Sunday, January 31, 2016

Алан Александр Милн/ Alan Alexander Milne (1882 – 1956)

60 лет назад умер А.А.Милн.

Алан Александр Милн (Alan Alexander "A. A." Milne) — английский писатель, драматург, поэт.

Родился в 1882 году в лондонском районе Килбёрн (Kilburn, London).
Он был третьим, младшим сыном в семье Джона (John Vine (J. V.) Milne) и Сары Милн (Sarah Marie Milne, née Heginbotham; dedicated Victorian mother).
Отец, Джон Милн, заведовал небольшой частной школой Хэнли Хаус (Henley House School), знаменитой тем, что в ней в 1889-1890 гг. преподавал Герберт Уэллс (H. G. Wells), автор "Войны миров".
Все дети Милнов в свое время обучались в стенах школы Хэнли Хаус.

В пятилетнем возрасте мальчик выучился читать и проглатывал любые книги, попадавшие к нему в руки.
As Alan said of himself years later, "In Papa's house it was natural to be interested; it was easy to be clever."
А вот какое описание Милна-ученика находим в школьном журнале:
«Он не любил французский и считал великой математику. Постоянно оставлял где попало книжки и терял ручки. Считал окружающий мир очень интересным и хотел изучать физиологию, ботанику, геологию, астрономию и все, что можно. Мечтал собрать коллекцию жуков, костей, бабочек... Не мог определенно сказать, что лучше: алгебра или футбол, Эвклид или бисквит...».

Alan excelled at mathematics and cricket, loved butterflies, hated killing animals, loved going on walks and adventures by himself or with brother Ken, and was an enthusiastic student of almost everything presented to him (except French). He also showed an early talent for writing, as did Ken, and the two collaborated at times on articles (and later, on poems).

In 1893 Alan took the examinations for Westminster College (he was then about 11). He did poorly in Greek, but excelled in mathematics. He became a Queen's Scholar (one of 35 out of 225 boys at Westminster), and one of the youngest ever to be elected so. Westminster, however, like Winchester and Eton (these being the three "best" boys' schools), was rather lacking in its educational standards at the time. If the plumbing was rather bad, the food was worse. "In all my years at Westminster," Alan wrote later, "I never ceased to be hungry."

The worst thing was the fear — the fear of being tanned [hit four times with a thick cane, wielded at full force]. Corporal punishment was an everyday occurrence. It was particularly hard for Alan and Ken, coming from the atmosphere of Henley House, where their father found hitting a boy 'so utterly distasteful' 'that nothing but the conviction that the boy was being lost could compel him to resort to it'. At Westminster it was another matter.

Милн посещал Вестминстерскую школу, а затем знаменитый Тринити-колледж Кембриджа (Trinity College, Cambridge), где изучал математику, получив в 1903 году степень бакалавра.

В университете Милн начинает сочинять стихи и рассказы и вскоре становится редактором студенческого журнала Grantа. Обычно он писал вместе со своим братом Кеннетом, подписывая заметки инициалами АКМ.
Работы Милна были замечены, и в 1906 году с ним начал сотрудничать британский юмористический журнал Punch, впоследствии Милн стал там ассистентом редактора. Пишет статьи, небольшие рассказы, фельетоны.

When Alan went to Cambridge, he did so with the aim of editing Granta, the university's undergraduate magazine, in mind.
As editor of and contributor to Granta, Alan honed his natural talent at humorous prose and poetry.
Looking back on his Cambridge experience when he was 30, Alan wrote a poem called "Golden Memories", in which he praised one thing above all: salmon mayonnaise.

Благодаря работе в журнале Милн познакомился с Дороти (Дафной) де Селинкур (Dorothy "Daphne" de Sélincourt, 1890-1971). Она была крестницей шефа Милна, Оуэна Симэна (который, говорят, был психологическим прототипом ослика Иа). Однажды, отправляясь к Дороти на день рождения, Оуэн пригласил с собой молодого журналиста.

Chief among the stars of Alan's humorous sketches were the Rabbits (who were humans, not toys or furry little creatures). They appeared no less than forty-six times between June 1909 and April 1914. (Interestingly, Alan invented Myra Rabbit well before he met his future wife, Dorothy de Selincourt. Myra and Dorothy had much in common, in particular a similar sense of humor.)

4 июня 1913 года Алан и Дафна поженились. Однако радость их семейной жизни омрачила разразившаяся вскоре Первая мировая война.

In 1910, after reading Norman Angell's book “The Great Illusion”, Alan committed himself to pacifism, a cause that he served the rest of his life. His personality already had inclinations in this direction, however. His abhorrence of violence and aggression was a fundamental trait of his character; if affected all his writing, including the Pooh Books. Another trait that affected his writing was a strong Puritanism, partly natural, partly imposed by his Victorian upbringing (though he considered himself an Edwardian as an adult).

Романтика боя никогда не была близка Милну: по натуре он был философом-пацифистом. Тем не менее в 1915 году он был зачислен в офицеры Британской армии.

Paradoxically, though Alan thought war stupid and cruel, now that England was in it (and hoping it would be "the war to end all wars", in H. G. Wells' phrase), Alan wanted to do his part in it. His part began by drilling soldiers and instructing them in laying telephone lines and using other forms of communication. He was later to use that experience himself on the front lines.

Милн попал на Восточный фронт во время боев на реке Сомме (Battle of the Somme).
«Я чувствовал, что заболеваю от окружавшего меня кошмара интеллектуального и нравственного разложения», — вспоминал впоследствии Милн.

He had never fully recovered from the effects of his trench fever, and had to be hospitalized for a time. He was assigned to "sedentary work" — which in his case meant the writing of propaganda.

В 1916 году Милн был ранен и отправлен домой.
С 1916 по 1918 гг. писал пропагандистские статьи для армейской разведовательной службы.
В 1920 году вышел в отставку в звании лейтенанта.

Позже Милн выразил свое осуждение войны в эссе под названием «Почетный мир» (Peace with Honour, 1934).

"Tell the innocent visitor from another world that two people were killed at Serajevo, and that the best that Europe could do about it was to kill eleven million more."
Peace with Honour, 1934

"I wrote somewhere once that the third-rate mind was only happy when it was thinking with the majority, the second-rate mind was only happy when it was thinking with the minority, and the first-rate mind was only happy when it was thinking."
War with Honour, Macmillan War Pamphlets, Issue 2 (1940) - source

В августе 1920 года родился единственный сын Алана и Дафны, Кристофер Робин (Christopher Robin Milne, 1920-1996).

Those who know A.A. Milne only as the author of the Pooh Books may be surprised to learn just how successful he became as a playwright. If he had had remarkable influence in his days at Punch (he had many imitators, but few rivals), his plays had just the right kind of light-hearted, fanciful escapism audiences were looking for after the war.

За время работы в Punch'е Милн опубликовал 18 пьес и 3 романа, включая детектив «Загадка Красного дома» (The Red House Mystery, 1922). Кроме того, Милн был одним из первых британских киносценаристов.

В 1925 году Милн купил свой дом, ферму Кочфорд (Cotchford Farm) в графстве Восточный Сассекс, и семья поселилась там.

Когда сыну исполнилось три года, Милн начал писать про и для него стихи.

С рождением сына наступает новый этап в творчестве Милна: он начинает писать о детях. Сначала это сказки и стихи, позднее объединенные в сборники «Когда мы были очень маленькими» и «Теперь нам шесть».

В 1924 году вышел его сборник детских стихов «Когда мы были очень-очень маленькими» (When We Were Very Young), иллюстрации к которому сделал штатный художник журнала Punch Эрнест Шепард (Ernest Howard Shepard, 1879–1976), бывший коллега Алана Милна по журналу Punch и его армейским сослуживец в годы Первой мировой войны
Это первые и ставшие классическими для англичан иллюстрации к книгам о Винни-Пухе.

Winnie-the-Pooh (a.k.a. Edward Bear) was purchased for Christopher's first birthday (which explains why Pooh, at the end of The House at Pooh Corner, is one year younger than Christopher Robin). Pooh was the child's absolute favorite, his constant companion.

Любопытно, что Кристофера Робина Шепард рисовал с реального сына Милна, а прообразом Винни-Пуха стала игрушка сына художника.
Эдварда Шепарда, как и Алана Милна, постигло разочарование – огромная популярность медвежонка затмила все прочие его произведения.

Бешеный успех книги подтолкнул Милна к написанию ряда коротких историй под общим названием «Детская галерея» (Gallery of Children), и других сказок, вошедших позднее в сборник о медвежонке Винни-Пухе (впервые опубликованы в 1925 году).

История Винни-Пуха началась 21 августа 1921 года, когда писатель подарил своему сыну Кристоферу плюшевого медведя на день рождения. Мальчику в этот день исполнился один год.
Стоакровый, или Чудесный лес на самом деле был 500-акровым лесом Эшдаун близ купленной в 1925 году семьей Милнов фермы Кочфорд в графстве Восточный Сассекс. В книге о Винни-Пухе можно прочитать достоверное описание леса, в котором действительно обожал играть реальный Кристофер Робин Милн.

Милн написал о лесе Эшдаун: «В этом заколдованном месте на вершине леса всегда будут играть маленький мальчик и его медвежонок».
Мемориальная доска в Эшдауне, памяти А. А. Мильна и Э. Шепарда, создавших мир Винни-Пуха 
(открыта в 1979 году).

Пятачок был игрушкой Кристофера, которую ему подарили соседи. Ослик Иа-Иа и сам Винни были подарены родителями. Играя с осликом, мальчик оторвал ему хвост, что дало повод Милну-старшему сделать ослика самым грустным из персонажей.

Кенга с Крошкой Ру и Тигра, которые в рассказах о Винни-Пухе появляются несколько позднее, были куплены родителями Кристоферу Робину уже специально, чтобы разнообразить истории.
Единственными, кого у Кристофера Робина не было, были Сова и Кролик, именно поэтому они в историях предстают в качестве реальных зверей, а не игрушек.

В 1926 году, оглядываясь на этот период своей жизни, Алан Милн отмечал, что когда он говорил своему агенту о намерениях писать детективную историю, тот отвечал, что страна ждет от «юмориста из журнала Punch» историй юмористических. Когда два года спустя Милн сообщал, что пишет детские стишки, агент и издатель убеждали его в необходимости написать еще один детектив. А еще через пару лет Милну сообщали, что писать детектив было бы дурновкусием, поскольку все жаждут от него детских книг. Милн подытоживал: «пока что я обнаружил единственную причину, по которой стоит что-либо писать – моё желание написать именно это».

— Какой сегодня день? — спросил Пух.
— Сегодня, — ответил Пятачок.
— Мой любимый день, — сказал Пух.

Алан Александр Милн написал две книги о приключения Винни-Пуха – «Винни-Пух», вышедшую в 1926 году, и «Дом на Пуховой опушке», увидевшую свет в 1928 году. Обе книги автор посвятил своей жене и матери своего сына Дафне Селинкур.
Каждая из книг состоит из 10 глав, каждая из которых, в свою очередь, представляет собой отдельную законченную историю. Кроме того, Винни-Пух фигурирует и в двух книгах детских стихов Милна, выпущенных в 1924 и 1927 годах.

В 1929 году Алан Александр Милн продал коммерческие права на использование образа Винни-Пуха продюсеру Стивену Слезингеру. Продюсер выпустил несколько получивших большую популярность пластинок-спектаклей о Винни-Пухе. На большой экран медвежонок попал после того, как в 1961 году вдова Слезингера перепродала права на Винни-Пуха студии Диснея. Выпустив несколько мультфильмов непосредственно по книге, в дальнейшем мастера Диснея начали придумывать свои истории. Интересно, что к творчеству американских мультипликаторов крайне негативно была настроена семья Милна и, в первую очередь, Кристофер Робин Милн, который считал, что стиль и сюжеты фильма не имеют отношения к духу книги его отца.

Игрушки Кристофера Робина, ставшие прототипами героев книги (кроме Крошки Ру, который не сохранился), с 1947 находятся в США (отданы туда Милном-отцом на выставку, а после его смерти приобретены издательством «Даттон»), до 1969 года хранились в издательстве, а в настоящее время выставлены в Нью-Йоркской публичной библиотеке. Многие британцы считают, что эта важнейшая часть культурного наследия страны должна вернуться на родину. Вопрос о реституции игрушек поднимался даже в британском Парламенте (1998).
Колоссальный успех его детских книг стал для Милна источником непрестанного раздражения, ведь он всегда стремился сочинять только то, что ему хочется, к чему лежит душа.

Кроме «Винни Пуха», произведения Милна не пользуются вниманием переводчиков: многие из его романов, пьесы, эссе (см. отрывки из эссе) до сих пор не переведены на русский язык.

Весь «детский» период творчества Милна охватывает всего лишь несколько лет, с 1921 по 1928 год. Больше он к детской тематике не возвращается: Кристофер Робин вырос, и вместе с повзрослевшим сыном уходит из жизни Милна мир детства. Все, что он впоследствии создал для детей, — это инсценировка по книге «Ветер в ивах» Кэннета Грэма.

Сын Милна вступил в подростковый возраст, и здесь у них нашлось много общих интересов: любовь к математике и игре в крокет.
«Мой отец никогда не хотел, чтобы я стал писателем, — писал Кристофер Робин Милн, — да и я только в редкие минуты жизни желал для себя писательской судьбы. Отец всегда боялся, что если я начну писать, то мы неизбежно начнем сравнивать себя друг с другом и судить, кто из нас лучше, кто хуже. А он больше всего на свете ненавидел дух соперничества».
И все же Кристофер Робин написал две книги — «Волшебные места» и «Тропинка среди деревьев» — в память о своих родителях, о детстве, о том, какую роль в его жизни сыграла история с Винни Пухом.

Life goes on with its inevitable losses, and Alan had his.
Ken died of tuberculosis in 1929; father, J. V. Milne, himself a widower by then, died in 1932.
Even Alan's and Dorothy's marriage was becoming more distant during the 1930's. The one consolation was that Alan and Christopher were drawing ever closer — yet that closeness too would be disrupted, after Christopher returned home from military service in World War II.

In 1939, Alan had written his autobiography, “It's Too Late Now”. Its basic thesis is that one's makeup is largely determined by childhood influences and heredity, and so it was "too late now" for Alan to be a different kind of person than what he was.

В 1948 году, против воли матери, Кристофер женился на своей двоюродной сестре Лесли де Селинкур. Молодожены переехали в Дартмут, где Кристофер занялся книжным бизнесом.
Долгие годы он существовал только на доход от своего книжного магазинчика и только после смерти матери (в 1972 г.) стал получать незначительный процент от книжных гонораров отца. После своего отъезда Кристофер Робин виделся с родителями всего несколько раз.

Когда Милн-старший заболел, Кристофер навещал его. Но после смерти отца с матерью они не виделись.

В 1956 году, через несколько месяцев после смерти Алана Милна, родилась его внучка, Клер Милн. Девочка страдала церебральным параличом. Позже она возглавила благотворительный фонд для людей с ограниченными способностями (Clare Milne Trust).
В 1952 году вышла последняя книга Алана Милна, сборник эссе «Из года в год» (Year In, Year Out; illustrated by E. H. Shepard), и в этом же году с ним случился инсульт, от которого он не оправился.

A stroke in October 1952 left him invalid; an operation in December actually left him worse off than before and partly paralyzed. He was to live another three years and three months, but with a marked change of personality.
As a patient, Alan also lacked patience and tact; he criticized everything and everybody, it seems — except Dorothy.

Милн редко говорил о своем отношении к религии. Однако он использовал религиозную терминологию для пояснения причин, заставивших его, убежденного пацифиста, присоединиться к отрядам местной обороны (ополчение в Великобритании во время Второй мировой войны):
«Сражаясь с Гитлером, мы на самом деле сражаемся с дьяволом, с антихристом... Гитлер был участником крестового похода против Бога».
В годы Второй мировой войны Милн был капитаном отряда обороны в Хартфилде (Hartfield & Forest Row), настаивая, чтобы члены его взвода обращались к нему просто: мистер Милн.

Самое известное изречение Алана Милна на тему религии:

The Old Testament is responsible for more atheism, agnosticism, disbelief—call it what you will—than any book ever written; it has emptied more churches than all the counter-attractions of cinema, motor bicycle and golf course.
«Ветхий завет несет гораздо бóльшую ответственность за распространение атеизма, агностицизма, безбожия (назовите как угодно), чем какая-либо из книг. Ветхий завет опустошил церквей больше, чем все прочие отвлекающие средства наподобие кино, мотогонок и площадок для игры в гольф».
[// запись в дневниках Раневской: «Я Бог гнева! — говорит Господь» (Ветхий Завет). Это и видно!!! - см. статью]

В стихотворении «Объяснилось» Милн писал:
Элизабет Аня
Спросила у няни:
«Скажи мне, как возник Бог?
Ведь кто-то Его должен был создать.
Так кто же это был, хотела бы я знать?»

He also wrote the poem "Explained":
Elizabeth Ann
Said to her Nan:
"Please will you tell me how God began?
Somebody must have made Him. So
Who could it be, 'cos I want to know?"

В 1952 году Милн перенес инсульт и операцию на мозге, вследствие которой он остался инвалидом. Последние четыре года он прожил на своей ферме в Хартфилде.
По свидетельству видевших его в августе 1953 года знакомых, Милн «выглядел страшно постаревшим и разочарованным».

"The last eighteen months were dreary and empty,
There is nothing to record".
Soon after 1956 began, Alan slipped into unconsciousness; and on January 31, 1956, Alan's death was announced on the eight-o'clock news by the B.B.C.

Он скончался 31 января 1956 года в возрасте 74 лет.

После смерти его жены в 1971 году часть доходов от переиздания книг о Винни-Пухе поступает в Королевский литературный фонд для помощи начинающим писателям.

"I suppose that every one of us hopes secretly for immortality; to leave, I mean, a name behind him which will live forever in this world, whatever he may be doing, himself, in the next."
—A. A. Milne.
«Думаю, каждый человек втайне надеется на бессмертие. Надеется, что его имя останется навечно в этом мире, что бы ни случилось с ним самим в мире ином».

источники: 1, 2, 3, 4, 5

Tuesday, January 26, 2016

dead whales and onlookers

Three dead sperm whales have been discovered washed up on the Lincolnshire coast.
It has been confirmed that the mammals were dead before they reached the shore.

Natalie Emmerson, from Hunstanto Sealife Sanctuary, told ITV News: "It is entirely possible that these whales at Skegness are from the same pod. If all have washed up dead it is too much of a coincidence.
"It is possible that they were on the rocks and injured themselves as they managed to free themselves."

Onlookers're making selfies with the dead animals:

"Black Mirror" tv-series realization:
"...almost everybody just became onlookers, started watching, filming stuff, like spectators who don't give a shit about what happens. That's, like, nine out of ten people now." (season 2, episode 2)

Thursday, January 21, 2016

Postmodern Jukebox (& Tambourine Guy)

- source:
Scott Bradlee, the brains behind Postmodern Jukebox (PMJ website) , and a cast of both regular and evolving vocalists, musicians and other performers (tap dancers! tambourine players! a 7-foot-tall clown!).

“When I started this project I had no work at all. I’d moved to New York City and was trying to be a jazz pianist and working hard to get gigs. But people weren’t particularly interested. And even when they did show up, they weren’t interested in the music I was. I thought that’s what it is to be a musician.”
“I discovered some people were putting their musical experience on YouTube. I thought this was something I always wanted to do, putting modern music into ragtime, and the first video went viral and I’ve never looked back.”

As Bradlee puts it, “We’re a musical time machine.”

The night’s high point for me included the high energy antics of Tambourine Guy AKA Tim Kubart. Want to grin like an idiot? Watch him in action here:







see also: YouTube channel

Monday, January 18, 2016

Сёрен Крёйер/ Peder Severin Krøyer (1851 – 1909)

Знаменитый датский живописец Педер Северин Крёйер (Peder Severin Krøyer, 1851 – 1909), также известен как П. С. Кройер (P.S. Krøyer).
Близкие и друзья звали его Сёрен (Søren).
Мать его страдала психическим заболеванием и была признана неспособной воспитывать ребёнка. Мальчик рос в семье тётки, сестры матери; его приёмным отцом был датский зоолог Хенрик Крёйер. В 9 лет Сёрен начал брать частные уроки живописи, а в 10 лет был зачислен в Копенгагенский Технический Институт.
С 1864 по 1870 год учился в Королевской Датской Академии Искусств.
В 1874 году меценат Генрих Хиршпрунг купил первую картину Крёйера и с тех пор долгое время поддерживал его. Коллекция Хиршпрунга составила основу музея его имени в Копенгагене.
В 1877—1881 годах Крёйер путешествовал по Европе, жил в Париже, где познакомился с импрессионистами (Моне, Сислеем, Дега, Ренуаром, Мане).
Вернувшись в Данию в 1882 году, Крёйер с июня по октябрь жил в Скагене — отдалённой рыбацкой деревушке на самом севере Ютландии. Благодаря живописным окрестностям, Скаген был излюбленным местом отдыха датской интеллектуальной элиты. Крёйер стал ездить туда каждое лето, проводя зиму в столице или за границей.

1884 год. Летний день на южном пляже Скагена

Он был участником и негласным лидером Скагенских художников (дат. Skagensmalerne; группа датских живописцев, живших и работавших в Скагене, на севере Ютландии в 80-х и 90-х годах XIX и в начале ХХ века).

Сёрена всегда отличал непобедимый оптимизм, взрывная энергия, общительность.

Мария Трипке (Marie Triepcke Krøyer Alfvén) родилась в 1867 году в Дании в богатой семье выходцев из Германии. Училась рисованию в частной школе.
Впервые Мария была представлена Сёрену в 1886 или 1887 году, на выставке в Копенгагене (Kunsthal Charlottenborg), где девушка увидела одну из его картин.
В 1888 году в Париже судьба свела из снова.
37-летний (в ту пору) Сёрен слыл пылким женолюбцем и никогда не помышлял о женитьбе. Кстати, именно вследствие многочисленных любовных связей он подхватил неизлечимый тогда сифилис.
Встретив Марию в Париже (ей тогда был 21 год), Сёрен был ослеплен её красотой. Между ними вспыхнул бурный роман.
1889 год, Париж

В одном из писем 1889 года художник писал: «Невероятно и удивительно, я скоро стану мужем! И у меня будет жена – самая красивая, самая обаятельная девушка на свете. Я чувствую себя любимцем Фортуны и надеюсь, что она не покинет меня».

1889 год, автопортрет

23 июля 1889 года (в день рождения Крёйера) Мария вышла за него замуж (в немецком Аугсбурге, где тогда жили её родители).
О своем сифилисе, равно как и о психическом нездоровье своей матери, художник невесте не сообщил.

1891 год. Мария на портрете кисти Сёрена и на фотографии

Вернувшись в 1891 году в Данию, Крёйеры поселились в Скагене.

1893 год. Обед с Отто Бензоном

Dining room in Brøndums Hotel (ca. 1891) showing some of the group and the panel of their portraits

Около 1904 года, Мария и Вибеке

В 1895 году родилась Вибеке, их единственная дочь (Vibeke Krøyer, январь 1895 - апрель 1985).

1892 год. Мария, Сёрен и их пёс Рэп в Скагене

Сёрен создал более сорока портретов любимой жены, прославив её как «самую красивую женщину Копенгагена».

Однако отношения супругов ухудшались.
В хорошие периоды Сёрен искрился энергией, радостью, гордостью и оптимизмом.
1888 год. Гип-гип, ура!

Но эти периоды сменялись приступами психического заболевания, которые сопровождались депрессией и манией преследования.
Мария любила и поддерживала мужа. Но по мере ухудшения его состояния силы её истощались. Выяснилась правда о его заболевании сифилисом, что тоже не улучшило отношений между супругами.

Кадры из фильма

В 1900 году, после одного из особенно тяжелых приступов, художник оказался в психиатрической лечебнице в г. Миддельфарт (это был первый из многочисленных и продолжительных периодов госпитализации). После этого отношения Марии и Сёрена так и не выровнялись.

1902 год, автопортрет

Весной 1902 года Мария с Вибеке поехала в Италию, на Сицилию, где познакомилась со шведским композитором Хуго Альвеном (Hugo Alfvén, 1872-1960). Вспыхнул роман, как когда-то в Париже с Сёреном. Мария просила развода, но Сёрен, страдающий резкими перепадами настроения, отказал.
В 1903 году Мария уехала в Швецию со своим новым возлюбленным, оставив 8-летнюю Вибеке заботам отца.
Вибеке до конца своей жизни не смогла простить матери ее предательства.

1893 год. Розы (Мария читает в саду)

Позже Мария вернулась в Скаген.
1893 год. Сёрен и Мария в саду за чтением

Сёрен, видя состояние жены и сочувствуя ей, в один из своих хороших периодов предложил пригласить Хуго к ним. Композитор приехал, поселился отдельно, Мария поддерживала отношения с ним – скандализируя жителей тихой ютландской деревушки. В Скагене Хуго написал свою знаменитую Шведскую рапсодию (Midsommarvaka).

Удивительно, что, несмотря на душевный недуг художника и терзающие его мании преследования, произведения его исполнены безмятежности, света, нежности.
1895 год. Мария в саду

Большинство друзей семьи Крёйеров порвали отношения с Марией после её ухода от Сёрена, считая, что она совершила непростительный шаг, бросив такого прекрасного, великодушного и обаятельного человека.

Сёрен дал жене развод лишь в 1905 году, после рождения ею дочери Альвена. Вибеке осталась на попечении отца.

Кадры из фильма «Мария Крёйер» (2012)

Последние десять лет жизни у художника неуклонно ухудшалось зрение, приведя в итоге к полной слепоте.
Но, прирожденный оптимист, Сёрен до самого конца продолжал работать.

1908 год. Дом художника в Скагене

Последние картины Крёйера созданы им, когда он наполовину ослеп. Художник шутил, что после утраты зрения одного глаза, второй его глаз стал гораздо более зорким.

Педер (Сёрен) Крёйер скончался в ноябре 1909 года в возрасте 58 лет.

источники: 1, 2, 3, 4

См. также рассказ о биографическом кинофильме «Мария Крёйер» (2012)

Monday, January 11, 2016

Сложно жить в гармонии с хаосом/ David Bowie, esquire

Дэвид Боуи, музыкант, 
умер 10 января 2016 года в возрасте 69 лет

Вряд ли кто-нибудь вспомнит обо мне через тысячу лет.

Я так часто придумывал себе новый образ, что сегодня мне кажется, будто изначально я был располневшей кореянкой.

Сложно жить в гармонии с хаосом.

У меня нет чувства юмора – вот самое большое заблуждение относительно моей персоны. Наверное, когда-то я действительно выглядел серьезным. Но это только из-за того, что я тогда был очень стеснительным. Собственно, именно поэтому в свое время я так накинулся на наркотики. Когда ты под кокаином, ты болтаешь и улыбаешься за троих.

Сейчас я стал более уравновешенным, это точно. Но чтобы достичь этого, я сожрал миллион таблеток.

В юности я был ужасен.

Очень сложно быть разрушителем морали в мире, где морали не осталось.

Меня поражает, что люди воспринимают всерьез все, что я говорю. Даже я не воспринимаю это всерьез.

Я был одним из первых, кто узнал о Чернобыле – за пределами России, конечно. Мы тогда записывали альбом в Швейцарии. Был приятный апрельский вечер, и все вывалили на лужайку перед студией. Перед нами были Альпы и озеро, и тут наш звукорежиссер, который остался в студии и слушал радио, закричал: «В России творится какой-то пиздец!» Выяснилось, что он поймал какую-то швейцарскую радиостанцию, а те, в свою очередь, поймали какую-то норвежскую волну. Норвежцы пытались до кого-нибудь докричаться. Они рассказывали, что со стороны России движутся огромные облака, и это не просто дождевые тучи. Собственно, это было первое известие о Чернобыле. Я позвонил знакомому журналисту в Лондон, но он не слышал ни о чем подобном – Чернобыль попал в главные новости лишь через несколько часов. Я помню, что это было очень странное чувство: осознавать, что ты один из немногих, кто знает о том, какая угроза повисла над планетой.

С возрастом понимаешь, что практически все банальности, клише и расхожие мнения верны. Время действительно идет быстрее с каждым прожитым годом. Жизнь действительно очень короткая – как об этом и предупреждают с самого начала. И, кажется, в самом деле есть Бог. Потому что если все остальные утверждения верны, почему я не должен верить этому? Мне нравится во что-то верить.

Я не совсем атеист, и это меня беспокоит.

Жаль Господа – ведь ему совершенно не у кого учиться.

Человек XXI века – это язычник: в нем нет внутреннего света, он много разрушает и мало создает, и, главное, он не чувствует в своей жизни присутствия Бога.

Ненавижу людей, которые не знают, что делать со своим свободным временем.

Я считаю себя в полной мере счастливым человеком. В отличие от многих, я воспользовался всем, что мне было дано.

Отрывки; источник

* * *
Singer/songwriter David Bowie released his last album, 'Blackstar,' just last week. In the video to the single, 'Lazarus,' the superstar appears to be announcing his ill health and imminent death.
- see more

David Bowie's final music video is an eerie, poignant farewell. The iconic performer released the video just days before his death.
Tony Visconti, the producer who worked with Bowie to complete his final album, has released a statement saying it was deliberately created and timed as a "parting gift" for his fans:

"He always did what he wanted to do. And he wanted to do it his way and he wanted to do it the best way. His death was no different from his life - a work of Art.
Look up here, I'm in Heaven!
I've got scars that can't be seen
I've got drama, can't be stolen,
Everybody knows me now
- see more

Some of the very last pictures of David Bowie taken in a session with his longtime photographer Jimmy King posted last Friday [January 8] on his 69th Birthday.
His zest for life surly shined through despite his sad situation during these last days with us.
- see more

U.K. palliative care consultant Dr. Mark Taubert wrote that Bowie’s own private approach to his health helped him ease a dying patient’s fears.
“At the beginning of that week I had a discussion with a hospital patient, facing the end of her life,” Taubert said. “We discussed your death and your music, and it got us talking about numerous weighty subjects, that are not always straightforward to discuss with someone facing their own demise. In fact, your story became a way for us to communicate very openly about death, something many doctors and nurses struggle to introduce as a topic of conversation.”
“Thank you for ‘Lazarus‘ and Blackstar. I am a palliative care doctor, and what you have done in the time surrounding your death has had a profound effect on me and many people I work with. Your album is strewn with references, hints and allusions. As always, you don’t make interpretation all that easy, but perhaps that isn’t the point.”

Bowie’s longtime friend Robert Fox opened up about Bowie’s private nature in a new interview Saturday, explaining that “nobody knew” the star was dying.
“He wanted the minimum of fuss,” Fox said. “He was just a private man. And I think he wanted to protect his family from the insanity there would have been. It would have impinged on the album, Lazarus, his family – everyone would have been inundated at a time when he didn’t need that or want that. And he did it perfectly.”

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...