Wednesday, October 19, 2016

«Я думаю, что возле Казбека Бог живет круглый год…»/ Knut Hamsun about Georgia (1903)

В сентябре 1899 года норвежский писатель Кнут Гамсун (1859-1952) совершил первое за свои 40 лет жизни путешествие. Он отправился через Россию на Кавказ. Возможно, это было свадебное путешествие, поскольку в дорогу с собой писатель взял молодую жену Берглют Бех [Bergljot Göpfert, née Bech, первая жена писателя, женаты с 1898 по 1906 гг]. Результатом этой поездки стала вышедшая в 1903 году книга-трэвелог «В сказочном царстве. Мечты и впечатления о Кавказе» [I Æventyrland. Oplevet og drømt i Kaukasien (In Wonderland)].

Кнут Гамсун пишет:
«Вдруг за крутым поворотом справа открывается ущелье, и нашему взору, совсем близко, предстает Казбек с его сверкающими на солнце ледниками. Он поражает нас своей мощью – высокий, грозный, безмолвный. Нас пронизывает неповторимое щемящее чувство: Казбек, словно существенно из другого мира, стоит в окружении присягнувших ему на верность гор и смотрит на нас. Я неловко спускаюсь с коляски, обхожу ее сзади и, крепко держась за нее, смотрю на Казбек. У меня кружится голова, меня словно срывает с места, поднимает на дорогой, и я оказываюсь лицом к лицу с Богом.
...
Сев на землю, я смотрю на небо, а так как я в отличие от многих еще не выяснил своего отношения к Богу, я на некоторое время погружаюсь в раздумья о Боге и его творении. Этот волшебный чарующий мир, это древнее место ссылки, в которое я попал, оказалось самым удивительным краем на свете.
...
Луна светит уже довольно ярко, хотя всего пять часов пополудни, и солнце и луна одновременно сияют с небес, и очень тепло. Этот мир не похож ни на один из виденных мною прежде, и я опять думаю о том, что мог бы прожить тут всю жизнь. Мы уже настолько спустились в долину, что снова начинаются виноградники, в лесу растет орех, солнце и луна одновременно светят, соперничая друг с другом. Великолепие природы подавляет здесь человека; даже тот, кто живет тут постоянно и каждый день наблюдает это великолепие, все равно не перестанет поражаться ему… Кавказцу неизвестны падения и взлеты курса на нью-йоркской бирже, его жизнь не похожа на бега на ипподроме, он живет не спеша, питаясь плодами с деревьев или мясом баранов. Можно ли считать, что европейцы или янки превосходят кавказцев? Бог его знает. Это так спорно, что никто, кроме Бога, не может ответить на этот вопрос.

М. Лермонтов. Башня в Сиони (Военно-Грузинская дорога). 1837-1838
...
Каждое такое селение представляет собой сросшийся комплекс домов, они стоят друг над другом, лепясь вверх по склону. Здесь нет ни улиц, ни дорог, дома соединяются между собой лесенками, они, словно полки, висят на склоне один над другим или рядом друг с другом.
...
Мы приближаемся к Тифлису. Дорога все время идет берегом Куры. Кура величественна и прекрасна… Вдали возникает Тифлис – это россыпь точек, какой-то особый мир. Над ним висит туманная дымка. Вот он – Тифлис, город, о котором писали многие русские поэты и который присутствует во многих русских романах. Я вдруг чувствую себя молодым, с удивлением смотрю по сторонам и слышу, как громко бьется мое сердце. Нечто подобное я испытал, когда мне в первый раз предстояло слушать лекцию Георга Брандеса. Он читал в университет в Копенгагене. Мы бесконечно долго ждали на улице под дождем, толпясь перед запертыми дверьми, но вот двери отворились, и мы помчались бегом по лестнице, по коридору, в зал, где я нашел себе место. И опять долго ждали, зал наполнялся, многоголосо гудел. И вдруг разом все стихло, воцарилась мертвая тишина, я услыхал удары собственного сердца. Наконец он поднялся на кафедру…
...
М. Лермонтов. Тифлис (1837)

Город насчитывает сто шестьдесят тысяч жителей, из них мужчин в два раза больше, чем женщин. Говорят здесь на семидесяти языках… Тифлис побывал под властью римлян, персов и турок, теперь он под властью русских. Своим расцветом в последние годы Тифлис обязан выгодному географическому положению – он лежит на скрещении торговых путей, идущих через горы и связывающих Каспийское и Черное море, Россию и Армению. В городе есть великолепный музей, театр, собрание живописи, ботанический сад, крепость… А высоко-высоко над городом стоит монастырь Святого Давида. Он расположен на священной для грузин горе Мтацминда. В этом монастыре находится могила Грибоедова.
...
Город оказался не очень интересным, но в один из его уголков мы возвращались раз за разом и все не могли налюбоваться – это был азиатский квартал. В Тифлисе были магазины с зеркальными витринами, и конки, и театр-варьете, и дамы, и господа, одетые по-европейски, но в азиатском квартале все было иначе, да и улицы здесь, можно сказать, и не улицы, а какие-то переулки, петляющие проходы, лесенки, ведущие от дома к дому, вверх и вниз.

В лавках торговали представители всевозможных народностей и продавали самые удивительные вещи… В окружение ослов, лошадей и собак на улице работают ремесленники, кузнецы раскаляют железо в маленьких горнах, куют его на маленьких наковальнях. Золотых и серебряных дел мастера шлифуют, чернят, чеканят и гравируют свои изделия, украшают их бирюзой и другими камнями. Портные на привезенных с Запада машинках шьют длиннополые суконные бурнусы… В лавках продаются главным образом шелковые ткани, вышивка, ковры, оружие и украшения… Тут и там в крохотных лавчонках сидят писцы и пишут, кому что требуется…
Тихо и неторопливо течет жизнь азиатского квартала вдали от всего мира. Здесь царит тишина, а кругом слышится шум современного торгового города, как будто там Америка. Нечасто услышишь здесь громко произнесенное слово, редко прозвучит ненужный крик. Тихие голоса, сдержанные кивки тюрбанов – и все. В азиатском квартале почти нет женщин, очень редко можно увидеть двух беседующих женщин с детьми на руках, и они тоже говорят совсем тихо. Армяне в своих лавках составляют исключение. Они громкоголосо расхваливают свое оружие и откровенное обманывают своих покупателей здесь, как, впрочем, и в любом другом месте. Еврей может одурачить десять греков, но армянин одурачит десять и греков и евреев…»
М. Лермонтов. Военно-Грузинская дорога близ Мцхеты (у слияния Арагви и Куры). 1837

А таким писатель увидел город-порт:
«Батум насчитывает сорок тысяч жителей или немногим больше, по виду он отчасти напоминает и Тифлис, и Баку – большие современные каменные здания перемежаются маленькими забавными каменными постройками, оставшимися со времен турок. Улицы широкие, но не мощеные, ходят и ездят тут прямо по песку. В порту множество судов, от небольших парусников, пришедших сюда из более южных городов и даже из Турции, до больших европейских пассажирских судов из Александрии и Марселя…
В жизни Батума есть нечто похожее на жизнь южных штатов Америки. Ресторан, гостиницы посещает публика в европейских костюмах, шелках и бриллиантах. Она заказывает изысканные блюда и пьет шампанское… Замашки американцев из южных штатов особенно появляются у посетителей, когда они платят по счету. Нужно или не нужно, но они любят платить самыми крупными купюрами, которые официанту приходится разменивать у самого хозяина. И дают большие чаевые. И оставляют вино в бутылках и рюмках…
В Батуме тоже есть свой приморский бульвар. И вечером там полно гуляющей публики и экипажей. Тут и горячие кони, и шуршащие шелка, и зонтики, и улыбки, и приветствия – все как в любом городе южных штатов. Есть тут и свои щеголи, франты, в высоких, похожих на манжеты, воротничках, вышитых шелковых рубашках, сдвинутых набекрень шляпах и с тростями толщиной в руку… Не высокомерие заставляет их так наряжаться, просто им тоже хочется обратить на себя внимание, и они выбирают этот чисто внешний способ, который помогает им быстро достичь цели и не требует больших усилий. Шляпа скорее может прославить человека, чем книга или картина. Этим французы и пользуются, и почему бы им этого не делать?
...
Завтра мы снова едем в Баку, а оттуда дальше, на Восток. Скоро мы расстанемся с этим царством. Но меня всегда будет тянуть сюда. Потому что я пил воду из Куры».

Спустя год после поездки на Кавказ Кнут Гамсун в письме, адресованном норвежской поэтессе Дагни Кристенсен, писал:
«…Более удивительной и прекрасной сказки я не переживу уже никогда, особенно прекрасной была поездка из Владикавказа через горы в Тифлис… Это другой мир, люди там красивее, вино краснее и горы выше. И я думаю, что возле Казбека Бог живет круглый год…»

Из письма к немецкому другу и издателю Альберту Лангену:
«…В настоящее время меня больше всего радует "Кавказская книга", которая будет лучшей из всего, что я написал».

Книга «В сказочном царстве» была издана в 1903 году, в том же году Кнут Гамсун опубликовал драму о любви «Царица Тамар», написанную под впечатлением поездки по Грузии.

источник

*
Knut Hamsun, настоящее имя Кнуд Педерсен/ норв. Knud Pedersen (1859—1952) — норвежский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе за 1920 год, за роман «Плоды земли» (норв. Markens Grøde, 1917).

В годы Второй мировой войны писатель презентовал Геббельсу свою нобелевскую медаль. - статья

У нас остались воспоминания Геббельса (его дневниковая запись) о том визите:
«Я был потрясен встречей. Когда Гамсун увидел меня, у него на глазах выступили слезы, и он отвернулся, чтобы скрыть свои чувства. Передо мной сидел 84-летний аристократ с удивительным лицом. Мудрость была начертана на его высоком челе. Но говорить с ним было чрезвычайно трудно, потому что он так глух, что не слышит ни единого слова, и его супруга должна была переводить всё, что я говорил по-немецки, на норвежский... В моих глазах Гамсун — олицетворение настоящего писателя, и мы должны быть счастливы, что живем в одно с ним время. Все, что он говорит, исполнено значения. Он произносит всего лишь несколько слов, но в них заключена мудрость возраста и жизнь в борьбе. С самого детства он не любил Англию... Он жил долгое время в Штатах и описывает американцев как абсолютно бескультурную нацию».
После этой знаменательной встречи Геббельс отдал приказ напечатать собрание сочинений Гамсуна тиражом в 100 тысяч экземпляров.
Писатель тоже остался очень доволен встречей. Он описывал Геббельса как интеллигентного и тонко чувствующего человека. И в этом нет ничего удивительного: и Геббельс, и его жена Магда, тоже присутствовавшая на встрече, были истинными ценителями творчества Гамсуна и хорошо разбирались в его книгах. По возвращении домой писатель решает отблагодарить Геббельса за оказанный прием — и отсылает ему свою нобелевскую медаль, а в письме указывает, что «Нобель учредил свою премию для награждения "идеалистических" произведений, а я не знаю никого, кто был бы более идеалистичен в своих речах и статьях о будущем Европы и человечества, чем Вы».
- источник

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...