Thursday, May 25, 2017

«Мы были измучены едой, вином и впечатлениями»/ John Steinbeck, Robert Capa about Georgia

Летом 1947 года американский писатель Джон Стейнбек (John Steinbeck, 1902-1968) отправился в путешествие по Советскому Союзу. Его сопровождал знаменитый фотограф Роберт Капа (1913-1954). Они побывали в Москве, Киеве, Сталинграде, последним пунктом в маршруте значился Тбилиси. Итогом поездки Джона Стейнбека стали его путевые очерки под названием «Русский дневник» (A Russian Journal, 1948).

Фотографии Роберта Капы.

Стейнбек пишет:
«Где бы мы ни были – в России, в Москве, в Украине, в Сталинграде, – магическое слово “Грузия” возникало постоянно. Люди, которые ни разу там не были и которые, возможно, никогда не смогут туда поехать, говорили о Грузии с восхищением и страстным желанием попасть туда. Они говорили о грузинах как о суперменах, как о знатных выпивохах, великих танцорах, прекрасных музыкантах, работниках и любовниках. И говорили они об этой стране на Кавказе, у Черного моря, словно о втором рае. Мы всерьез начали верить, что большинство русских надеются: если проживут всю жизнь честно и достойно, то после смерти они попадут не в рай, а в Грузию.
Это страна с благоприятным климатом, с очень плодородной почвой и своим маленьким океаном. За заслуги перед государством награждают поездкой в Грузию. Это место для восстановления здоровья тех, кто страдал продолжительной болезнью. И даже во время второй мировой войны это место было благоприятным, ведь немцы никогда сюда не добрались, на самолетами, ни пехотой. Это одно из мест, не понесших никакого ущерба.

...
Грузины совершенно не похожи на русских. Они смуглы, очень напоминают цыган, со сверкающими зубами, с длинными крупными носами и черными курчавыми волосами. Почти все мужчины усаты и внешне даже красивей женщин. Они худощавы и энергичны, у них черные горящие глаза… Они пылкие, гордые, горячие и веселые, и все другие народы России восхищаются ими. Они всегда говорят о своей силе, жизнестойкости и мужских талантах – они великие наездники и хорошие воины. И еще: грузинские мужчины пользуются большим успехом у русских женщин. Это поэтический, музыкальный и танцующий народ и, по традиционному мнению, пылкие любовники. Без сомнения, они живут на земле благословенной природы, за которую, очевидно, вынуждены были сражаться на протяжении двух тысячелетий».

В Тбилиси писатель сразу же отмечает «невероятную чистоту города»:
«Первый чистый восточный город, который я видел. В реке, пересекающей центр города, купаются сотни мальчишек. …жители Тбилиси лучше одеваются, лучше выглядят и кажутся более одухотворенными, чем люди, которых мы видели в России. Улицы кажутся веселыми и яркими. Люди красиво одеты, а женщины покрывают головы цветными платками».

В Тбилиси заокеанские гости посетили «церкви современной России», как назвал Стейнбек советские музеи. Из Москвы их сопровождал заведующий американским отделом Всесоюзного общества культурных связей с заграницей Иван Хмарский, которого писатель прозвал «кремлевским гремлином», и который сильно раздражал путешественников своими политическими дискуссиями о пороках капитализма и преимуществах социализма.

Стейнбек: «В Тбилиси два музея. Один – расположенный на хребте музей города, в котором находятся прекрасным макеты древних домов и планы старого города. Но интересней всего в музее оказался его хранитель, человек, который должен бы быть актером – он кричал, принимал разные позы, произносил речи, был очень театрален, и рыдал, и в голос смеялся. Когда он кричал, ему очень удавался широкий взмах правой рукой назад, а кричал он, конечно же, на грузинском языке, о славе древнего города. Он говорил так быстро, что перевести его было невозможно, да это и в любом случае было немыслимо, потому что Хмарский не знал грузинского. Из музея мы вышли оглушенные, но счастливые».

Тбилисский союз писателей устроил для гостей небольшой прием. Ведущий, выступив с приветственной речью, предоставил слово для доклада о грузинской литературе находившемуся рядом с американским гостем мужчине. Дальнейшее Джон Стейнбек описывает в книге:
«Сидевший справа от меня человек достал стопку страниц, и я увидел, что текст отпечатан на машинке через один интервал. Он стал читать, а я ждать перевода. После того, как он прочитал абзац, я вдруг понял, что он говорит по-английски. Мне было очень интересно, потому что я понимал одно слово из десяти… Так он прочитал двадцать машинописных страниц… Поскольку большинство людей в комнате по-английски не говорили совсем, они сидели и благосклонно улыбались, ведь им казалось, что их коллега читал на превосходном английском. Когда он закончил, мужчина, который первым произносил речь, спросил: “Есть ли у вас вопросы?” И поскольку я очень мало понял из того, что говорилось, мне пришлось признать, что никаких вопросов нет».


28 августа 1947 года на стадионе «Динамо» в присутствии 40 000 зрителей состоялся футбольный матч чемпионата СССР между «Динамо» Тбилиси и «Динамо» Киев. Грузинские футболисты вели со счетом 2:0, но затем пропустили два мяча. На матче присутствовали американские гости и поделились впечатлениями:
«Это был прекрасный, быстрый и яростный футбол на огромном стадионе… Хотя игра была жесткой и быстрой, а соперничество – яростным, ни стычек, ни драк не возникало… Матч завершился со счетом два-два, и как только игра окончилась, выпустили двух голубей. В Грузии, в старые времена, после любых состязаний, даже после драк, в случае победы выпускали белого голубя, в случае поражения – черного. Птицы несли весть в другие города Грузии. А в этот день, поскольку сыграли вничью, выпустили и черного, и белого голубя, и они полетели прочь от стадиона».

В Тбилиси Джон Стейнбек и Роберт Капа посещали церкви, узнали много мифов и легенд, пробовали отличный шашлык, чудесный виноград, грозди которого висели чуть ли не на каждом шагу и пили превосходную минеральную воду «Боржоми», вкус которой, как написал Стейнбек, не сравнится с другими минеральными водами. Одним словом, Грузия действительно оказалась вторым раем, с прекрасными землями, веселыми и горячими людьми и теплым морем.

Из Тифлиса Джон Стейнбек и Роберт Капа отправились в Батуми. Они были поражены красотой, тропическим климатом, разнообразием фруктов и обширными чайными плантациями: в Батуми «мы были измучены едой, вином и впечатлениями».

Джон Стейнбек: «Эти поразительные грузины нам не ровня. Они могли нас переесть, перепить, перетанцевать и перепеть. Им присуще яростное веселье итальянцев и физическая энергия жителей Бургундии. Всё, за что бы ни брались, они проделывали с лихостью. Они весьма отличались от русских, с которыми мы встречались, и легко понять, почему ими так восхищаются граждане других советских республик. Тропический климат не умаляет их энергии, но даже подстегивает ее. И ничто не в силах сокрушить их индивидуальность или дух. Многие столетия это пытались сделать завоеватели, царские армии, деспоты и местная знать. Всё разбивалось об их дух и волю, и ничто не могло её поколебать».

В последний день пребывания американских гостей интеллигенция и деятели культуры Тбилиси устроили в их честь прием. Джон Стейнбек признается, что они так устали от «переедания, перепивания и избытка увиденного», что мечтали только об одном: спать, спать и спать:
«Мы крайне устали и не хотели слушать беседы, в особенности интеллектуальные. Нам не хотелось думать об искусстве, политике, экономике, международных отношениях, и самое главное, не хотелось есть и пить. Мы хотели лечь в постель и проспать до отлета самолета… Наша одежда была в ужасном состоянии… На пиджаках оставались следы еды. Рубашки были чистыми, но плохо отутюженными. Мы представляли собой далеко не лучшие образцы элегантной Америки. Но Капа вымыл голову, и этого должно было хватить на нас обоих…

Нас подняли на фуникулере в большой ресторан, находящейся на вершине горы, откуда открывался вид на всю долину. Когда мы поднялись туда, уже наступил вечер, и город под нами сверкал огнями. На фоне черных кавказских вершин отливало золотом вечернее небо. Это был большой прием. Казалось, что стол был длиной в целую милю… Здесь были и грузинские танцоры, и певцы, и композиторы, и кинорежиссеры, и поэты, и писатели… Ужин начался, как и все подобные приемы, с официальных речей, но грузинская натура, грузинский дух не могли этого выдержать, и все моментально разрушилось… Я помню, как грузинский композитор поднял бокал, засмеялся и сказал: “К черту политику!”
Я помню, как пытался станцевать грузинский танец с красивой женщиной, которая оказалась величайшей грузинской танцовщицей. И, наконец, помню хоровое пение на улице и то, как милиционер подошел узнать, что поют, и присоединился к хору. Даже Хмарский немного повеселел… Рухнули языковые барьеры, разрушились национальные границы и отпала всякая надобность в переводчиках. Мы замечательно провели время, и прием, на который мы шли со страхом и неохотой, оказался превосходным».

Под утро они успели лишь забежать в гостиницу и собрать чемоданы, чтобы мчаться в аэропорт. В конце своих путевых заметок Стейнбек пишет:
«Грузия – это волшебный край, и в тот момент, когда вы покинули его, он становится похожим на сон. И люди здесь волшебные. На самом деле, это одно из богатейших и красивейших мест на земле, и эти люди его достойны».

источник текста, отрывки

*
John Steinbeck, A Russian Journal – quotes:

• “Wherever we had been in Russia, in Moscow, in the Ukraine, in Stalingrad, the magical name of Georgia came up constantly. People who had never been there, and who possibly never could go there, spoke of Georgia with a kind of longing and a great admiration. They spoke of Georgians as supermen, as great drinkers, great dancers, great musicians, great workers and lovers. And they spoke of the country in the Caucasus and around the Black Sea as a kind of second heaven. Indeed, we began to believe that most Russians hope that if they live very good and virtuous lives, they will go not to heaven, but to Georgia, when they die. It is a country favored in climate, very rich in soil, and it has its own little ocean. Great service to the state is rewarded by a trip to Georgia. It is a place of recuperation for people who have been long ill. And even during the war it was a favored place, for the Germans never got there, neither with planes nor with troops. It is one of the places that was not hurt at all.”

• “There was a huge moon over the western mountains, and it made the city seem even more mysterious and old, and the great black castle on the ridge stood out in front of the moon. And if there are ghosts anyplace in the world, they must be here, and if there is a ghost of Queen Tamara, she must have been walking the ridge in the moonlight that night.”

• “In these terrific Georgians we had met more than our match. They could out-eat us, out-drink us, out-dance us, out-sing us. They had the fierce gaiety of the Italians, and the physical energy of the Burgundians. Everything they did was done with flair. They were quite different from the Russians we had met, and it is easy to see why they are so admired by the citizens of the other Soviet republics. Their energy not only survives but fattens on a tropical climate. And nothing can break their individuality or their spirit. That has been tried for many centuries by invaders, by czarist armies, by despots, by the little local nobility. Everything has struck at their spirit and nothing has succeeded in making a dent in it.”

• “They taught us a toast in Ukrainian which we like: 'Let us drink to make people at home happy.' And they toasted again to peace, always to peace. Both of these men had been soldiers, and both of them had been wounded, and they drank to peace.”

• “We went back to our green bedroom with its insane mural, and we were conscious of being depressed. We couldn’t figure out exactly why, and then it came to us: there is very little laughter in the streets, and rarely any smiles. People walk, or rather scuttle along, with their heads down, and they don’t smile. Perhaps it is that they work too hard, that they have to walk too far to get to the work they do. There seems to be a great seriousness in the streets, and perhaps this was always so, we don’t know. We had dinner with Sweet Joe Newman, and with John Walker of Time, and we asked them if they had noticed the lack of laughter. And they said they had. And they said that after a while the lack of laughter gets under your skin and you become serious yourself. They showed us a copy of the Soviet humorous magazine, called Krokodil, and translated some of the jokes. But they were not laughing jokes, they were sharp jokes, critical jokes. They were not for laughter, there was no gaiety in them. Sweet Joe said he had heard that outside of Moscow it was different, and this we subsequently discovered to be true. There is laughter in the country, in the Ukraine, and on the steppes, and in Georgia, but Moscow is a very serious city.”

*
In 1947 Capa traveled to the Soviet Union with his friend, the American writer John Steinbeck. He took photos in Moscow, Kiev, Tbilisi, Batumi, and among the ruins of Stalingrad. Steinbeck’s account of their journey, A Russian Journal (1948) was illustrated with Capa’s photos.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...