Monday, July 11, 2016

Следующий! /Philip Larkin - Next, Please (1951)

Next, Please («Следующий, пожалуйста»), относительно раннее, [16 января] 1951 года, одно из самых пленительных и самых безнадежных стихотворений Ларкина.

(Мы все стремимся к будущему, надеемся на лучшее, вот и приучаем себя к ожиданию; дурная привычка.
И что-то всегда приближается, каждый день мы говорим себе после, как-нибудь,

и смотрим с берега, как приближается крошечная, ясная, сверкающая армада обещаний. Как медленно они движутся! Сколько времени теряют, отказываясь поторопиться!

И неизменно они оставляют нас с нашим разочарованием, потому что, хотя ничто не задерживает их,
и мы так ясно видим их склоненные снасти, сверкающую медь, каждый канат в отдельности,

и флаг, и на носу корабля фигуру с золотыми сиськами,
ни один корабль не пристаёт, на якорь не становится; не успевая сделаться настоящим, он становится прошлым.
А мы верим, что каждый подойдет, пристанет, и вывалит на берег все блага, заслуженные нашим долгим, преданным ожиданием.
Но мы ошибаемся.

Лишь один корабль ищет нас, неведомый,
с черными парусами, с огромным, без птиц, безмолвием за кормою.
В его кильватере вода не пенится, не бьется.)

Все надеемся мы получить то, что жизнь нам задолжала (all we are owed) за то, что мы так долго, набожно ждали (for waiting do devoutly and so long). Точка. Но мы ошибаемся (but we are wrong). Ничего нам за наше ожидание не будет. Только один корабль, с безмолвием за кормою, нас ищет... Одно из самых прелестных и безнадежных стихотворений Ларкина. В действительности не одно, но многие из самых пленительных его стихов оказываются и самыми безнадежными.

Георгий Яропольский [(1958—2015) — российский поэт и переводчик]:

Совершенно правильно начинать разговор о Ларкине (да и о любом поэте) именно со стихов, а не с подробностей биографии и прочих внелитературных моментов. Однако не вполне могу согласиться с тезисом о непереводимости поэзии: существует масса переводческих шедевров, и утверждать, что они не имеют никакого отношения к подлинникам, означало бы оскорблять многих мастеров поэтического перевода, перечислять которых здесь не буду, поскольку их имена и так достаточно известны. Естественно, при стихотворном переводе неизбежны потери. Но ведь и в прозаическом, подстрочном переводе «поэзия» исчезает!

Стихотворение Next, Please:

У Ларкина ведь wretched stalks оf disappointment, а не просто «разочарование». Эти wretched stalks я перевел бы как «жалкие кочерыжки» или «огрызки». А вот название перевел бы как «Следующий!». По-русски любой очереди — к дантисту ли, в загс ли, на паспортный ли контроль etc. — естественнее именно вот так гаркнуть-буркнуть, а не вежливо прошелестеть: «Следующий, пожалуйста» (возможно, даже с почтительным полупоклоном). Работая над переводом, я постарался по возможности воспроизвести ритмику и способ рифмовки оригинала, основным размером которого является классический пятистопный ямб (с несколькими, правда, нарушениями, которые по-английски, при большей редукции гласных, при чтении практически незаметны), перебиваемый усеченными до двустопного (или трехстопного, как во второй и в шестой строфе) строками. Потери, конечно, неизбежны: так, присутствующие в оригинале tits («сиськи») пришлось перевести просто как «грудь», а чтобы это как-то компенсировать, я ввел грубоватую лексику в других местах («прет», например).

Следующий!

Ждать жизни лучшей, будущей, иной
становится привычкою дурной.
Все время что-то близится; не лень
мнить: через день,

следя с утеса, как в заливе флот —
отчетливый, искрящийся — плывет…
Как медлят обещаний корабли!
Быстрее бы могли!

Но жалкие огрызки всякий раз
порушенных надежд в руках у нас:
хоть видим флаг, блеск меди, шкот любой
и носовой

фигуры позолоченную грудь, —
корабль, не бросив якорь, длит свой путь,
едва сегодня ставши, во вчера.
Вновь до утра

мы ждем: пристанет, выгрузит нам тьмы
благ жизненных, что заслужили мы
долготерпеньем преданных собак.
Но все не так:

один к нам прет — чьи паруса черны,
за чьей кормою чайки не слышны,
в кильватере которого всегда
лишь гладкая вода.

Естественно, в процессе перевода возникали разные варианты, так что задача в итоге перестала даже сводиться к достижению максимальной близости к оригиналу, но переместилась в сторону внутренней цельности, звучности перевода, его способности жить самостоятельно. ...одно и то же по-настоящему значительное стихотворение может быть переведено сколько угодно раз, и здесь уже читатель должен определиться с тем, какую именно версию он предпочитает остальным.

отрывки; источник

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...