Sunday, November 20, 2016

Моби: Люди — сами себе злейшие враги/ American musician Moby - interviews (2011, 2016)

Май 2011 года; отрывки; источник

Ричард Мелвилл Холл (Richard Melville Hall), или Моби, встретил меня в небольшой квартире в Сохо, переоборудованной в звукозаписывающую студию. Ради серии интервью, радиоэфиров и пр., посвященных выходу нового альбома, Destroyed, он на несколько дней прилетел в Нью-Йорк из Лос-Анджелеса.
Ричард-Моби, конечно, постарел, и щетина у него уже седая, но на вид это все тот же субтильный паренек в джинсах и толстовке с капюшоном, который альбомом Play вывел электронную музыку в чарты и мейнстрим, — только пареньку уже под 50.

— В конце 90-х — начале 2000-х я очень любила «Play» и «Remixes & B-sides», и вот всего-то спустя лет десять беру у вас интервью. Есть темы, которые мне давно с вами хотелось обсудить, наконец-то есть возможность это сделать. Вот, например, как вы думаете, недавнее цунами плюс разворачивающийся радиационный катаклизм в Японии — это начало конца света, обещанного в 2012-м?


Моби: Сложный вопрос. Средства массовой информации и сами люди обычно очень возбуждаются на тему больших драматических событий, которые можно эффектно снять, — например, цунами, или 9/11, или землетрясения. Всё потому, что, когда случаются такие происшествия, медиа могут отправить туда своих корреспондентов с камерами и запечатлеть это, а потом показать по телевизору и собрать рейтинг. Но дело в том, что все эти масштабные события обычно не имеют долгосрочных последствий. Серьезные последствия, как правило, вырастают из банальных ежедневных вещей. Возьмем Японию: что касается землетрясений, цунами и радиации — это трагедия, но через какое-то время последствий этого почти не останется. Гораздо более важная вещь в Японии — убыль населения. В странах вроде Японии и России численность населения неуклонно сокращается…

Так что множество важных историй вообще не освещаются прессой, просто потому, что об этом нельзя снять увлекательную картинку. В России, например, сложно снимать людей, которые дают взятки. Так что конец света в 2012 году, если и произойдет, надеюсь, что это будет в хорошем смысле. Не думаю, что это будет огненный апокалипсис в традиционном иудаистском или христианском понимании. Скорее, переход от мира с кучей проблем к более благополучному. На это вся моя надежда.

Что поразительно, люди на протяжении долгого времени жили в мире, где было очень сложно выжить. Пять тысяч лет назад люди жили недолго, еды у них было мало, на них постоянно нападали разные твари. И в общем-то за последние пару сотен лет мы покорили планету. Мы научились производить тонны еды, неизмеримые богатства, придумали, как не мерзнуть зимой, как сделать так, чтобы зубы были чистыми, в общем, во многом сделали мир раем для самих себя. Мы дольше живем, у нас лучше здоровье. Продолжительность жизни растет в большинстве стран. В некоторых странах Африки это не так, но в Китае, Индии (а это как минимум два миллиарда человек) продолжительность жизни увеличивается, а уровень смертности падает. Но по каким-то причинам человеческие существа чувствуют себя очень некомфортно, когда всё хорошо.

Проблемы, с которыми человечество сталкивалось пять-десять тысяч лет назад, не зависели от нас. Погода, бактерии, отсутствие еды, медведи... А теперь мы сами порождаем проблемы. Мы создали терроризм, загрязнения, болезни, насилие... Люди — сами себе злейшие враги. По-моему, основным изменением в 2012 году должно стать то, что мы перестанем создавать себе проблемы.

Очень важна осознанность — способность сесть и взглянуть на себя самого. Чистое объективное и рациональное вúдение себя и мира вокруг. У многих людей это видение замутнено личным опытом, историей, культурой. Так что если и возможен новый старт, то он означает — очиститься от прошлого и сказать себе: пора начать жить честно и смотреть объективно.

Если бы люди могли просто сесть и подумать… Будь на планете единственное правило для всех, оно бы звучало так: никогда не стоит навязывать свою волю и желания кому-то еще. Это самое главное и касается всех. Ты не можешь навязывать свою волю человеку или другому живому существу. Ты не можешь причинять вред другому человеку, не можешь силой навязывать верования, не можешь заставлять другого решать твои проблемы. Надо просто уважать желание каждого поступать по своей воле. Это единственное правило.

— Вы — верующий? И как вы думаете, есть ли на свете люди, которые вас воспринимают духовным наставником?

Моби: Хотел бы я посмотреть на людей, которые меня считают наставником, поговорить с ними. Я — верующий, но верить можно по-разному. Духовные практики, которые интересуют меня, очень утилитарны. Это одна из причин, почему мне нравятся наставления Будды, он говорил: «Не воспринимайте мои слова на веру, пробуйте сами». Основной способ протестировать духовную практику — работает ли это для тебя лично? Не насколько это действенно для твоих родителей, или друзей, или для Бога, или для бесконечности, а то, улучшает ли эта практика твою жизнь. Просыпаешься ли ты более счастливым, засыпаешь ли ты более счастливым.

— Что вы думаете о деятельности Боно? Все так противоречиво — у него вроде бы добрые намерения, но вся эта активность едва ли добавляет ему популярности, скорее, наоборот.

Моби: Боно — хороший человек. Думаю, сердце у него на месте, у него добрые намерения. И странно, что мы живем в обществе, где публичных людей за хорошие поступки критикуют, а плохим радуются. Взять, например, Лиама Галлахера из Oasis. Мне он нравится, мне нравится Oasis, но он никогда не говорил ничего о политике, он только и делает, что напивается. Пьет, употребляет кокаин, записывает пластинки, дает концерты — и публика его обожает! А Боно, который пытается сделать мир лучше, осуждают и критикуют. В таком циничном месте, как Нью-Йорк, например, есть журналисты, которые могут соглашаться с Боно, но все равно осуждают его в своих статьях. Потому что это такая болезнь — спешат обвинить тех, кто высказывает свое мнение о политике или об экологии. Например, Джон Леннон — сейчас все его любят. А в 1970-е его обвиняли в излишней политической активности. Люди считали, что он это делает для того, чтобы его записи лучше продавались. Печально, что мы живем в такое циничное время, когда худшее, что ты можешь сделать для своей карьеры, — это высказаться на тему политики или социальной справедливости. А лучшее, что ты можешь сделать для карьеры, — снять себя занимающимся сексом в гостинице, и выложить это в интернет.

Единственный способ изменить ситуацию… Не знаю, наверное, тому, кто предан своим убеждениям, следует с умом высказывать их миру, но в то же время не слишком переживать по поводу тех, кто тебя ненавидит. Например, меня многие ненавидят. И я могу либо париться на этот счет, либо просто их игнорировать. Суть в том, чтобы просто делать то, что ты делаешь, и жить своей жизнью, не обращая внимания на критику.
Так что мне очень повезло, и я счастлив, что делаю музыку, а люди хотят ее слушать. И, конечно, здорово — получить награду, но я никогда об этом даже не думал.
Я думал, что всю жизнь проведу, преподавая в колледже и создавая музыку, которую никто не будет слушать. Так что меня до сих пор удивляет, что людям нравится мое творчество.
Каждый мой успех я приписываю случаю. Я ничего не планирую.
Когда я рос, записи моих любимых музыкантов не продавались. И я думал, что когда стану музыкантом, то буду делать такую «теневую» музыку, которую никто не станет слушать.
И мне это до сих пор кажется случайностью. Правда.
Я делаю и люблю разную музыку — я играл классику, панк-рок, хип-хоп, электронную. Мне нравится, когда не нужно отдавать предпочтение какому-то одному стилю. Выбирая один стиль, люди застревают в нем навечно. Например, кто-то решает делать джаз-бит и всю жизнь делает одно и то же. Наверно, мне повезло, со мной такого не случилось.
Моя любовь к музыке не ограничивается каким-либо жанром. Мне нравится электронная музыка и акустическая музыка, нравится фолк и техно. У каждого направления — своя эмоция, и как раз это в музыке важно для меня.

— Вот вы сейчас в футболке, кофте с капюшоном, джинсах и кроссовках. А костюмы вообще носите?

Моби: Если мне нужно пойти на какое-то важное, например, благотворительное мероприятие, я надеваю костюм. А вообще ношу то же, что носил, когда мне было шестнадцать. Мне нравится такой подход, как у Эйнштейна, — носить каждый день одно и то же, тогда не надо задумываться по утрам, что надеть.

[...] Одна из моих любимых книг — «Степной волк» Германа Гессе, главный герой которой пытается контролировать каждый аспект своей жизни, а в конце книги он переживает психоделический опыт.
[...] В мире происходит слишком много всего, и мы не можем всё контролировать. Мы делаем, что можем, но не стоит беспокоиться сверх меры. Если бы я пытался контролировать каждый аспект моей жизни, личной и профессиональной, да к тому же восприятие ее другими людьми — я бы сошел с ума. Если кто-то приходит на мой концерт, зная о том, что я политически активен, — хорошо. Если на мой концерт приходит кто-то, кто не имеет об этом понятия, — тоже хорошо. Не мне управлять реакцией людей на мои действия.

Дело в том, что любой из нас — писатель, художник, музыкант или даже родитель, да просто человек — никто из нас не знает толком, чтó делает. Мы просто должны пытаться поступать правильно. И мы совершаем ошибки, но продолжаем путь.

— У вас дети есть?

— Нет. Для начала хорошо бы завести собаку-другую, а уж потом детей. [Он не планирует иметь детей: «Конечно, если моя подруга забеременеет – я с радостью буду помогать и поддерживать. Но не могу сказать, что мне этого очень хочется». - см. более позднее интервью]

[...] Лос-Анджелес самый странный город в мире — это и природа, и город, все сразу. А Нью-Йорк, к сожалению... Я вырос здесь, и я любил Нью-Йорк, но сейчас этот город живет слишком уж по правилам Уолл-стрита. Здесь очень много денег, потребительства, раздражения, злости. Занимаясь творчеством, ты постоянно озабочен оплатой жилья. А в Лос-Анджелесе художник может позволить себе просторный дом или студию и делать свое дело, не волнуясь об аренде. Жизнь в ЛА примерно в два раза дешевле, чем в Нью-Йорке. Поэтому очень много музыкантов, писателей, художников перебираются из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, это постоянный поток. К примеру, мои друзья приезжали в ЛА в январе; там тепло и хорошо, и они вдруг осознали, что в Нью-Йорке платят две тысячи долларов за квартиру с одной спальней, а в Лос-Анджелесе за такую же квартиру они платили семьсот долларов. Конечно, ЛА не идеальный город, но жить в Нью-Йорке я больше не хочу. Скажем так, он сильно изменился.

— Вы являетесь членом правления Institute for Music and Neurologic Function (IMNF). Не могли бы вы вкратце рассказать о направлениях в музыкальной терапии?

IMNF организовали доктора Конни Томэйно и Оливер Сакс. Существует традиционная музыкальная терапия. Например, если играть Баха пациенту до, во время и после хирургической операции, он поправляется в два раза быстрее. Многие люди, вынужденные подолгу лежать в больнице, выздоравливают быстрее и чувствуют себя лучше, если им играть определенную музыку или петь. А доктор Томэйно и доктор Сакс открыли, что музыка восстанавливает мозг. Многие люди с серьезными мозговыми травмами, при которых нарушен речевой центр, не могут говорить. Но они по-прежнему могут петь и, соответственно, могут вербализовать свои ощущения в песне! 80-летний пенсионер в инвалидной коляске, который давно не ходит, — если ему сыграть любимую песенку из детства, может вскочить и затанцевать! Это чудо. И такое происходит в процессе музыкальной терапии постоянно, поскольку мозг очень легко адаптируется и способен сам восстанавливать разорванные связи между его частями. Таким образом, к людям может вернуться способность говорить.
Представьте, что у вас есть стереосистема с колонками, а провода между ними порваны. И мозг выстраивает эти связи заново. Или скорее — поскольку мозг так сложно и потрясающе устроен, он не использует поврежденные «провода», но восстанавливает связь в обход их, т.е. создает новые связи между клетками.

До недавнего времени — еще лет двадцать назад — большинство неврологов считали, что человек рождается с фиксированным количеством мозговых клеток, которые умирают на протяжении всей жизни. Затем открыли нейрогенез — способность клетки восстанавливаться, это продолжается все время, но зависит от образа жизни. Если ты счастлив, тебе нравится твоя работа, если ты занимаешься спортом и хорошо питаешься, то велика вероятность того, что количество твоих мозговых клеток продолжает расти. Социализация, семья, духовность, счастье — все это способствует росту мозговых клеток. А если ты подавлен, куришь, пьешь, ешь всякую дрянь, то твой мозг, увы, будет усыхать и умирать.

* * *
Moby & The Void Pacific Choir - Are You Lost In The World Like Me (2016)



* * *
Моби: «Очнитесь, мир разваливается на куски»
Октябрь 2016; источник

Ричард Мелвилл Холл (Richard Melville Hall), или Моби, более всего известный как автор успешной пластинки «Play», выпускает новый альбом «These Systems Are Failing», на котором музыкант, писатель, веган и защитник животных обращается к социально озабоченному постпанку, вскрывает мировые язвы и ставит ребром проблему «так жить нельзя».



— Ваш новый клип «These Systems Are Failing» очень понравился российским масс-медиа — о нем рассказали даже некоторые телекомпании. Потому что в нем есть сцена с дерущимися депутатами украинской Рады. Она идет в соседстве со строчкой «Мы вам не верим», что позволило некоторым масс-медиа сделать вывод, что вы настроены против нынешнего украинского правительства.

— Ух ты. Ну... это не так (смеется). Идея была в том, чтобы показать, что многие страны мира сейчас трясет: прежние схемы отказываются работать, системы рушатся. Этот клип не направлен против какой-то одной страны или ее правительства.

— То есть весь мир сейчас не в порядке? Вообще ни одной благополучной страны не осталось?

— Ну, может быть, Дания и Новая Зеландия еще делают вид, что у них все о'кей. Но остальные уже даже не пытаются. Этос [ethos; характер, преобладающая черта, дух – Е.К.] всего альбома These Systems Are Failing в том, что если люди вдумчиво посмотрят на системы, которые они создали, чтобы кормить, образовывать и развлекать себя, — они поймут, насколько эти системы нежизнеспособны. Я не хотел ткнуть пальцем в конкретную страну. Я хотел сказать: очнитесь, мир разваливается на куски.

— С идеологией нового альбома мы разобрались. Давайте поговорим о музыке. Многие сравнивают эту пластинку с вашим альбомом «Animal Rights», на котором вы играли рассерженный рок и который стал коммерческой неудачей. Как вы считаете, их правильно сравнивать?

— Некоторое сходство, безусловно, присутствует — на обеих пластинках много быстрых песен с громкими гитарами. Но «Animal Rights» — это трудный и очень злой панк-рок, а «These Systems Are Failing» — это моя версия энергичного постпанка. Почему я решил записать такой альбом? Потому что я музыкант, который живет во время, когда люди не покупают альбомы. Я получил огромное удовольствие, записав новую пластинку и ничуть не переживая о ее коммерческом потенциале. Гастроли я все равно ненавижу.

Пока я планирую [после выхода альбома] всего один концерт в Лос-Анджелесе. Благотворительный — деньги от продажи билетов поступят в местный фонд защиты животных. Гастроли — это нормально, но, когда я остаюсь дома, я пишу музыку и книги, занимаюсь туризмом, встречаюсь с друзьями. Не хочу быть еще одним возрастным музыкантом, который вынужден ездить в тур каждые два года и исполнять одни и те же песни.

— На обложке нового альбома написано «Моби и The Void Pacific Choir». Что это за группа? Кто еще принимает участие в этом проекте?

— Сейчас мне кажется, что запись альбома должна приносить удовольствие. Быть интересной, необычной и творчески мотивирующей. Поэтому я выдумал несуществующую группу The Void Pacific Choir. Ее название взято из книг британского писателя Д.Г. Лоуренса. Он где-то писал о Калифорнии как о месте, где люди вглядываются в бездну Тихого океана. Знаете, многие религии и философы обращались к понятию бездны, но на протяжении всей своей истории человечество боялось бездны. А мне очень нравится мысль, что бездна может быть тихой и даже безопасной.

— Так вот почему в видеоманифесте, выпущенном по поводу «These Systems Are Failing», вы плаваете в бассейне. Это образ безопасной бездны. А мне это напомнило обложку альбома Nirvana «Nevermind».

— Ага, а я типа как ребенок (смеется). Знаете, откуда взялся бассейн? Он у меня во дворе дома, а мне очень нравятся съемки под водой. Когда что-то снимаешь под водой, то у тебя на картинке выходит мгновенный сюрреализм. Я подумал, что если снять, как зачитывают манифест, под водой — получится круто, странно и забавно.

Our best choices are killing us.
All brokenness comes from separation.
We’re destroying the world, and we’re still miserable.
Fat, sick, stupid and anxious are no ways to live.
These systems are failing.
Let them fail.
Change or die.

— Все же к какому решению проблем, обозначенных на «These Systems Are Failing», вы призываете? Взять пример с вас и зажить скромной жизнью в Калифорнии, отказавшись от излишеств, и тогда ситуация исправится?

— Я хочу сказать, что каждый из нас, миллиардер или работник «Макдоналдса», холостяк или отец семейства, каждый день принимает решения, от которых зависит судьба всего мира. Почему бы этим решениям не быть здоровее и полезнее для общего блага? Это же очень логично. Думаю, что наши потомки (если они, конечно, будут) оглянутся на нашу историю и изумятся: почему наши предки выбирали именно то, что их убивало? Почему мы выбираем нефть? Почему выбираем сигареты? Почему мы выбираем загрязнение окружающей среды? Любой природный организм стремится к тому, чтобы быть здоровее. Почему же все вместе мы выбираем путь к самоуничтожению? Я просто не могу этого понять.

— В вашей карьере случались резкие повороты. Возможна ли такая ситуация, что следующим альбомом вы запишете второй «Play», полный красивых и спокойных мелодий?

— Возможна. Но я бы хотел, чтобы этот альбом возник естественным образом. Потому что мне захотелось спокойных мелодий, а не потому что они хорошо продаются. Слово «карьера» применительно к моей музыкальной биографии меня вообще не устраивает. Множесто музыкантов, актеров и политиков пытаются «делать карьеру», но, по мне, их деятельность выглядит неприятным компромиссом. Я записываю альбомы, поскольку я музыкант и люблю музыку, а не свою карьеру.

— Недавно вы выпустили автобиографию «Porcelain», и она многим понравилась.

— Мне тоже (смеется). С одной стороны, мемуары — это форма самостоятельной психотерапии. Пишешь о себе, вспоминаешь события из своей жизни — и разбираешься в вещах, в которых иначе не разобрался бы. А еще мне очень нравится общаться с людьми, причем максимально открыто и честно. Я думаю, что в мире не хватает честности — особенно со стороны публичных фигур. Человечеству больше пользы от честности, чем от обмана. В своей книге я попытался развлечь читателя, оставаясь предельно честным. Я считаю, лучше быть честным и потерпеть неудачу, чем обмануть и преуспеть.

— Вторую книгу мемуаров уже начали писать?

— Да, начал. Я предполагал, что она будет посвящена периоду с 1999-го по 2009-й. Но у меня возникла проблема: уж слишком получается ходульный сюжет, о том, как боровшийся за выживание музыкант вдруг приходит к коммерческому успеху — на него сваливаются деньги и слава. Он начинает употреблять наркотики, много пьет, потом страдает от приступов паники и в итоге завязывает. Беда в том, что такие истории нам уже рассказали ребята из Guns N' Roses и Робби Уильямс.

— Вы ее не собираетесь заканчивать?

— Сейчас я пытаюсь понять, как рассказать эту историю интересно и необычно. А кроме того, в описываемый период моей жизни со мной произошло много неприятных и мрачных историй, в которые вовлечены другие люди. Я не боюсь показаться в неприглядном свете — я за полную честность, мне все равно. Но я не хотел бы причинить неудобство или боль другим. Поэтому сейчас я параллельно начал другую часть книги — от рождения до 20 лет. Я вырос в необычной среде, в неблагополучном районе [в Гарлеме, Нью-Йорк Сити], мне есть, что рассказать.
См. также:
Моби в моих переводах;
Моби о защите животных и вегетарианстве

Tuesday, November 15, 2016

Пейзаж печален всегда, когда печален человек/ Isaak Levitan (1860-1900)

К. Паустовский, «Левитан», отрывки

Саврасов пил водку из рюмки, серой от старости. Ученик Саврасова Левитан — тощий мальчик в заплатанном клетчатом пиджаке и серых коротких брюках — сидел за столом и слушал Саврасова.
— Нету у России своего выразителя, — говорил Саврасов. — Стыдимся мы еще родины, как я с малолетства стыдился своей бабки-побирушки. Тихая была старушенция, все моргала красными глазками, а когда померла, оставила мне икону Сергия Радонежского. Сказала мне напоследок: «Вот, внучек, учись так-то писать, чтобы плакала вся душа от небесной и земной красоты». А на иконе были изображены травы и цветы — самые наши простые цветы, что растут по заброшенным дорогам, и озеро, заросшее осинником. Вот какая оказалась хитрая бабка! Я в то время писал акварели на продажу, носил их на Трубу мелким барышникам. Что писал — совестно припомнить. Пышные дворцы с башнями и пруды с розовыми лебедями. Чепуха и срам. С юности и до старинных лет приходилось мне писать совсем не то, к чему лежала душа.

Мятый половой, пробегая мимо стойки, оскалился и громко сказал хозяину:
— Еврейчику порцию колбасы с ситным.
Левитан — нищий и голодный мальчик, внук раввина из местечка Кибарты Ковенской губернии — сидел, сгорбившись, за столом в московском трактире и вспоминал картины Коро. Замызганные люди шумели вокруг, ныли слезные песни, дымили едкой махоркой...

Левитан сидел долго, — спешить ему было некуда. Ночевал он в холодных классах училища на Мясницкой, прятался там от сторожа, прозванного «Нечистая сила». Единственный родной человек — сестра, жившая по чужим людям, изредка кормила его и штопала старый пиджак.

В 1879 году полиция выселила Левитана из Москвы в дачную местность Салтыковку. Вышел царский указ, запрещавший евреям жить в «исконной русской столице». Левитану было в то время 18 лет. Лето в Салтыковке Левитан вспоминал потом как самое трудное в жизни. Стояла тяжелая жара. Почти каждый день небо обкладывали грозы...


Левитан в то лето много писал на воздухе. Так велел Саврасов. Как-то весной Саврасов пришел в мастерскую на Мясницкой пьяный, в сердцах выбил пыльное окно и поранил руку.
— Что пишете! — кричал он плачущим голосом, вытирая грязным носовым платком кровь. — Табачный дым? Навоз? Серую кашу?
За разбитым окном неслись облака, солнце жаркими пятнами лежало на куполах, и летал обильный пух от одуванчиков, — в ту пору все московские дворы зарастали одуванчиками.
— Солнце гоните на холсте — кричал Саврасов, а в дверь уже неодобрительно поглядывал старый сторож — «Нечистая сила». — Весеннюю теплынь прозевали! Снег таял, бежал по оврагам холодной водой, — почему не видел я этого на ваших этюдах? Липы распускались, дожди были такие, будто не вода, а серебро лилось с неба, — где все это на ваших холстах? Срам и чепуха!

Этой же осенью Левитан написал «Осенний день в Сокольниках». Это была первая его картина, где серая и золотая осень, печальная, как тогдашняя русская жизнь, как жизнь самого Левитана, дышала с холста осторожной теплотой...

«Осенний день в Сокольниках» — единственный пейзаж Левитана, где присутствует человек, и то его написал Николай Чехов. После этого люди ни разу не появлялись на его полотнах.

Годы учения в Училище живописи и ваяния окончились. Левитан написал последнюю, дипломную работу — облачный день, поле, копны сжатого хлеба. Саврасов мельком взглянул на картину и написал мелом на изнанке: «Большая серебряная медаль». Преподаватели училища побаивались Саврасова. Вечно пьяный, задиристый...

Талантливый еврейский мальчик раздражал иных преподавателей. Еврей, по их мнению, не должен был касаться русского пейзажа, — это было делом коренных русских художников. Картина была признана недостойной медали. Левитан не получил звания художника, ему дали диплом учителя чистописания.

На сарае в деревушке Максимовке, где летом жил Левитан, братья Чеховы повесили вывеску: «Ссудная касса купца Исаака Левитана». Мечты о беззаботной жизни, наконец, сбылись. Левитан сдружился с художником Николаем Чеховым, подружился с чеховской семьей и прожил три лета рядом с нею. В то время Чеховы проводили каждое лето в селе Бабкине около Нового Иерусалима.

Особенно попадало Левитану за его красивое арабское лицо. В своих письмах Чехов часто упоминал о красоте Левитана. «Я приеду к вам, красивый, как Левитан», — писал он. «Он был томный, как Левитан».
«Природа здесь гораздо левитанистее, чем у вас», — писал он в одном из писем.

Пейзаж печален всегда, когда печален человек. Веками русская литература и живопись говорили о скучном небе, тощих полях, кособоких избах. «Россия, нищая Россия, мне избы черные твои, твои мне песни ветровые, как слезы первые любви».

Бесправие преследовало Левитана всю жизнь. В 1892 году его вторично выселили из Москвы, несмотря на то, что он уже был художником со всероссийской славой. Ему пришлось скрываться во Владимирской губернии, пока друзья не добились отмены высылки.

Когда приходила хандра, Левитан бежал от людей. Они казались ему врагами. Он становился груб, дерзок, нетерпим. Он со злобой соскабливал краски со своих картин, прятался, уходил с собакой Вестой на охоту, но не охотился, а без цели бродил по лесам. В такие дни одна только природа заменяла ему родного человека, — она утешала, проводила ветром по лбу, как материнской рукой. Ночью поля были безмолвны, — Левитан отдыхал такими ночами от человеческой глупости и любопытства. Два раза во время припадка хандры Левитан стрелялся, но остался жив. Оба раза спасал его Чехов.

Чехов считал, что левитановская тоска была началом психической болезни.

В 1886 году Левитан впервые уехал из Москвы на юг, в Крым. В Москве он всю зиму писал декорации для оперного театра, и эта работа не прошла для него бесследно.

В Москве солнца не было. Левитан жил в меблированных комнатах «Англия» на Тверской. Город за ночь так густо заволакивало холодным туманом, что за короткий зимний день он не успевал поредеть. В номере горела керосиновая лампа.

Хозяйке за комнату приходилось платить не деньгами, а этюдами. Тяжелый стыд охватывал Левитана, когда хозяйка надевала пенсне и рассматривала «картинки», чтобы выбрать самую ходкую. Поразительнее всего было то, что ворчание хозяйки совпадало со статьями газетных критиков.
— Мосье Левитан, — говорила хозяйка, — почему вы не нарисуете на этом лугу породистую корову, а здесь под липой не посадите парочку влюбленных? Это было бы приятно для глаза.
Критики писали примерно то же. Они требовали, чтобы Левитан оживил пейзаж стадами гусей, лошадьми, фигурами пастухов и женщин.

У Левитана не было психической выносливости. Он приходил в отчаяние от несоответствия между тем, что он ожидал, и тем, что он видел в действительности.

Вторая поездка на Волгу была удачнее первой. Левитан поехал не один, а с художницей Софьей Кувшинниковой [1847—1907]. Эта наивная, трогательно любившая Левитана женщина была описана Чеховым в рассказе «Попрыгунья». Левитан жестоко обиделся на Чехова за этот рассказ. Дружба была сорвана, а примирение шло туго и мучительно. До конца жизни Левитан не мог простить Чехову этого рассказа.
...очарования ленивой Оки. На пристани в Чулкове к Левитану подошел низкий старик с вытекшим глазом. Он нетерпеливо потянул Левитана за рукав чесучового пиджака и долго мял шершавыми пальцами материю.
— Тебе чего, дед? — спросил Левитан.
— Суконце, - сказал дед и икнул. — Суконцем охота полюбоваться. Ишь скрипит, как бабий волос. А это кто, прости господи, жена, что ли? — Дед показал на Кувшинникову. Глаза его стали злыми.
— Жена, — ответил Левитан.
— Та-ак, — зловеще сказал дед и отошел. — Леший вас разберет, что к чему, зачем по свету шляетесь.
Встреча не предвещала ничего хорошего. Когда на следующее утро Левитан с Кувшинниковой сели на косогоре и раскрыли ящики с красками, в деревне началось смятение. Бабы зашмыгали из избы в избу. Мужики, хмурые, с соломой в волосах, распояской, медленно собирались на косогор, садились поодаль, молча смотрели на художников. Мальчишки сопели за спиной, толкали друг друга и переругивались. Беззубая баба подошла сбоку, долго смотрела на Левитана и вдруг ахнула:
— Господи Сусе Христе, что ж эго ты делаешь, охальник?
Мужики зашумели, Левитан сидел бледный, но сдержался и решил отшутиться.
— Не гляди, старая, — сказал он бабе, — глаза лопнут.
— У-у-у, бесстыжий, — крикнула баба, высморкалась в подол и пошла к мужикам. Там уже трясся, опираясь на посох, слезливый монашек, неведомо откуда забредший в Чулково и прижившийся при тамошней церкви.
— Лихие люди! — выкрикивал он вполголоса. — Чего делают — непонятно. Планы с божьих лугов снимают. Не миновать пожару, мужички, не миновать бяды.
— Сход! — крикнул старик с вытекшим глазом. — Нету у нас заведения картинки с бабами рисовать! Сход!
Пришлось собрать краски и уйти. В тот же день Левитан с Кувшинннковой уехали из слободы. Когда они шли к пристани, около церкви гудел бестолковый сход и были слышны визгливые выкрики монашка:
— Лихие люди. Некрещеные. Баба с открытой головой ходит.
Кувшинникова не носила ни шляпы, ни платка. Левитан спустился по Оке до Нижнего и там пересел на пароход до Рыбинска. Все дни он с Кувшинниковой просиживал на палубе и смотрел на берега — искал места для этюдов. Но хороших мест не было, Левитан все чаще хмурился и жаловался на усталость.

Каждый день приносил трогательные неожиданности — то подслеповатая старуха, приняв Левитана за нищего, положит ему на ящик с красками стертый пятак, то дети, подталкивая друг друга в спину, попросятся, чтобы их нарисовать, потом прыснут от смеха и разбегутся, то придет тайком молодая соседка-староверка и будет певуче жаловаться на свою тяжелую долю. Ее Левитан прозвал Катериной из «Грозы» Островского. Он решил вместе с Кувшинниковой помочь Катерине бежать из Плеса, от постылой семьи. Бегство обсуждалось в роще за городом. Кувшинникова шепталась с Катериной, а Левитан лежал на краю рощи и предупреждал женщин об опасности тихим свистом. Катерине удалось бежать.

Он мало путешествовал. Он любил только среднюю Россию. Поездки в другие места он считал напрасной тратой времени. Такой показалась ему и поездка за границу. Он был в Финляндии, Франции, Швейцарии и Италии. Граниты Финляндии, ее черная речная вода, студенистое небо и мрачное море нагоняли тоску. «Вновь я захандрил без меры и границ, — писал Левитан Чехову из Финляндии. — Здесь нет природы».

Исподволь, из года в год, у Левитина развивалась тяжелая сердечная болезнь, но ни он, ни близкие ему люди не знали о ней, пока она не дала первой бурной вспышки. Левитан не лечился. Он боялся идти к врачам, боялся услышать смертный приговор. Врачи, конечно, запретили бы Левитану общаться с природой, а это для него было равносильно смерти. Левитан тосковал еще больше, чем в молодые годы. Все чаще он уходил в леса, — жил он в лето перед смертью около Звенигорода, — и там его находили плачущим и растерянным. Он знал, что ничто — ни врачи, ни спокойная жизнь, ни исступленно любимая им природа не могли отдалить приближавшийся конец.
Зимой 1899 года врачи послали Левитана в Ялту. В то время в Ялте жил Чехов. Старые друзья встретились постаревшими, отчужденными. Левитан ходил, тяжело опираясь на палку, задыхался, всем говорил о близкой смерти. Он боялся ее и не скрывал этого. Сердце болело почти непрерывно.

Ялта не помогла. Левитан вернулся в Москву. Он почти не выходил из своего дома в Трехсвятительском переулке. Двадцать второго июля 1900 года он умер.

Sunday, November 13, 2016

Diet May Help Prevent Alzheimer’s

You eat things from these 10 food groups:

• Green leafy vegetables (like spinach and salad greens): At least six servings a week
• Other vegetables: At least one a day
• Nuts: Five servings a week
• Berries: Two or more servings a week
• Beans: At least three servings a week
• Whole grains: Three or more servings a day
• Fish: Once a week
• Poultry (like chicken or turkey): Two times a week
• Olive oil: Use it as your main cooking oil
• Wine: One glass a day

You avoid:

• Red meat: Less than four servings a week
• Butter and margarine: Less than a tablespoon daily
• Cheese: Less than one serving a week
• Pastries and sweets: Less than five servings a week
• Fried or fast food: Less than one serving a week

source

Tuesday, November 01, 2016

депрессия как осколок зеркала в глазу Кая/ struggling with depression

Татьяна Никонова о депрессии, отрывки:

Проблемы начинаются, когда депрессия длится долго и начинает мешать жизни, то есть у человека, вплоть до полной утраты, снижается способность любить, играть и работать. Потеря интереса к уходу за собой разрушает здоровье, отношения с близкими разваливаются, а отсутствие любопытства и способности испытывать удовольствие делает жизнь невыносимой. Если человеку в депрессии очень грустно и нет сил двигаться, это еще хороший день. Плохой (и обычный) — когда вдобавок ощущаешь боль при любом столкновении с действительностью (включая необходимость выйти на улицу), и ненависть к себе как к источнику боли.

(Кадр из мини-сериала «Оливия Киттеридж»)
У меня за последние десять лет диагностировали два случая депрессии (их называют эпизодами). В первый раз к психиатру я попала случайно по совершенно другому вопросу, он разглядел мое состояние и уговорил начать принимать лекарства. Через девять месяцев лечения я почувствовала себя новым человеком. Хорошо помню, как вышла однажды на улицу, ощутила, как ветер прошелся по щеке, и осознала, что почти ничего не чувствовала уже не один год, оно будто проходило мимо сознания. Зато все это время почти физически ощущались мысли о том, что все плохо, я ни на что не гожусь, а моя работа ничего не стоит. Пройти лишние пару остановок было проблемой, я чувствовала физическую боль при необходимости двигаться, очень много ела, чтобы почувствовать хоть какое-то удовольствие, разлюбила танцевать и избегала встреч с незнакомыми людьми.

К тому моменту я уже запустила пару громких интернет-проектов, вышла замуж за отличного человека, и вокруг было множество людей, рассказывавших, как я их вдохновляю. Но это не имело никакого значения при внутренней уверенности, что дело обстоит совершенно иначе. Депрессия — расстройство психики, убивающее способность здраво оценивать действительность. Больше всего она похожа на осколок зеркала в глазу Кая — на человека с депрессией не действуют рациональные доводы и объяснения, насколько он неправ, биохимическая ловушка в мозгу заставляет все видеть только в одном свете, и постепенно становится только хуже.

Ситуация усугубляется тем, что Россия — страна, в которой считается нормальным быть настроенным негативно. Здесь хороший тон — кидаться и обвинениями, и самообвинениями, поэтому начало заболевания очень легко пропустить. Ругаешь дороги, ДЭЗ и правительство, вслух издеваешься над собственными умениями делать хоть что-нибудь, просыпаешься разбитой и не в состоянии встать с постели, чтобы пойти на работу, час сидишь в прихожей в пальто и не можешь выйти на улицу. Думаешь, что просто устала, надо больше отдыхать, перестать лениться, становиться человеком, снова стыдишь себя, потому что все валится из рук, и это замкнутый круг, в котором трудно заметить, что за тебя говорит нарушение нормальных психических процессов и надо бы к врачу.

К врачу при этом попасть сложно, поскольку сначала пытаешься «попить витаминок» (бесполезно), «заняться спортом» (когда не хватает воли дойти до туалета), да и доктора еще пойди найди: для этого сначала надо осознать проблему, а осколок в глазу уверенно сообщает, что проблема в твоей личности, а не в состоянии твоего здоровья.

Кроме того, психиатрия у нас чудовищно стигматизирована и ассоциируется с насильственными действиями врачей, утратой контроля над собственной жизнью и разными неприятными последствиями в социальной и профессиональной сфере. В действительности "счастливые" обладатели большого депрессивного расстройства никому в этом смысле не интересны: не буйные, не обманщики, машину водить можем даже на лекарствах, а о попытках суицида на работу давно не сообщают, потому что лучше от этого не станет никому. Тем не менее стигма остается, поиски доктора через знакомых высмеиваются или сопровождаются запугиваниями. В результате приятели, полагающие, что "надо развеяться и все пройдет, а по мозгоправам бегать стыдно", портят жизнь больше самого неопытного психиатра.

Депрессия распространена больше, чем кажется. Женщины заболевают в два раза чаще мужчин, хотя некоторые эксперты склоняются к теории, что на самом деле и женщины, и мужчины болеют примерно одинаково, но предписываемые социальные роли заставляют мужчин реже обращаться за помощью, и их депрессия выливается в агрессивное поведение и злоупотребление алкоголем и наркотиками. Перенесенное в детстве жестокое обращение в три раза повышает риск развития депрессии в будущем, это связано с изменениями в мозге и его реакции на стресс. От депрессии каждый год страдает примерно каждый двадцатый человек на планете, она встречается даже у маленьких детей, в ближайшей перспективе клиническая депрессия может стать ведущей причиной потери трудоспособности в мире.

Обращаться к врачу стоит, если подавленное настроение, изменения сна и аппетита, равнодушие и дефицит воли длятся больше двух недель. В сети есть бесплатные опросники (шкала Бека; Beck Depression Inventory; предложена А.Т. Беком в 1961 году), которые диагностическим инструментом в таком виде не являются, но помогают сориентироваться в происходящем.

Для точного диагноза требуется личная встреча с врачом, потому что симптомы депрессии встречаются при самых разных заболеваниях, и лечиться тогда надо вовсе не у психиатра. Например, при патологиях щитовидной железы, при приеме некоторых лекарств или даже как результат воспалительных процессов. Последние исследования показывают, что употребление гормональных противозачаточных средств почти на четверть повышает риск развития депрессии. Я знакома минимум с двумя женщинами, которым отмена гормональных контрацептивов помогла избавиться от ее симптомов. Если же обнаруживается, что это то самое депрессивное расстройство, психиатр назначает антидепрессанты и меняет конкретные препараты и их дозировки, пока не начнется улучшение. Контрольные визиты — примерно раз в месяц.
Но и тут вмешиваются российские реалии.

Во-первых, антидепрессанты в народе считаются чем-то вроде веселящих наркотиков, другой вариант — «превращают в овощ», хотя всё, что лекарства делают, — это восстанавливают баланс и действие нейромедиаторов в мозгу для его нормального функционирования. "Цветные картинки" они не показывают и не вызывают никакого привыкания. На таблетках лучше, чем до них, после выздоровления и без лекарств лучше, чем на таблетках. Кроме того, прием лекарств помогает принять тот факт, что ты болеешь и все это не блажь или хандра. А это уже поддерживает во время лечения.

Во-вторых, многочисленные побочные эффекты (от тревожности и сыпи до анорексии и падения либидо) пациенты нередко считают показателем неэффективности лекарства. К сожалению, прием огромного количества медпрепаратов сопровождается на редкость неприятными ощущениями. Меня, например, после начала приема заново назначенного антидепрессанта тошнит, голова кружится, трясутся руки, но через пару недель все проходит. Аналогичная реакция при похмелье никого не удивляет, зато антидепрессанты в период привыкания сразу клеймят абсолютным злом.

В-третьих, опасность депрессии недооценивается еще из-за недостатка информации о том, насколько она повышает риски развития других заболеваний. Например, при депрессии растет уровень кортизола в крови, что меняет резистентность к инсулину, и диабет второго типа у женщин возникает чаще. Впрочем, сама сниженная способность заботиться о себе способствует ухудшению здоровья: гиподинамия, неправильное питание, невозможность реально оценивать собственное состояние разрушают жизнь. Но в России всё перечисленное считается нормальным образом жизни обитателя большого города, а не поводом бить тревогу.

В-четвертых, про антидепрессанты часто говорят, что их назначают кому попало, хотя в нашей стране скорее ощущается острый дефицит назначений: есть мнение, что в России в разное время в депрессии пребывает каждый четвертый. Да, фарминдустрия была бы счастлива загрузить таблетками каждого жителя планеты, но на деле множество людей не получают информацию о своей болезни, не могут ее распознать, не получают никакой поддержки со стороны близких, остаются без какой-либо медицинской помощи.

В-пятых, в то же время у нас принято назначать себе препараты самостоятельно, самостоятельно с них слезать без согласования с врачом и предпочитать разного качества дженерики оригинальным препаратам — не в последнюю очередь, конечно, из-за цены. Целые интернет-форумы посвящены обсуждению симптомов, побочных эффектов и сочетаний препаратов без участия медработников. Нередко после бесконтрольного приема становится только хуже, и сразу вывод: таблетки не помогли, хотя речь идет исключительно о срыве плана лечения, назначаемого на срок не меньше шести месяцев, а эффект лекарств накопительный.
Терпеть и ждать, пока подействует, не слишком приятно; но и способы лечения очень ограничены.
(Кадр из мини-сериала «Оливия Киттеридж»)

Лечение может и затянуться, всё индивидуально.
Мой второй эпизод депрессии лечился четыре года. В течение обоих эпизодов на мне перепробовали полдесятка препаратов в разных сочетаниях и дозировках, а в результате помог самый скучный и старый из них, на который никто особо не рассчитывал. За эти четыре года мое состояние медленно ухудшалось. В какой-то момент я проводила в постели по 20 часов в день, ровным счетом ничего не делая, кроме выяснения с собой, почему я такое ничтожество, и довольно серьезно и методично обдумывала планы самоубийства, потому что единственное, чего хотелось, — закончить невыносимое существование.

Тогда же я бросила читать книги и смотреть сериалы, время проводила, глядя в потолок и пытаясь найти хоть что-то, что удерживало бы меня в жизни. Опыт депрессии у меня уже был, я точно знала, что дело не во мне, а в болезни. Но расстройство психики так и работает: контроль эмоционального состояния становится невозможным. В некотором смысле негативные эмоции даже приятны, потому что это хоть какие-нибудь эмоции вместо ежедневной апатии, прибивающей к земле как бетонная плита. Но чем больше ищешь раздражения и агрессии, особенно к себе, тем впоследствии делается хуже.

В лечении депрессии эффективна и психотерапия. Вообще лучший вариант — когда доступны и терапия, и антидепрессанты под контролем врача. Правда, это не всем по карману, особенно если депрессия не дает работать, а найти хорошего терапевта даже в большом городе — целый квест. Я сменила трех, каждый был по-своему хорош, но всерьез именно с депрессией не помогал. Наиболее подходящей в таких случаях считается когнитивно-бихевиоральная терапия, в ходе которой вырабатываются навыки, позволяющие функционировать, не поддаваться апатии и негативным мыслям, вовремя определять у себя рецидивы заболевания. Может помочь телесно-ориентированная терапия, не рекомендуют психоанализ.
При отсутствии доступа к психотерапии помогают письменные практики — конечно, со всеми сопутствующими осторожностями.

Любые используемые техники стоит обсудить с психиатром, который оценит готовность и может даже попросить отложить психотерапию на месяц-другой, пока не стабилизируется состояние с помощью лекарств. Путь к выздоровлению предстоит долгий. Но прежде всего обращайте внимание на свое состояние: если вам в процессе терапии становится хуже, а не лучше, значит, данный способ или специалист вам не подходит.

Самое пугающее в осознании депрессии — понимание, что окончательное исцеление не всегда возможно. Разные исследования показывают от 39 до 80% добившихся устойчивой ремиссии. После второго эпизода понимаешь, что в твоем случае депрессия — это хроническое заболевание, способное проявиться в любой момент, ее всегда следует иметь в виду и подготовить запасной план жизни на случай возвращения болезни. Всегда придется заниматься профилактикой, регулярно проверять свое состояние по шкале Бека, откладывать деньги на очередной период, когда не сможешь работать, и — главное — никогда не знать, накроет тебя еще раз или нет. Депрессии ведь бывают самыми разными: их провоцируют внешние события или внутренние, а то и просто "гайки подраскрутились", и ничего с этим не поделаешь.

Несколько лет назад я сделала генетический анализ в 23andme.com, а затем прогнала расшифровку генома через сервис Promethease.com — он выдает пачку интерпретаций согласно уже имеющимся исследованиям. Если верить полученному, у меня генетически обусловленный низкий уровень дофамина (отвечает за удовольствие), пониженная обработка серотонина (отвечает за хорошее настроение), низкая стрессоустойчивость и букет генов, связанных с развитием депрессии.
Дополнительно я дала согласие на обработку своих данных для исследований и заполнила кучу опросов, в том числе и о психическом здоровье.
Исследователи 23andme.com обработали данные проводимых опросов и выделили целых 15 участков в геноме, ответственных за развитие депрессии у европейцев.
Надеюсь, когда-нибудь мы сможем не только лечить депрессию, но и предупреждать её, потому что выброшенные из жизни годы тихого заболевания, которое нельзя определить, просто сдав кровь на анализ, отравляют всё вокруг. Но сейчас достаточно помнить: это болезнь, а не распущенность, и она лечится.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...