Thursday, August 20, 2015

Останься огнём, теплотою и светом, а я, как могу, помогу тебе в этом/ Boris Slutsky (1919-1986)

— Не определите ли вы, хотя бы приблизительно, вашу главную цель как поэта?
— Выговориться.
Ответ Бориса Слуцкого на вопрос журналиста газеты «Молодёжь Грузии», 08.06.1967 - источник

Я знаю, что «дальше — молчанье»,
поэтому поговорим...

***
Закоренелым холостяком он был до тех пор, пока не появилась Таня, высокая, интересная, с характером.
[...] Много лет спустя мы на студенческие каникулы поехали в Малеевку вчетвером: дети и мы с Эллой. Там в это время жили Слуцкие.
Таня была плоха, от столовой до своей комнаты доходила в два приёма, по дороге сядет на диванчик, вяжет, набирается сил. Лицо пергаментное, глаза темней стали на этом бескровном лице. Но такие же, как прежде, прекрасные пышные волосы, страшно подумать – мёртвые волосы. Её лечили, посылали лечиться в Париж, но и тамошние врачи ничего сделать не смогли: рак лимфатических желез.
А зима стояла снежная, солнечная, мороз небольшой, градусов 10, ели в снегу, иней по утрам на лыжне. Возвращаемся с лыжной прогулки надышавшиеся, стоит у крыльца машина «скорой помощи». Я счищал снег с лыж, вдруг вижу – бежит Боря Слуцкий в расстёгнутой шубе, без шапки, ветерок был, и редкие волосы на его голове, казалось, стоят дыбом. Никогда не забуду, как он метался, совсем потерявшийся, да только никто уже и ничем не мог помочь.
В последовавшие три месяца после смерти Тани он написал книгу стихов, он продолжал говорить с ней, сказал в них то, что, может быть, не сказал ей при жизни.

Небольшая синица была в руках,
небольшая была синица,
небольшая синяя птица.
Улетела, оставив меня в дураках.

Улетела, оставив меня одного
в изумленьи, печали и гневе,
не оставив мне ничего, ничего,
и теперь — с журавлями в небе.

***
Я был кругом виноват, а Таня мне
всё же нежно сказала: — Прости!—
почти в последней точке скитания
по долгому мучающему пути.

Преодолевая страшную связь
больничной койки и бедного тела,
она мучительно приподнялась —
прощенья попросить захотела.

А я ничего не видел кругом —
слеза горела, не перегорала,
поскольку был виноват кругом
и я был жив,
а она умирала.

***
Мужья со своими делами, нервами,
чувством долга, чувством вины
должны умирать первыми, первыми,
вторыми они умирать не должны.


Когда теплилась надежда, что Тане станет лучше:

Каждое утро вставал и радовался,
как ты добра, как ты хороша,
как в небольшом достижимом радиусе
дышит твоя душа.

Ночью по несколько раз прислушивался:
спишь ли, читаешь ли, сносишь ли боль?
Не было в длинной жизни лучшего,
чем эта жалость, страх, любовь.

Чем только мог, с судьбою рассчитывался,
лишь бы не гас язычок огня,
лишь бы ещё оставался и числился,
лился, как прежде, твой свет на меня.

...А поначалу всё было так житейски просто: за полночь он захлопывал за ней дверь и даже не шёл провожать к метро.

<…> Успел ли сказать всё, что хотел и мог? Или только то, что успел? Дальше – пустота. Эта контузия оказалась тяжелей той, фронтовой. Лежал в больницах, дома в пустой квартире. Депрессия. Не написал больше ни строчки.
Ему звонили друзья, хотели прийти.
Он отвечал: «Не к кому приходить».
Избавление от мук настало в феврале 1986 года.
Последняя его просьба: «Умоляю вас, / Христа ради, / с выбросом просящей руки, / раскопайте мои тетради, / расшифруйте дневники».

Раскопал, расшифровал, собрал Юрий Болдырев. Иногда подвижнически собирал по строчке...
Трёхтомник Бориса Слуцкого вышел посмертно.

***

В инвалидность Борис Абрамович, как известно, обрушился с высот, на которые его вознесла любовь. Цикл стихов на случившуюся в феврале 1977 года смерть любимой женщины стал одним из вершинных достижений русской лирики двадцатого столетия, но поэт на этих стихах надорвался, стал стремительно терять работоспособность и здоровье. По свидетельству того же Болдырева, «в два с половиной месяца <после кончины Татьяны Дашковской> он в нескольких толстых тетрадях выговорил всё, что осталось сказать людям, и ушёл в болезнь, в молчание, во тьму — на девять страшно долгих лет». - источник

***
Слуцкий женился поздно, на «девушке с молодыми руками», очень любил её, а когда она заболела и умерла [в 1977 году умерла от рака лимфоузлов], «погрузился в девятилетнюю тьму» и ушёл из жизни.

Но перед тем был написан удивительный «Танин» цикл — стихи 1977 года, посвящённые памяти жены. Сначала ему казалось, что поэзия и на этот раз поможет ему выжить, как когда-то в госпитале после войны, после двух трепанаций черепа.
В стихотворении «Тане», впервые опубликованном в четвёртом номере «Юности» за 1977 год, он пишет: «Ушла. А мне ещё вставать и падать, и вновь вставать. Ещё мне не пора».
Это единственное стихотворение о смерти жены, напечатанное Слуцким.

Иосиф Бродский в статье, посвящённой стихотворению Марины Цветаевой «Новогоднее», писал: «...Оплакивая потерю (любимого существа, национального героя, друга или властителя дум), автор зачастую оплакивает — прямым, косвенным, иногда бессознательным образом — самого себя, ибо трагедийная интонация всегда автобиографична. Иными словами, в любом стихотворении "На смерть" есть элемент автопортрета».

При жизни Тани было написано всего несколько стихотворений. Одно из них:

Вот и проросла судьба чужая
сквозь асфальт моей судьбы,
истребляя и уничтожая
себялюбие моё.

Вот и протолкалась эта травка
и поглядывает робко,
поднимая для затравки
тёмные, густые бровки.
Теми бровками глаза оправлены,
капли доброго огня.
Здравствуй, зайчик солнечный, направленный
кем-то в шутку
на меня.

Вот строчки из первого стихотворения Слуцкого, посвящённого Тане:

Воспитан в духе жадной простоты
с её необходимостью железной
я трачу на съедобное, полезное,
а Таня любит покупать цветы.
...................................................................
Вдруг тень её мелькает на стене.
Вдруг на столе горячий светик вспыхнет.
И что-то засветилося во мне:
цветок, цветок, цветок пришёл ко мне—
на малое великое подвигнет.

В «Танин» цикл входят стихотворения 1977 года:
«Тане»,
«Небольшая синица была в руках...»,
«Я был кругом виноват, а Таня мне...»,
«Человек живёт только раз. Приличия...»,
«То, что было вверено, доверено...»,
«Мужья со своими делами, нервами...»,
«Каждое утро вставал и радовался...»,
«Мне легче представить тебя в огне, чем в земле...»,
«Последний взгляд»,
«Переобучение одиночеству»,
«Мой товарищ сквозь эту потерю прошёл...»,
«Кучка праха, горстка пепла...»
и несколько других.

***
Мне легче представить тебя
в огне,
чем в земле.
Мне легче взвалить на твои некрепкие плечи
летучий и лёгкий,
вскипающий груз огня,
как ты бы сделала для меня.
Мы слишком срослись. Я не откажусь от желания
сжимать, обнимать негасимую светлость пыланья
и пламени
лёгкий, летучий полёт,
чем лёд.
Останься огнём, теплотою и светом,
а я, как могу, помогу тебе в этом.

***
Последний взгляд
Жена умирала и умерла —
в последний раз на меня поглядела,—
и стали надолго мои дела,
до них мне больше не было дела.
В последний раз взглянула она
не на меня, не на всё живое.
Глазами блеснув,
тряхнув головою,
иным была она изумлена.
Я метрах в двух с половиной сидел
какую-то книгу спроста листая,
когда она переходила предел,
тряхнув головой
глазами блистая.

И вдруг,
хорошея на всю болезнь,
на целую жизнь помолодела
и смерти молча сказала: «Не лезь!»
Как равная,
ей в глаза поглядела.

Таня умерла 6 февраля 1977 года в 5 часов 40 минут вечера.
В одной из последних тетрадей Слуцкого читаем:
«Я сидел в коридоре, думая об этой сегодняшней ночи, которой теперь никогда не будет, о том как Таня будет мучиться, о том, что ничего, кроме мучений её не ожидает и сочинял:

Медленно движется полночь.
(Ход) Шаг её мерить не смей.
Самая скорая помощь —
Самая скорая смерть.
Не помедли, не помедли,
Мчась, и звеня, и трубя.
Как это люди посмели
Дурно сказать про тебя.»
- источник

***
Кучка праха, горстка пепла,
всыпанные в черепок.
Все оглохло и ослепло.
Обессилен, изнемог.

Непомерною расплатой
за какой-то малый грех —
свет погасший, мир разъятый,
заносящий душу снег.
1977

***
Страшно сохнет во рту.
Рот как вяленый.
Полнедели — как не житье.
Сбитый с ног,
сшибленный,
сваленный,
получаю свое.

Получаю все, что положено
за свое персональное зло.
Так хотелось, чтоб по-хорошему,
но не вышло.
Нет – нет не прошло.
1977

***
Сократились мои обязанности
не до минимума — до нуля,
до той грозной отметки опасности,
когда больше не держит земля...
1977

***
Вот такое намерение
А намеренье такое:
чуть немного погодя,
никого не беспокоя,
никого не тяготя,
отойти в сторонку смирно,
пот и слезы отереть,
лечь хоть на траву и мирно,
очень тихо помереть.
1977

***
Можно обойтись и без меня.
Но зачем? Секундой в толще дня,
каплей в океане моря
и слезинкою в рыданьи горя
пригодиться я еще могу.
И еще — снежинкою в снегу.

Все мы, имена и анонимы
заменяемые — заменимы?
Да, конечно. Нет, конечно. Да,
безо всякого сомнения.
Тем не менее есть такое мнение,
что и горе – не беда.

Горе — горе, а беда — беда,
и специалисты отмечали,
что печаль равна одной печали,
отличима без труда.

Рыжий, а впоследствии седой,
ныне старый, бывший молодой,
не лишенный совести и чести,
исчерпавший почти весь объем
срока своего, на своем месте
я, когда на месте на своем.

Всякий, кто его займет
по призванью ли, по назначенью,
что-нибудь не так поймет
Стало быть, никто, кроме меня,
не заменит никогда меня.

***
Отбиваюсь от мысли о смерти,
не отстанет теперь до смерти,
до последнего самого дня.
Дó смерти одолеет меня.

То листвой золотой листопада
с ног сшибает она до упада.
То пургой заметет, как зима.
То предстанет открыто сама.

Каждой точкой. Каждой развязкой.
Каждой топью холодной и вязкой,
беспощадная, словно война,
на себя намекает она.

Тем не менее солнечным светом,
на вопросы — не медля — ответом,
круглосуточным тяжким трудом
от нее отбиваюсь. С трудом.

Я ее словно мяч отбиваю.
Вскачь, стремглав, впопыхах забываю.
Отгоню или хоть отложу
и по нормам бессмертья пишу.

Последнее стихотворение:

Читая параллельно много книг,
ко многим я источникам приник,
захлебываясь и не утираясь.
Из многих рек одновременно пью,
алчбу неутолимую мою
всю жизнь насытить тщетно я стараюсь.

Уйду, не дочитав, держа в руке
легчайший томик, но невдалеке
пять-шесть других рассыплю сочинений.
Надеюсь, что последние слова,
которые расслышу я едва,
мне пушкинский нашепчет светлый гений.
22 апреля 1977
- источник

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...