Wednesday, November 04, 2015

это не моя власть, но это моя ответственность/ Maria Stepanova, interview

Мария Степанова, отрывки из интервью:

Мне кажется, что проблема России в том, что она живет на фоне какого-то собственного слайд-шоу: как если бы
девочка на дискотеке плясала в наушниках под другую музыку, не ту, что у всех остальных.
Это огромная проблема еще и потому, что нежелание слушать очень мешает полноценному разговору. Есть расхожее клише, его многие повторяют, о том, что Россия сильно хотела, чтобы ее взяли в круг собеседников для разговора на равных, а ее не поняли, не оценили, унизили – не позвали играть со взрослыми. Но когда оказываешься на каких-то конференциях и круглых столах в Европе или Америке, посвященных глобальным сюжетам, становится очевидным, до какой степени то, что интересует весь остальной мир, не совпадает с медийной повесткой России. А еще – до какой степени локальный все-таки сюжет Россия со всем ее Путиным. Девяносто пять процентов тем, которые обсуждаются на Западе – экология, ситуация с беженцами – о них никто не знает, не хочет слышать в России. Та же проблема интеграции беженцев, обострившаяся сейчас, – это одна из упущенных Россией возможностей войти в разговор, помочь поискать решение проблемы на равных. Но сами знаете, каким словарем мы пользуемся, когда пытаемся решать проблемы на равных. Это, к сожалению, большая наша беда – слепота к другому, к самому его существованию.

проекте «Остров-90», осуществленном Colta.ru] 
В том периоде много больных зон, каждая из которых нуждается в осмыслении, но не в тотальном замазывании всего десятилетия черной краской. Потому что все живое и осмысленное в нашей культуре, в том числе и в нулевые, имеет корни в 90-х. Это было время невероятного информационного бума, невероятной волны разноуровневой и нефильтрованой, а потому часто мутной, информации. Я прекрасно помню, как это было: как читались впервые переведенные и изданные книги, как смотрелись впервые вышедшие на экран фильмы – возникло ощущение, что вся мировая культура пришла к нам одновременно, и мы к ней совсем близко.
Мы все были нищие, но это совершенно не замечалось, потому что мы были молоды – это было время обнуления и начала. А в российской истории не так уж много таких зон. Этот период надо изучать с лупой, с увеличительным стеклом, припоминать всё, что было. А у нас теперь главный источник информации о 90-х – сериал «Улицы разбитых фонарей». И мне кажется это просто нечестным. У нас не было задачи реабилитировать 90-е, у нас была задача их вспомнить, и мне кажется, это удалось.

Мария Степанова, 1995 год - фото со странички ФБ

Наша [издания Colta.ru] политика в отношении украинской тематики, по-моему, довольно очевидна: мне сложно ее описать в силу некоторой однозначности. Мы хотим, чтобы украинская сторона была услышана. В нынешней ситуации с российскими медиа, которые практически полностью подконтрольны власти, задача независимых СМИ, пусть некрупных, культурных, таких как мы, каким-то образом отражать реальность. И мы пытаемся это делать. Мне очень важно, чтобы диалог между нашими культурами, который и так был сложным, не прерывался. Или, поскольку он уже был грубо нарушен, чтобы его можно было возобновить в любую минуту. Поэтому мы стараемся там, где это возможно, предоставлять слово украинским интеллектуалам. Если говорить о публикациях, я очень рада, что у нас опубликован перевод поэтического цикла Жадана «Почему меня нет в социальных сетях» – это даже не вопрос редакционной политики, это просто наша удача.

Colta.ru – единственное известное полностью краудфандинговое российское СМИ. В связи с кризисом стало ли труднее собирать деньги? Есть ли у вас крупные и постоянные жертвователи?

М. Степанова: На самом деле, у нас всегда был краудфандинг двух типов: народный, то есть деньги, которые переводят люди в помощь сайту через нашу страницу, и попечительский совет, в который входят люди, готовые помочь сайту более крупными суммами. Их немного, и количество их по нынешним временам не увеличивается – кризис тяжело сказывается на возможностях наших донаторов. Есть еще какие-то проекты, которые мы делаем с разными институциями, фондами – и на этом как-то немного зарабатываем.
[...] для меня это вопрос идеологии – мне кажется, что издание, которое публикует вещи general interest, особенно краудфандинговое издание, не имеет права делать материалы платными: недоступными для широкого читателя. Хотя бы потому, что у тех, кто нас читает, не всегда есть деньги. И нас читают в таких далеких углах страны, что мы понимаем – возможно, мы для них единственный источник информации, кроме Первого канала.
Мне кажется, что нечестно закрывать от людей платной стенкой стихи Жадана, или колонку Ямпольского, или информацию о том, что и где происходит в Москве. [...] культура сейчас делается энтузиастами в полуволонтерских условиях, и закрывать информацию о том, что в ней происходит, просто нехорошо. Так что пока есть возможность, мы будем бесплатными. Наша задача – информировать.

[Кашин: Россия оккупирована собственной властью, и все россияне находятся в заложниках у нее]
Эмоционально я чувствую себя сходным образом: власть в стране захвачена людьми, которые нас не представляют, и мы у нее в заложниках. С другой стороны, я понимаю, что и в 90-е, и в нулевые было достаточное количество развилок и точек выбора. Так что Путин в некотором смысле не только моя беда, но и моя вина, наш коллективный консенсус сделал всю эту ситуацию возможной. Поэтому, чего уж там – мне стыдно. И мне больно. Даже не знаю, чего больше. Я бы сказала – это не моя власть, но это моя ответственность.

источник

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...