Wednesday, May 18, 2016

Павел Федотов. Старость художника... /Old Age of an Artist Who Married Without a Dowry, Relying on His Talent

«Старость художника, женившегося без приданого в надежде на свой талант». (1844-1846)

1. Невостребованные картины на стенах
Выставка в Третьяковке [к 200-летию со дня рождения художника] собрала произведения из собственных фондов (20 картин и около 80 произведений графики), Русского музея (20 картин и около 50 произведений графики), Ивановского областного художественного музея (первый вариант «Вдовушки», происходящий из собрания Козьмы Солдатенкова) и Государственного исторического музея (предметы офицерского быта — карты, курительные трубки и тому подобное).

2. Автопортрет
Автопортреты часты у Федотова. Он то включал себя в сценки с участием сослуживцев («Игра в карты. П. А. Федотов и его товарищи по лейб-гвардии Финляндскому полку» или «Пятница — опасный день»), то использовал как повод для очередной карикатуры свои житейские проблемы (например, автопортрет с примеркой парика «Теперь невест сюда, невест!»), то просто пользовался своей внешностью как натурой, что всегда под рукой, — так что даже майор в «Сватовстве майора» или портрет покойного мужа во «Вдовушке» воспринимаются теперь как федотовские автопортреты.
Последний автопортрет — ощерившийся, с сигарой в зубах картежник за столом в «Игроках» — говорил о душевном состоянии автора в тот момент так определенно, что федотовские товарищи («Игроки» попали в семью друга Федотова, художника Льва Жемчужникова, к его брату Владимиру, изобретателю и главному автору Козьмы Пруткова) не решались показывать картину публике, и какое-то время она оставалась неизвестной.

3. Гипсы
Рисовать Федотов нигде специально не учился, пока не очутился в Петербурге, где стал посещать рисовальные классы при Академии художеств, однако отдаться искусству вполне служба не позволяла. Любительство — пожалуйста, партикулярные занятия чем бы то ни было тогда как раз вошли в моду, но отказаться от военной службы, худо-бедно обеспечивающей пропитанием и социальным статусом, в пользу занятия свободными искусствами — по тем временам это был прямо подвиг. Федотов не мог решиться несколько лет; в академии отправился в батальный класс — все ж таки военный, — надеясь напоследок хоть так приспособить музу к решению насущных вопросов (и заодно научиться рисовать лошадь). О несостоявшемся баталисте Федотове после нескольких его проб до сих пор жалеют — но муза увела куда дальше, чем, наверное, представлялось в 1844 году, когда примерный служака штабс-капитан Федотов выходил в отставку.

4. Дворник, отнимающий печные вьюшки у несостоятельных квартирантов
Перспектива нищенского существования не то что маячила перед Федотовым — глядела в упор. Отказавшись от офицерского жалованья (которого не хватало, но все же), Федотов выбрал стезю свободного художника, рассчитывая главным образом на свой дар рисовальщика и возможность зарабатывать иллюстратором, — с этим ничего, в общем, не получилось или получалось не так, чтобы этого хватало на жизнь. А на Федотове оставалась семья: престарелый отец, окончивший службу, и сестры с племянниками.
«Сватовство майора», заработавшее ему звание академика, намеревался приобрести знаменитый коллекционер Федор Прянишников за 2 тыс. руб. — но в действительности предложил автору только половину; тиражировать «Свежего кавалера» запретила цензура — «снимите крестик!»; гравер Евстафий Бернадский, с которым Федотов собирался выпускать собственное иллюстрированное издание «Северный пустозвон» (sic!), попал под следствие по делу петрашевцев, и затея расстроилась; пользовавшаяся у публики большим успехом московская выставка 1850 года тоже никак особо не поправила финансовое положение художника (хоть и сильно воодушевила), так что Федотов начал тиражировать свою живопись посредством… живописи же.
Других заработков, кроме искусства, для него не было.
Эскиз второго «Сватовства майора» из Русского музея на выставку не взяли, но «Вдовушек» будет три точно.

5. Мать в ужасе от поступка сына, укравшего где-то чайник
Рассматривалась еще возможность жениться, но что-то помешало: то ли чувство долга по отношению к своему призванию («на две любви меня не хватит»), то ли глубоко запрятанное самолюбие, не допускающее компромиссов, о власти которого не догадывались и близкие друзья.

6. Младенец-покойник на столе в окружении икон
Примерно на этом же месте в другой сепии, пожалуй самой хрестоматийной из этой серии — «Следствие кончины Фидельки», — на подушечке лежит трупик дохлого мопсика Фидельки, в то время как вокруг разворачивается сцена вселенской пошлости и вселенской же аллегории.

7. Убегающая с любовником старшая дочь
Сепии 1840-х хорошо пересказывать, целые истории разворачиваются тут — к тому же незадачливый иллюстратор сопровождал свои визуальные анекдоты остроумными подписями (а еще он писал стихи и пел под гитару). Живопись Федотова так же велеречива, но куда более многозначительна, в том числе «обличительна», почти про «свинцовые мерзости жизни», за что Федотова и подняли на щит передвижники.

8. Рамы на растопку
Наследие художника, в общем, невелико: дюжина небольших картин, десятка три кабинетного формата портретов, по большей части близких знакомых или сослуживцев, — весь Федотов, не считая ранних и совсем уж любительских рисунков, укладывается, собственно, в пять-шесть лет между «Свежим кавалером» и помешательством.
Наибольшая часть наследия — это графика, рисунки, в том числе альбомные, случайные, иногда гениальные.
«Как хорошо и как просто!» — воскликнул раз Жемчужников. «Будет просто, коль напишешь раз со сто», — парировал Федотов.

источник

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...