Monday, December 05, 2016

всемирная история: война, война, война и страдания человечества/ Astrid Lindgren - War Diaries

Йенс Андерсен. «Астрид Линдгрен. Этот день и есть жизнь» (биография великой сказочницы Астрид Линдгрен, ее письма, дневники, воспоминания близких).

Весной 1941 года немецкая военная машина развернулась в сторону Советского Союза.
Примерно в это время Пеппи Длинныйчулок обрела свое странное имя в череде устных рассказов матери, которая так напряженно следила за политической ситуацией в мире, будто собиралась на фронт.

Years before her stories of the red-braided Pippi Longstocking would make her famous, Astrid Lindgren was a 32-year-old mother in Stockholm with two small children, recording the nightmares of the second world war in 17 volumes of diaries that have just been published in Scandinavia for the first time.

О том, что образ Пеппи коренится — в ужасах Второй мировой войны, в отвращении Астрид Линдгрен к насилию, демагогии, тоталитарным идеологиям, свидетельствует автобиографическое произведение, состоящее из вырезок, вклеек и записей, которые Астрид делала на протяжении 20 лет.

Documenting the progress of war and how it affected her family life, the diaries run from 1 September 1939 until the end of hostilities in 1945 – the year that the publication of Pippi Longstocking would change the Swedish author’s life for good. It took a team led by Lindgren’s granddaughter Annika Lindgren two years to turn the 17 handwritten volumes into the just-published Krigsdagböcker (War Diaries).

Вначале она называла это «военным дневником», но в 1945 году записи продолжались, переросли в дневник послевоенный, дневник холодной войны. В 1961 году была вклеена последняя газетная вырезка, поставлена последняя точка.

Военный дневник Астрид Линдгрен, больше похожий на коллаж из пожелтевших газетных вырезок с рукописными заметками о последних новостях большой политики и семейных событиях 1940-х и 1950-х годов, — уникальный автобиографический документ. Астрид говорила Маргарете Стрёмстедт: «Я начала писать эти дневники, чтобы упорядочить воспоминания, нарисовать общую картину происходящего в мире и как она на нас влияла».

Она начала записи 1 сентября 1939 года в Стокгольме:
«Ох! Сегодня началась война. Никто не может в это поверить. Вчера днем мы с Эльсой Гулландер сидели в Васа-парке, вокруг нас бегали и играли дети, а мы приятно и уютно поругивали Гитлера и соглашались, что войны точно не будет, — и вот сегодня! Рано утром немцы бомбили несколько польских городов и медленно, но верно вторгаются в Польшу со всех сторон. До сих пор мне удавалось сдерживать себя от накопительства, но сегодня я сделала запасы – немного какао, чай, мыло и кое-что еще. Ужасное уныние довлеет на всех и вся. По радио целый день передают новости. Многих военнообязанных призвали. Объявили запрет на пользование частными автомобилями. Господи, помоги нашей бедной планете в тисках этого безумия!»

Для Астрид Линдгрен, как и для миллионов других людей, Вторая мировая война стала поворотным моментом, изменившим ее взгляд на мир, жизнь и человека. Это она сама, уже в старости, утверждала в одном интервью, где также признавалась, что возмущение и злость на Гитлера, Сталина, Муссолини, нацизм, коммунизм и фашизм были ее «первым проявлением интереса к политике».

В «военном дневнике» очень заметно желание Астрид разобраться в причинах войны, её влиянии на людей, желание делать что-то, протестовать, кричать. В то же время описания семейных торжеств, дней рождения и отпусков полны гармонии и покоя. Почти сюрреалистический пример раздвоения реальности, в которой жили многие шведы, — запись, сделанная летом 1941 года, когда семья Линдгрен отдыхала в фурусундских шхерах (Фурусунд — остров и приморский поселок на Балтийском море). Стуре [муж] ходил на веслах в семейном ялике, Астрид купалась, искала первые ягоды и лисички. Все дышало идиллией, а по вечерам — под далекий грохот финско-русских схваток в Аландском море — Астрид читала привезенные с собой исторические книги, желая понять, что происходит с миром. 28 июня она записала в дневнике:

«А здесь нужно вклеить речь Гитлера в связи с началом войны, но это позже. Сижу на кровати после беспокойной ночи, проведенной в борьбе с комарами под отдаленный гром орудий, смотрю на море, скрытое легкой дождевой дымкой... Национал-социализм и большевизм напоминают двух огромных ящеров, сражающихся друг с другом. Отвратительно принимать сторону одного из ящеров, но сейчас невозможно не желать, чтобы Советский Союз как следует получил за все, что заграбастал во время этой войны, и за все, что сделал с Финляндией. Англия и Америка вынуждены держать сторону большевиков, и это, верно, еще труднее, и „the man in the street“ трудно это понять. Королева Нидерландов Вильгельмина сказала по радио, что готова поддержать Россию, однако по-прежнему против принципов большевизма. Самые многочисленные за всю мировую историю войска стоят друг против друга на Восточном фронте. Страшно даже подумать. Не Армагеддон ли нас ждет? Читаю тут, на Фурусунде, всемирную историю — чтение это наводит жуткую тоску: война, война, война и страдания человечества. И их ничто и никогда не учит, они лишь продолжают заливать землю кровью, потом и слезами».

Астрид Линдгрен хорошо представляла себе военные ужасы. В 1940 году ее взяли аналитиком в шведскую разведку — благодаря криминологу Харри Сёдерману: Астрид в 1930-е годы работала у него в Институте судебной экспертизы. После начала войны Сёдерман участвовал в создании национальной системы перлюстрации в Швеции.

Астрид выполняла секретную работу в отделе перлюстрации писем почтовой службы Стокгольма, то есть до капитуляции Германии в мае 1945 года прочла тысячи писем за рубеж и из-за рубежа и была прекрасно информирована о том, что война делает с людьми.

Через неделю после вступления Астрид в должность, в сентябре 1940 года, в «военном дневнике» появилась запись:
«15-го числа сего месяца начала свою секретную „службу“ — настолько секретную, что даже не решаюсь о ней здесь писать. Прослужила неделю. И теперь мне совершенно ясно, что в Европе сейчас нет ни одной страны, столь далекой от войны, как наша, невзирая на значительный рост цен, карточки и увеличение безработицы. У нас здесь, по мнению иностранцев, более чем прекрасно».

«Моя грязная работа» — так называла Астрид Линдгрен секретную должность, на которую брали только тренированных читателей и в высшей степени благонадежных граждан. Вся эта невидимая армия читателей — безработных выпускников вузов, учителей, делопроизводителей, студентов и служащих нейтральной шведской армии — при вступлении в должность давала подписку, что не раскроет никому информацию о сути их «почтовой» работы. Астрид Линдгрен сдержала обещание — почти. Всего несколько слов просочилось в ее письма семье, но в «военном дневнике» она могла отвести душу, рассказывая о многочисленных невыносимых тайнах. Время от времени ей удавалось снять копию с какого-нибудь особенно интересного письма и вклеить в дневник, а иногда она просто записывала то, что запомнилось, как, например, 27 марта 1941 года:

«Сегодня мне досталось безумно печальное письмо одного еврея, документ эпохи. Он недавно приехал в Швецию и в письме своему собрату в Финляндии рассказывает о депортации евреев из Вены. В день человек по тысяче насильно переправляли в Польшу в чудовищных условиях. По почте тебе приходит своего рода рекомендация, после чего ты должен отправиться в путь с чрезвычайно скромной суммой денег и небольшим багажом. Условия непосредственно перед поездкой, во время поездки и по прибытии в Польшу были такими, что пишущий не пожелал их касаться. Среди несчастных был его собственный брат. Гитлер явно намеревается превратить Польшу в одно большое гетто, где несчастные евреи будут умирать от голода и грязи. Бедные люди! Что же Бог Израилев не вмешается? Как может Гитлер думать, что так позволено обращаться с ближними?»
источник


“Blood is flowing, people are maimed, misery and despair are everywhere. And I don’t care about it. Only my own problems interest me,” wrote the Swedish author in July 1944.

On New Year's Eve in 1945, she writes: "I wish myself a happy new year! Myself and my family! And the entire world, if possible, but that is probably asking too much."

On 7 May 1945, she celebrates: “The war is over! The war is over! The war is over!”, writing of the “wild sense of jubilation” on the streets of Stockholm, where “everyone’s behaving as if they’ve gone crazy”.
“I’ve been drinking sherry with Linnea and Lars and feel a bit light-headed,” she continues. “It’s spring and the sun is shining on this blessed day and the war is over. I wouldn’t want to be German. Just think, the war’s over, Hitler’s dead (there are jubilant shouts and cheers on the radio now; Stockholm has completely taken leave of its senses).”

source; source

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...