Sunday, November 29, 2015

про коммунальное житьё /communal flats

Зинаида Гиппиус, 1919 год, 8 сентября. Петроград:

Всеобщая погоня за дровами, пайками, прошениями о невселении в квартиры*, извороты с фунтом керосина и т. д. Блок, говорят (лично я с ним не сообщаюсь), даже болен от страха, что к нему в кабинет вселят красноармейцев. Жаль, если не вселят. Ему бы следовало их целых «12». Ведь это же, по его поэме, 12 апостолов, и впереди них «в венке из роз идет Христос»!

[*Способом избежать уплотнения в конце 1910‑х — начале 1920‑х годов были так называемые охранные грамоты, выдававшиеся людям, если власть признавала их личные заслуги и значение, а также важность сохранения для них прежних жилищных условий. Вот, например, соответствующий пункт охранной грамоты Максимилиана Волошина:
«Настоящая охранная грамота выдана поэту Максимилиану Волошину в том, что он — Максимилиан Волошин — состоит под особым покровительством Советской власти, органам которой предлагается оказывать ему всяческое содействие.
1) Его дача и художественная мастерская в Коктебеле вместе с библиотекой, художественными произведениями, литературными архивами и вещами не подлежит ни уплотнению, ни реквизициям, ни обыскам без специальной на то санкции Наркомпроса и находится под охраной государства. Основания: постановление Президиума Революционного комитета Крыма от 13 мая 1921 года и телеграммы председателя ВЦИК т. Калинина за номерами 4025/к и 1143/к. Председатель ВЦИК нарком просвещения РСФСР».]

X. [вероятно, Владислав Ходасевич] вывернулся. Получил вагон дров и устраивает с Горьким «Дом искусств».
Вот два писателя (первоклассные, из непримиримых) в приемной комиссариата Нар. просвещения. Комиссар К. — любезен. Обещает: «Мы вам дадим дрова; кладбищенские; мы березы с могил вырубаем — хорошие березы». (А возможно, что и кресты, кстати, вырубят. Дерево даже суше, а на что же кресты?)

К И. И. [Иван Иванович Манухин (1882–1958) — врач-терапевт, близкий друг Зинаиды Гиппиус. До революции имел частную практику, среди его пациентов были члены императорской семьи, министры царского и Временного правительств, Максим Горький, Дмитрий Мережковский, Иван Мечников и другие. Занимался иммунологией, бактериологией и радиобиологией] тоже «вселяют». Ему надо защитить свой кабинет. Бросился он в новую «комиссию по вселению». Рассказывает: «Видал, кажется, Совдепы всякие, но таких архаровцев не видал! Рыжие, всклокоченные, председатель с неизвестным акцентом, у одного на носу волчанка, баба в награбленной одежде... ‘Мы — шестерка!’, а всех 12 сидит».
Самого Кокко (начальник по вселению, национальность таинственна) — нету. «Что? Кабинет? Какой кабинет? Какой ученый? Что-то не слыхали. Книги пишете? А в ‘Правде’ не пишете? Верно с буржуями возитесь. Нечего, нечего! Вот мы вам пришлем товарищей исследовать, какой такой рентген, какой такой ученый!»
Бедный И. И. кубарем оттуда выкатился. Ждет теперь «товарищей» — исследователей.

Корней Чуковский, 1923 год, 15 февраля. Москва:
«В Москве теснота ужасная; в квартирах установился особый московский запах — от скопления человеческих тел. И в каждой квартире каждую минуту слышно спускание клозетной воды, клозет работает без перерыву. И на дверях записочка: один звонок такому‑то, два звонка — такому‑то, три звонка такому‑то и т. д.».

1935 год, 19 декабря. Ленинград:
«Был вчера у Тынянова. Странно видеть на двери такого знаменитого писателя табличку:
Тынянову звонить 1 раз
Ямпольскому [*Исаак Григорьевич Ямпольский (1903–1991) — литературовед] — 2 раза
NN — 3 раза
NNN — 4 раза

Он живет в коммунальной квартире! Ход к нему через кухню. Лицо изможденное.

Лидия Чуковская, 1954 год, 27 января. Москва:
Я спросила у Анны Андреевны, как у нее дела с комнатой. Видела ли она ее?
— Да, я ездила смотреть вместе с Алешей [актер Алексей Баталов. Бывая в Москве, Ахматова всегда останавливалась в квартире на Большой Ордынке у своих друзей, матери Алексея Баталова Нины Ольшевской и ее второго мужа писателя Виктора Ардова]. Этаж пятый, лифт не каждый день. Комната вроде этой, только длиннее. Стоят две кровати, а между ними может пройти канатоходец. Кроме моей комнаты — еще восемь. Мне будут стучать в дверь: «Товарищ Ахматова, ваша очередь мыть коридор».

Отрывки; источник

см. также: Соседская переписка - О чем пишут друг другу жильцы коммунальных квартир

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...