Thursday, June 22, 2017

Вот почему у всех противогазы/ 1st day of WW2 in diaries of Soviet people

Первый день Великой Отечественной войны, 22 июня 1941 года, в дневниках советских людей.

(на фото: жители Киева, 23 июня 1941 года)
* * *
Лев Федотов*, выпускник школы, 17 лет (1923–1943)
(Стал известен благодаря сделанным им в своем дневнике прогнозам политических и военных событий):

21 июня. ...Теперь, по моим расчетам, если только действительно я был прав в своих рассуждениях, т. е. если Германия действительно готовится напасть на нас, война должна вспыхнуть именно в эти числа этого месяца или же в первые числа июля. То, что немцы захотят напасть на нас как можно раньше, я уверен: ведь они боятся нашей зимы и поэтому пожелают окончить войну еще до холодов.

...Эх, потеряем мы много территории! Хотя она все равно потом будет нами взята обратно, но это не утешение. Временные успехи германцев, конечно, зависят не только от точности и силы их военной машины, но также зависят и от нас самих. Я потому допускаю эти успехи, потому что знаю, что мы не слишком подготовлены к войне. Если бы мы вооружались как следует, тогда бы никакая сила немецкого военного механизма нас не страшила, и война поэтому сразу же обрела бы для нас наступательный характер, или же, по крайней мере, твердое стояние на месте и непропускание за нашу границу ни одного немецкого солдата...

Нам нужно было бы, ведя мирную политику, одновременно вооружаться и вооружаться, укреплять свою оборону, так как капитализм ненадежный сосед. Почти все восемьдесят процентов наших возможностей в усилении всех промышленностей мы должны были бы отдавать обороне. А покончив с капиталистическим окружением, в битвах, навязанных нам врагами, мы бы смело уж тогда могли отдаваться роскоши...

22 июня. ...Когда я включился в радиосеть, я услыхал потоки бурных маршей, которые звучали один за другим, и уж одно это необычное чередование патриотически-бодрых произведений мне рассказало о многом.

Я был поражен совпадением моих мыслей с действительностью... Ведь я только вчера вечером в дневнике писал еще раз о предугадываемой мною войне; ведь я ждал ее день на день, и теперь это случилось. Эта чудовищная правда, справедливость моих предположений были явно не по мне. Я бы хотел, чтобы лучше б я оказался не прав!..

[*С мальчишеских лет он бурно и страстно развивал свою личность во все стороны, он поспешно поглощал все науки, все искусства, все книги, всю музыку, весь мир, точно боялся опоздать куда-то. В 12-летнем возрасте он жил с ощущением, будто времени у него очень мало, а успеть надо невероятно много. Времени было мало, но ведь он не знал об этом. Он увлекался в особенности минералогией, палеонтологией, океанографией, прекрасно рисовал, его акварели были на выставке, он был влюблен в симфоническую музыку, писал романы в толстых общих тетрадях в коленкоровых переплетах. Кроме того, он закалялся физически — зимой ходил без пальто, в коротких штанах, владел приемами джиу-джитсу и, несмотря на врожденные недостатки — близорукость, некоторую глухоту и плоскостопие, — готовил себя к далеким путешествиям и географическим открытиям.
- писатель Юрий Трифонов о Льве Федотове

Несмотря на слабое здоровье, Лев настойчиво просился добровольцем на фронт. В 1943 году был призван в армию. 22 апреля 1943 года он в числе 12 осужденных военным трибуналом и трёх осужденных народным судом, с приговорами о досрочно-условном освобождении, был направлен с Казанского военно-пересыльного пункта в 31 запасную стрелковую бригаду (Марийская АССР, станция Суслонгер) — для пополнения отдельных штрафных рот. 25 июня 1943 года Лев Федотов погиб в бою в составе приданной 415 стрелковой дивизии штрафной роты у села Озёрского в Белёвском районе Тульской области (единственном в Тульской области, который был полностью освобожден лишь в 1943 году).]

* * *
Юрий Рябинкин, школьник, 15 лет, Ленинград (1925 – 1942):

...Выйдя на улицу, я заметил что-то особенное. У ворот нашего дома я увидел дворника с противогазом и красной повязкой на руке. У всех подворотен было то же самое. Милиционеры были с противогазами, и даже на всех перекрестках говорило радио. Что-то такое подсказывало мне, что по городу введено угрожающее положение.

Придя во Дворец, я застал только двоих шахматистов... Расставляя шахматы на доске, я услышал что-то новое, обернувшись, я заметил кучку ребят, столпившихся вокруг одного небольшого парнишки. Я прислушался и... замер...

– ...Вчера в 4 часа ночи германские бомбардировщики совершили налет на Киев, Житомир, Севастополь и еще куда-то – с жаром говорил паренек.– Молотов по радио выступал. Теперь у нас война с Германией!

Я просто, знаете, сел от изумления. Вот это новость! А я даже и не подозревал такой вещи. Германия! Германия вступила с нами в войну! Вот почему у всех противогазы.

* * *
Филадельф Паршинский, пенсионер, 54 года, Архангельск (1887 – после 1942)
(Был арестован в 1942 году, осужден по 58-й статье на 10 лет лишения свободы):

...День многооблачный, да и солнечный, притом теплый, потому что ветерок с юга... В 16 часов +17 °С, и в 17 часов +16 °С (аптека).

Публика с ума сходит: создают огромные очереди за черным хлебом, за сушкой [по] 6 р. 90 коп. кило (другой нет уже), за солью. Продавщица даже заругалась: «Тьфу! Что за напасть такая! Только и делаю, что подаю пакеты с солью. Даже на полминуты не могу отдать руки весам, чтобы отвесить покупателю 500 граммов твердокопченой колбасы!» Это было в 16 ч. 35 мин. на углу Карла Либкнехта и Павлина Виноградова, а булочная на углу Володарского совсем опустошенная – одни только конфеты по 43 р. кило остались да «Кава гималяйска». В магазине № 4 Гастронома лихорадочно расхватывают консервы: паштеты, тушенку, горох с говядиной и др., булок нет. Так советские граждане реагируют на речь Молотова по радио. Ломоносовская библиотека победоносно выставила фото «Линкор Марат», чтобы запугать германских летчиков, если вздумают прилететь в Архангельск.

...Пользуясь ярко-солнечной второй половиной дня, самолеты кувыркаются над Архангельском, устрашая внутренних врагов СССР (потому что внешние враги этого кувыркания не видят).

* * *
Нина Захарьева, медицинский работник, 33 года (родилась в 1908 году)
Свидетельница блокады Ленинграда:

Объявление войны слушала в вестибюле больницы имени Видемана. У телефонов стояли необычайные очереди женщин. Разговор по трафарету: «Тебя вызывают в военкомат». И слезы. Или: «Только постричься и побриться отпустили. К пяти вечера обратно».

Что чувствовала я в тот первый день войны? Только одно – необъяснимый ужас. Ужас перед грядущим. Тот, кто умер, уже не страдает. Оставаться в живых – вот что страшно.

Казалась непостижимой возможность работать, учиться, что-либо делать. Казалось, после первой же из бомбежек население будет подавлено настолько, что опустятся руки и мысль будет направлена только на одно: «Сегодня они прилетят снова!» И они прилетают.

Ночью была первая воздушная тревога. Стало страшно холодно. Стучали зубы. Я сидела на подоконнике 7-го этажа и смотрела на дымки разрывов. И была неимоверно довольна тем, что все же можно что-то увидеть. В наши-то окна – ничего. Двор – коробка. А видеть – наполовину обрести покой.

...Опасность должна быть прямо перед лицом. Смотреть на нее надо с широко открытыми глазами. Тогда не страшно. Ведь и в расстреле, наверное, самое ужасное – завязанные глаза. Нет, срывать повязку, скрестить руки, – «Ну?!» – бросить, выплюнуть это междометие в лицо врага. Гордо. С ложным убеждением свободной воли.

Отрывки; источник

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...