Sunday, September 20, 2015

Гюстав Кайботт, живописец, меценат, коллекционер, филателист, садовод, спортсмен/ Gustave Caillebotte (1848 – 1894)

Гюстав Кайботт (Gustave Caillebotte) французский живописец, коллекционер, меценат.
Родился в Париже 19 августа 1848 года. Его семья принадлежала к высшим слоям общества.

(слева Гюстав примерно в 1878 году; справа - автопортрет 1888-89 года)

Его отец, Марсиаль Кайботт (Martial Caillebotte, 1799—1874), унаследовал крупный бизнес по производству текстильных материалов для военных целей. Кроме того он был судьей коммерческого суда (Tribunal de Commerce) Департамента Сены.
Марсиаль Кайботт дважды овдовел, прежде чем женился на матери Гюстава, Селесте Дефрене (Céleste Daufresne, 1819—1878).
После Гюстава у них родились еще двое сыновей: Рене (1851—1876) и Марсиаль-младший [Martial Caillebotte (1853–1910), французский фотограф и композитор, один из «Отцов филателии», посмертно (в 1921 году) внесен в «Список выдающихся филателистов»].

(семейство Кайботт, фотограф Марсиаль-младший)

Гюстав Кайботт родился в доме на улице Фобур-Сен-Дени. Семья жила там до 1866 года, когда отец построил великолепный дом на улице Миромениль (теперь здесь адвокатский офис Николя Саркози).

В 1860 году Кайботт-отец приобрел обширное поместье в Йерре (Yerres) — городке, расположенном у одноименной реки, примерно в 20 км к югу от Парижа. С тех пор семья проводила там всё лето. Примерно в этот период 12-летний Гюстав увлекся живописью.

Гюстав обучался в престижном лицее Луи-ле-Гран, затем изучал право в Сорбонне (защитился в 1868 году).
В 1870 году он получил лицензию на юридическую практику. Имел он также инженерное образование.
Вскоре Гюстава призвали на военную службу. С июля 1870 по март 1871 года он служил в Национальной гвардии и принимал участие во Франко-прусской войне.

Вернувшись в Париж, Гюстав с братьями отправляются в путешествие по Скандинавии.

Кайботт серьезно задумывался о том, чтобы посвятить себя живописи, интерес к которой он проявлял с детства. Отец не возражал и оборудовал сыну мастерскую в Йерре. Именно здесь в дальнейшем им было создано множество великолепных пейзажей.
Находясь с отцом в Италии, в 1872 году Гюстав создает под руководством художника Дж. Де Ниттиса свои первые картины.

(Гюстав Кайботт - Дом в Йерре, 1882)
В том же году Кайботт поступил в студию известного академиста Леона Бонна (Léon Bonnat), где упорно постигал секреты живописи и добился поразительных результатов. Его ранние портреты, пейзажи и «ню» в духе академизма отличались мастерством и виртуозной манерой исполнения.

Многие картины Кайботта изображают членов его семьи и повседневную жизнь.
На полотне «Молодой человек у окна» (1875; вверху) запечатлен его младший брат Рене в доме на улице де Миромениль,
на картине «Апельсиновые деревья» (1878; вверху) — Марсиаль-младший с двоюродной сестрой Зои в саду в Йерре;
на «Портретах в сельской местности» (1876; вверху) — мать Кайботта, его тётя, кузина и друг семьи.

В 1873 году Гюстав поступил в Школу изящных искусств, но оставался в ней недолго.
После смерти отца (в 1874 году) и матери (в 1878 году) Гюстав получил солидное состояние, что позволило ему заниматься живописью ради удовольствия, не заботясь о продаже своих работ.
Посетив в 1874 году Первую выставку импрессионистов, Кайботт был покорен работами О. Ренуара, К. Моне, К. Писсарро, Э. Дега и других художников, завел с ними знакомство, переросшее в дружбу.
Гюстав стал покровителем нового течения. Он финансировал выставки импрессионистов и поддерживал друзей-художников (в том числе Клода Моне, Огюста Ренуара, Камиля Писарро и др.), покупая их работы, а также (как в случае Моне) — оплачивая аренду студии.
Первое полотно Моне Кайботт приобрел в 1875 году. Он был особенно внимателен к творчеству этого живописца. Примечательно, что финансовая поддержка Кайботта была «адресной»; сюда не входили работы символистов или, например, Гогена и Жоржа Сёра.

Отрывок из книги Анри Перрюшо «Сезанн»:
Взрыв негодования, каким была встречена весенняя (1874) выставка, имел свои печальные последствия. Художникам не удается ничего продать, и, чтобы не умереть с голоду, они вынуждены, когда представляется счастливый случай, отдавать свои полотна по смехотворно низкой цене: 40 франков, а иной раз и того меньше. Наиболее непризнанные испытывают жестокую нужду. Однако трудности — последствия остракизма, жертвой которого стали импрессионисты, — еще крепче сплачивают их. Они помогают друг другу чем только могут. Чувство горячей дружбы согревает их. Какие беспросветные дни! Но в этот мрак неожиданно врывается светлый луч. Всеми отвергнутые художники познакомились с 26-летним человеком, верным поклонником их живописи, Густавом Кайботтом.

Принадлежа к одному из семейств крупной буржуазии, разбогатевшему на коммерции, Кайботт после внезапной смерти отца стал обладателем довольно значительного состояния. Теперь он полностью избавлен от необходимости зарабатывать на жизнь, и может свободно предаваться своим страстям. А их у него оказалось много: его увлекают корабли и вопросы судостроения, садоводство и филателия, но у этого молодого холостяка есть и другое увлечение: живопись. В прошлом году Кайботт по конкурсу был принят в Школу изящных искусств. Он стал заниматься в мастерской у Бонна, но быстро разочаровался в академическом методе преподавания и перестал посещать занятия.

Именно этим летом Кайботт познакомился с Моне, Ренуаром, а затем и со всей группой импрессионистов. Плененный их талантом, он старается, насколько это в его силах, облегчить им существование. Худощавый шатен с тонким, бледным лицом и задумчивыми серыми глазами, Кайботт отличается исключительным изяществом и благородством манер, чему соответствуют высокие моральные качества: широта ума сочетается в нем с терпимостью, искренность — со сдержанностью, скромность — с обязательностью. С новыми друзьями он ведет себя как меценат, зачастую предоставляет им кров и пищу, одалживает и дарит деньги и, что всего важнее, приобретает их полотна.

Кайботта побуждают к тому какие-то свои соображения. Прежде всего он стремится оказать действенную помощь художникам. И преимущественно приобретает картины, оставленные в залог торговцам красками. «Никто этого полотна не берет? Хорошо! Я его беру!» — вот излюбленные слова молодого мецената. Но великодушие Кайботта, разумеется, не может оградить от невзгод всех его друзей. (конец цитаты из книги Перрюшо)

Вклад Гюстава Кайботта в историю импрессионизма не менее знáчим, чем произведения художников. Благотворительность его не знала границ. Он оказывал неоценимую помощь в организации выставок и аукционов. Приобретал по завышенным ценам полотна художников (причем не те, которые особенно нравились ему самому, а те, которые никто не покупал. Например, у Ренуара он приобрел картины «Бал в Мулен де ла Галетт» и «Качели», слишком громоздкие для частной коллекции и в то же время довольно вызывающие для государственного музея). Как уже сказано выше, он оплачивал аренду мастерских, а также материально поддерживал Моне, Ренуара, Писсарро и других. В своем завещании Кайботт освободил их от долговых обязательств перед ним.

На Гюстава не действовала разгромная критика, преследовавшая импрессионистов. Несколько их выставок состоялось только благодаря его энтузиазму и за его счет. Знакомые недоумевали приобретениям Гюстава: тогда в чести был знаменитый Ж. Энгр и другие представители академической живописи, а вовсе не модернисты.

Свои картины Гюстав продавал редко, и длительное время его репутация мецената была гораздо прочнее репутации художника.

Гюстав Кайботт часто рисовал буржуазный Париж и его обитателей, летний отдых на природе, а также эпизоды из жизни членов семьи. Был период, когда его творчество носило в себе черты работ друзей «по цеху» (портреты напоминали Э.Дега, а пейзажи – Ф.Базиля).

Критик Ж. Монжуае писал о Кайботте: «Импрессионисты приветствовали его как долгожданного новобранца. Он принес с собой все качества юношеской непреклонности. Той юности плоти и духа, что заставляет нестись очертя голову, невзирая на ошибки, не признавая разочарований, побеждая суровую действительность».

Настоящий дебют Кайботта-живописца состоялся в 1876 году, когда он стал участником Второй выставки импрессионистов, разместив 8 своих работ, включая знаменитых «Паркетчиков» (1875, д‘Орсэ) и «Мост Европы» (1876, Пти-Пале, Женева).
Над импрессионистами в те годы не издевался только ленивый. К картинам самого Кайботта, с их «неожиданным ракурсом экспозиции», было и вовсе недоуменное отношение — они «вызывали оцепенение у посетителей».
Эмиль Золя был поражен необычными ракурсами картин, их реалистической точностью, но критиковал за чрезмерную фотографичность и преувеличенно углублённую перспективу. Хотя ранее Салон отклонил картину «Паркетчики», признав ее «вульгарной», ныне она заслуженно считается шедевром французской живописи конца XIX века.
(Гюстав Кайботт - Крыши в снегу, 1878)

После того как недоброжелательная критика не оставила камня на камне от первых двух выставок импрессионистов, Гюстав добился разрешения, организовал и финансировал две другие, включая аренду помещений и расходы на рекламу. На Третьей выставке в 1877 году были представлены работы 18 художников, на Четвертой в 1879 году — 16-ти. Кроме всего прочего, Кайботт часто выступал примирителем в ссорах строптивых участников выставок; лично развешивал полотна в выставочных залах.
Гюстав Кайботт участвовал также в Пятой (1880) и Седьмой (1882) выставках группы, оказывая и организационную, и финансовую помощь.

В 1881 году он приобрёл в собственность поместье в Пети-Женевилье на берегах Сены близ Аржантея.
С 1888 года Кайботт постоянно проживал там.
(Гюстав Кайботт - Марсиаль играет на рояле, ок. 1876)

Он любил проводить здесь время с братом Марсиалем и Огюстом Ренуаром.

Вскоре Кайботт был избран городским советником. «В жизни не видел такого чиновника, — вспоминал один из современников Кайботта, — чтобы не морочить себе голову бюрократическими бумажками и не обременять память счетами, он все оплачивал из собственного кармана: освещение, уличные мостовые, мундиры стражи».

В 34 года (1882) Гюстав перестал участвовать в выставках. Свое время и средства он начал посвящать другим увлечениям, которых у него было множество. Так, Кайботт активно занимался филателией. С братом Марсиалем они собрали великолепную коллекцию почтовых марок, которая находится сейчас в Британской библиотеке. Коллекционер был внесен в почетный «Список выдающихся филателистов».
(Гюстав Кайботт - Натюрморт с сиренью, 1883)
Он серьезно увлекался садоводством и разведением орхидей, спортом на воде, строительством гоночных яхт: «Судна по его проекту строили до конца века, причем одно из них взяло третье место на Олимпийских играх в Гавре в 1900-м».
(Гюстав Кайботт - Регата в Аржантее, 1893)
Занимался также дизайном текстиля.
Приемы усечения и увеличения, встречающиеся в работах Кайботта, возможно, являются следствием его интереса к фотографии.

Гюстава поражало стремительное развитие Парижа, и в его лице город нашел своего преданного исследователя. Кайботт любил писать улицы и площади под высоким углом зрения (влияние японской графики), а иногда виды сверху откровенно перерезались перилами балконов, или вовсе представляли собой «портрет» балконной решетки, через которую лишь угадывалась уличная суета. Характер построения изображения выявил интерес Гюстава к фотографии, и был, возможно, «подсмотрен» у брата Марсиаля, талантливого фотографа и пианиста.


Самое знаменитое полотно Кайботта — «Улица в Париже в дождливый день» (1877). Вот, что писал о нем известный американский искусствовед Кирк Варндоу: «Интересных и значительных картин у Кайботта много, но среди них нет ни одной такой монументальной (2,1 х 2,8 м), такой сложной, такой завораживающей, как этот перекресток в дождливый день. Это одна из его самых красивых и утонченных работ. Каменные здания окутаны серовато-голубой атмосферой. Серые тона, отраженные омываемыми дождем поверхностями, придают картине холодную оловянную тональность. Она подчеркнута синевато-серым и каштановым цветом костюмов прохожих, медно-ржавыми фасадами зданий справа, густо зеленой патиной бронзовых фонарных столбов...».

В начале 1890-х Кайботт перестал писать крупноформатные картины.
(Гюстав Кайботт - Автопортрет, ок. 1892)

Гюстав никогда не был женат, но у него были серьезные отношения с молодой актрисой Шарлоттой Бертье (Charlotte Berthier), которой он завещал значительную ренту.

Гюстав Кайботт скоропостижно скончался 21 февраля 1894 года во время работы в своём саду в Пети-Женвилье от лёгочной гиперемии. Ему было 45 лет.
Похоронен на кладбище Пер-Лашез в Париже.
(Гюстав Кайботт - Розы в саду в Пети-Женвилье, 1886)

Когда в 25-летнем возрасте умер его младший брат Рене, Гюстав уверился, что и его собственная жизнь будет короткой. Он оформил завещание (ему самому было тогда 28 лет).
В завещании он жертвовал свою обширную коллекцию (68 картин различных авторов — П.О. Ренуара, К. Моне, Э. Мане, П. Сезанна, Э. Дега, А. Сислея, К. Писсарро, Б. Моризо) французскому правительству.
Но правительство от коллекции полотен импрессионистов категорически отказалось. Показательно мнение живописца Ж. Жерома: «Я не знаю этих господ, и мне известно лишь название посмертного дара... Не содержатся ли в нем картины господина Моне, господина Писсарро и других? Принять подобную мерзость для правительства было бы равносильно моральному падению».

(слева Марсиаль, справа Гюстав Кайботты)

На момент смерти Гюстава импрессионисты всё ещё оставались не в чести у французского эстеблишмента от искусства, где по-прежнему доминировали представители академического направления. Кайботт понимал, что шедеврам его коллекции грозит исчезнуть на чердаках и в провинциальных музеях. Поэтому в завещании он оговаривал размещение своей коллекции в Люксембургском дворце (где выставлены работы живущих ныне художников), а затем в Лувре.

К сожалению, французское правительство не выполнило этих условий.
Только в феврале 1896 г. было наконец заключено соглашение с Огюстом Ренуаром, душеприказчиком Кайботта, в результате чего 38 картин были размещены в Люксембургском дворце: первая во Франции демонстрация полотен импрессионистов в государственном здании.

Оставшиеся 29 картин (одну картину кисти Дега забрал Ренуар в качестве оплаты за свои услуги душеприказчика) предлагались французскому правительству ещё дважды — в 1904 и 1908 гг., и оба раза был получен отказ.
Когда в 1928 году правительство наконец решило заявить свои права на коллекцию, этому воспротивилась вдова брата Кайботта, Марсиаля [их младшая дочь Женевьева унаследовала большинство непроданных картин Гюстава Кайботта].

В настоящее время 38 картин коллекции Кайботта размещены в Музее д'Орсе, а 29, в свое время отклоненные французским правительством, были приобретены американским коллекционером C. Альберт Барнсом (Albert C. Barnes), и находятся сейчас в Фонде Барнса, Филадельфия.

Длительное время Гюстав Кайботт славился только заслугами в качестве мецената.
Лишь через 70 лет после его смерти историки искусства начали пересматривать его художественное наследие.
Всего Кайботт создал свыше 300 полотен. 40 из них находятся сейчас в Музее Орсе.
Во второй половине XX в. художник был признан одним из лучших и оригинальных мастеров импрессионизма.

Когда наследники художника в 1950-х годах продавали семейную коллекцию, искусствоведы и любители живописи смогли увидеть главные работы Кайботта и оценить его вклад в сокровищницу импрессионизма.
В 1964 году чикагский Художественный институт выставил приобретенное на аукционе полотно «Улица в Париже в дождливый день», чем вызвал огромный интерес американцев к творчеству Кайботта.
В 1970 году во Франции прошла ретроспективная выставка художника. Слава художника была уже так велика, что в 2000 году его полотно «Человек на балконе, бульвар Осман» (1880), было продано с аукциона за 14.3 млн. долларов.

На проходящей во Франкфурте выставке «Кайботт. Импрессионист и фотография» посетители могут увидеть несколько десятков работ художника, отражающих все периоды его творчества.

источники: 1, 2, 3, 100 великих меценатов и филантропов - В.М.Ломов;
see also

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...