно сказал мне то, что тогда говорили уже многие мужики с бородами:
— Теперь народ, как скотина без пастуха, все перегадит и самого себя погубит.

Питирим Сорокин, приват-доцент Петроградского университета, редактор газеты «Воля народа» - Петроград - 08.04.17
Сегодня вечером была моя очередь выступать в качестве главного редактора «Дело народа». Газета ушла в печать около трех часов ночи, а я, как обычно, отправился домой пешком. Улицы не так переполнены ночью, и легче увидеть перемены, произошедшие в Петрограде за месяц революции. Картина не из приятных. Улицы загажены бумагой, грязью, экскрементами и шелухой семечек подсолнечника, русским эквивалентом скорлупы арахиса, выполняющего ту же роль в Америке. Разбитые пулями окна многих домов заклеены бумагой. По обеим сторонам улицы солдаты и проститутки вызывающе занимаются непотребством.
— Товарищ! Пролетарии всех стран соединяйтесь. Пошли ко мне домой, — обратилась ко мне раскрашенная девица. Очень оригинальное использование революционного лозунга!

Труд и воля - 23.05.17
Свобода пьянства
Необходимо принять решительные меры. Усиливается народное пьянство. В Петрограде неосмотрительно выдаются разрешения на покупку денатурата, в том числе солдатам. Процветает продажа ханжи [ханжа - напиток на основе денатурированного спирта, лака или политуры пользовалась спросом в городах, где держать самогонный аппарат было опасно] и политуры. Повышенные заработки открывают соблазн покупать за бешеные цены припрятанные лавочниками коньяк и вина. В столице пока что дело ограничивается уличными дебошами и усилением краж. В провинции дело обстоит хуже. В Мценском уезде перепилась, дорвавшись до разгромленных ею винных складов, запасная воинская часть, два дня после этого безобразничившая в уезде, грабя усадьбы, сжигая заводы и дома.
источник

Питирим Сорокин - Петроград - 05.07.17
Жизнь в Петрограде становится все труднее. Беспорядки, убийства, голод и смерть стали обычными. Мы ждем новых потрясений, зная, что они непременно будут. Вчера я спорил на митинге с Троцким и госпожой Коллонтай. Что касается этой женщины, то, очевидно, ее революционный энтузиазм — ни что иное как опосредованное удовлетворение ее нимфомании.

Василий Кравков, военный врач - Подгайцы - 06.07.17
В России усиленно грызут семечки и друг друга, да захлебываются в бездонном море словоговорения…
Политические недоросли и всевозможные аферисты «правят бал» на Руси, готовые взять ее на шаром. Торжество ничем не сдерживаемых наглости и бесстыдства. А что будет, когда по объявлении демобилизации да хлынут две волны в нетерпеливом устремлении к себе на родину: наши и неприятельские военнопленные?! Всяких бед надо будет ожидать, конечно, от наших готтентотов, когда они в озлоблении неудачами войны, нагальванизированные разлагающими лозунгами, все эти забравшие власть «обиженные и униженные», измаявшиеся в тяготах и лишениях, как саранча набросятся на железную дорогу, которую в несколько дней приведут в полное бездействие. Как нам, «буржуям», придется тогда отсюда выбираться?!

07.07.17 Пишут в газетах и рассказывают очевидцы, прибывшие из тыла, что Петроград, Москва и другие российские города все засыпаны шелухой семечек, которые усиленно грызутся российскими митингующими «гражданами», утопающими в кучах не убираемого навоза, отбросов и экскрементов. Подлинная «демократизация»!

Николай Врангель - Петроград - 12.07.17
Петроград все больше стал походить на деревню — даже не на деревню, а на грязный стан кочующих дикарей. Неряшливые серые оборванцы в шинелях распашонками все более и более мозолили глаза, вносили всюду разруху. Невский и главные улицы стали беспорядочным неряшливым толкучим рынком. Дома были покрыты драными объявлениями, на панелях обедали и спали люди, валялись отбросы, торговали чем попало. По мостовой шагали солдаты с ружьями, кто в чем, многие в нижнем белье.

Часовые на своих постах сидели с папиросами в зубах на стульях и калякали с девицами. Все щелкали семечки, и улицы были покрыты их шелухой. В бывших придворных экипажах, заложенных исхудалыми от беспрерывной гоньбы придворными лошадьми, катались какие-то подозрительные типы. В царских автомобилях, уже обшарпанных, проезжали их самодовольные дамы.

Труд и воля - 25.08.17
Петроград без семечек - В непродолжительном времени в Петроград и Москву будет воспрещен ввоз семечек. Эта мера вызвана недостатком производства в текущем году подсолнечного масла. Давно пора. Противно видеть, как взрослые люди по целым дням лущат семечки.
источник

Николай Бердяев - Москва, Большой Власьевский пер., 4
Трагические события, связанные с именем генерала Корнилова, говорят о том, что мы продолжаем жить в атмосфере двусмысленности и мути. Ныне господствующие в русском государстве силы так же не терпят правды и света, как не терпели их силы, господствовавшие в старом строе. Старая власть в последнее время исключительно жила страхом революции; новая власть столь же исключительно живет страхом контрреволюции. Мы и после переворота, который должен был освободить нас, продолжаем задыхаться в мутной лжи. Свобода мысли, свобода слова у нас задавлены.
Слишком ясно для честных людей, что в обвинениях против генерала Корнилова накопилась чудовищная ложь, обман и путаница. И вся Россия должна прежде всего потребовать выяснения истины и правды, которыми нельзя пожертвовать ни во имя чего на свете. Революционная власть так же не может освободиться от большевизма, как власть дореволюционная не могла освободиться от черносотенства. То, что у нас революционная пошлость называет «развитием и углублением революции», питалось ядом большевизма, который лишь в более разреженном виде присутствует и у социал-демократов меньшевиков, и у социалистов-революционеров.
источник

*
Писательница, сотрудница журнала «Новый Сатирикон», газеты «Русское слово» Надежда Тэффи - Петроград - 13.01.17

Письмо: «Как поживаете? У нас ни к чему приступа нет. Мясо - стой в очереди, а уж один мальчишка, говорят, насмерть замерз. Булок булочники не продают. Видно, сами лопают, чтоб им лопнуть. Поздравляю с наступающим Новым годом».

Телеграмма: «Поздравляю Новым годом целую желаю извозчиков и сахару».

Петроград -14.01.17
Вот и Новый год! 1917-й! [см. также]
Наученная горьким опытом девятьсот шестнадцатого, от поздравлений отказываюсь. Подумайте только: ровно год назад мы поздравляли друг друга с девятьсот шестнадцатым! С такой-то гадостью! Это вроде:
— Крепко вас целую и от души поздравляю: у вас пожар в доме и тетка зарезалась.
Я с девятьсот семнадцатым никого не поздравляю.
Но так как человеческий организм требует поздравления в определенные вековой мудростью сроки, то и я поздравляю:
— Поздравляю с тем, что кончился, наконец, 1916 год!
Глупый был покойничек и бестолковый. Злился, бранился, а под конец жития — с голоду, что ли? — о весне залопотал, — такую поднял распутицу (это в декабре-то!), что весь лед в реках осел, и полезло из прорубей невесть что.
Непочтенный был год.

Петроград - 18.04.17
— Вы где, Феня, были?
— На митинге, барыня. Очень страшно было. Один патлатый кричал, чтобы, значит, никто не смел «ты» говорить. Очень страшно. Так уж я тебе, барыня, при гостях-то уж буду стараться «вы» говорить, а то еще тебе достанется. Уж до того-то страшно, что и не произнес!
— Ну, и на чем же вы там порешили?
— А восьмичасовой день порешили. Чтоб работать, значит, от восьми до восьми. Другие-то не поняли. Народищу-то много набралось, прислуг-то несколько тысяч, человек четыреста, не меньше. Так другие кричали, дуры-то, чтоб от девяти и до девяти. Ну а мы настояли на своем. Как, значит, все, так и мы, чтоб от восьми и до восьми, — как говорится, восьмичасовой.

Петроград - 20.06.17
Грызут семечки! Этой тупой и опасной болезнью охвачена вся Россия. Семечки грызут бабы, дети, парни и солдаты, солдаты, солдаты… Беспристрастные, как их принято называть, историки назовут впоследствии этот период русской революции периодом семеедства.
Психиатры обратят внимание на эту болезнь, изучат ее и отнесут, вероятно, к той же категории нервных заболеваний, к какой относят кусание ногтей, различные тики, непроизвольные гримасы и навязчивые жесты. С болезнью этой надо бороться и принять меры решительные и безотлагательные.

Петроград - 05.07.17
Большевики растерялись. Они никак не ожидали того, что случилось. Не ожидали наступления.
Но это не беда, и отчаиваться им нечего. Ведь это вполне соответствует психологии большевизма: большевики никогда не ожидали того, что случалось. Они никогда не чувствовали и не предчувствовали поворотов истории и были лишены всякой политической интуиции до степени редкой и поразительной.
Почти ни одно крупное рабочее движение не было уловлено ими своевременно. Лучшее, что они могли делать, — это примазываться к делу post factum, что ими же самими было определено в 1905 году талантливым термином «хвостизм».

Петроград - 06.07.17
Мне приходилось часто слышать ленинцев на маленьких уличных митингах. Их антураж всегда был трогательно хорош.
Один раз, в знаменитую ночь после милюковской декларации, какой-то большевик на углу Садовой требовал отказа от аннексий и контрибуций. Стоящий рядом со мной молодой солдат особенно яро поддерживал оратора, — ревел, тряс кулаком и вращал глазами. Я прислушалась к возгласам солдата:
— Не надо аннексий! Долой! Ну ее к черту. Опять бабу садить! Долой ее, к черту!
Вот кто поддерживал ленинцев. Опять бабу садить! Солдат искренно думал, что аннексия — это баба, которую собираются куда-то садить. Да еще «опять». Значит, она и раньше сиживала, эта самая аннексия.
В другой кучке центром был высокий солдат-хохол, старательно уверявший, что министров надо выгнать, иначе «хидра реакции поднимет свою холову».
А рядом стояла старуха, утирала слезы и умиленно приговаривала:
— Дай ей Бог, сердешной, пошли ей Господи! Уж намучавши, намучавши…
Все это похоже на выдуманную фельетонную юмореску, но даю вам честное слово, что это слишком глупо, чтобы было выдуманным.

Петроград - 07.07.17
Разве не дискредетировано теперь слово «большевик» навсегда и бесповоротно? Каждый карманник, вытянувший кошелек у зазевавшегося прохожего, скажет, что он ленинец! Что ж тут? Ленин завладел чужим домом [особняк Матильды Кшесинской, захваченный большевиками], карманник — чужим кошельком. Размеры захватов разные — лишь в этом и разница. Ну да ведь большому кораблю большое и плавание.

Ленинцы: большевики, анархисты-коммунисты, громилы, зарегистрированные взломщики — что за сумбур! Что за сатанинский винегрет!
источник

*
Питирим Сорокин, приват-доцент Петроградского университета - 27.09.17 - Петроград
Страна приближается к полной анархии, и у меня нет уверенности в благополучном исходе. Мы продолжаем упиваться словами, резолюциями, закрыв на все глаза. Страна вступила на путь анархии, которую ничто не может удержать. Сведения с мест говорят, что крестьяне устали, перестали бывать на выборах, жаждут порядка, от кого бы он ни происходил. В деревне идет пропаганда монархизма и антисемитизма. Масса уже хочет не слова, а хлеба. Наша революция занималась вместо дела словами. Как царский режим пал благодаря экономике, так же падет благодаря экономике и новый строй. Без денег ничего сделать нельзя, а их у нас нет совершенно. Если случится, что власть перейдет в руки Советов, то погибнет Россия, погибнет революция.

29.09.17 - Петроград
Я должен был ежедневно выносить вид моей жены и друзей, страдавших от голода. Никто не жаловался, наоборот, за веселыми разговорами мы старались забыть о пустых желудках. Ну что же, будем считать это тренировкой характера.

Sunday, September 03, 2017

What yoga poses are and are not

The cult of a yoga pose: what yoga poses are and are not
Dec. 2014

By themselves, yoga practices don’t mean anything; they only become meaningful when you use them as tools to achieve whatever it is that you want to achieve. It’s like your car – no matter how fancy your car is, it’s primary purpose is to get you from point A to point B.

When I tell strangers that the name of my yoga tradition viniyoga, can be translated as “yoga adapted to the needs of an individual”, they say: “Isn’t all yoga like that?” It certainly should be! Yet it often isn’t.

Here is how our understanding of what yoga poses are and aren’t can shape our practice.

1. Yoga poses are TOOLS, not sacred shapes.

In fact, many contemporary yoga poses have been created within the last couple hundred years. The only pose mentioned in the traditional yogic texts is a meditation posture, where you are comfortable and at ease (Patanjali 2.46: Sthiram sukham asanam) . Sure, there is Hatha Yoga Pradipika and other texts that list other poses, but not nearly to the degree of detail and variety that we have in our contemporary yoga culture. It doesn’t make the poses any less valid, it only means that they are not sacred, and shouldn’t be treated as such. It also means that the poses do not have fixed shapes. Yes, we can all recognize the Warrior I pose, but does it have to look that way? Nope.

But the other elements, like what you do with your arms, for example, are entirely up to you. You can use different arm positions to get different structural, physiological and psycho-emotional effects. In the viniyoga tradition we call it “adaptation”.

The bottom line is that we need to emphasize FUNCTION OVER FORM – what you get out of the poses, instead of what they look like. If you think of yoga practices as tools, it matters that you can feel the stretch in your chest and your hip flexors; it doesn’t matter whether or not you can touch your toes when you bend forward – it matters that you can feel relief from pain in your lower back; it doesn’t matter how much time you spend on your mat – it matters that you walk away refreshed and more centered.

2. Yoga poses are PRANA PUMPS, not muscle builders.

We are a bit obsessed with the physical aspect of the yoga practice. There is nothing wrong with wanting to have a strong healthy body, we just got to remember that there is more to us then shapely shoulders and loose hamstrings. Yoga postures are about moving the energy throughout the system, which does help keep it healthy, strong and resilient. The more we learn about our physiology, the more we realize that the prana flow is aligned with our circulation, lymph movement, neuro pathways, and even connective tissue organization.

3. Yoga postures are MEANS, not the destination.

Working on the difficult poses/movements challenges your body in an unusual way and can give you a wonderful sense of accomplishment. Great. Then what? Conquering one pose after another only makes sense if you intend to show off your skills (to your fellow practitioners, on your Instagram page or in a yoga competition). This turns yoga into a performing art that it was certainly not meant to be.

And doing a perfect Chatturanga Dandasana doesn’t make you a better person (neither does meditation, by the way. To quote my teacher once again: “If someone is a jerk and begins to meditate, he will become a very focused jerk.”) We need to put our efforts into context. For example, we can work on difficult yoga poses as a way to overcome our limitations, build better awareness of our bodies, and improve integration between different parts of the system. Then yoga poses become the means of accomplishing our goals, whatever they are, with an eye on the ultimate prize – liberation. We can use yoga practices to free ourselves from physical pain, from mental clutter and from harmful conditioning. Without this backdrop yoga becomes just another form of calisthenics.

We practice yoga for all kinds of reasons: to feel stronger and more limber, to have more energy, to feel more centered, to get more clarity about who we are, to establish a connection to something greater then ourselves – and many, many others. The bottom line is that yoga was developed to serve YOU, the practitioner, and help you live a more full, balanced and happy life.

source

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...