Thursday, June 25, 2015

Сергей Шнуров: У всех он есть – свой Путин, а у меня – нет/ Shnur about Putin

Сергей Шнуров:
«Вот все говорят кругом – Путин то, Путин се, Путин это.
А я только руками развожу. Не знаю, что и думать.
У всех этот Путин, вроде родственника ближайшего. Кому-то противен, кому-то приятен, но отвязаться от него решительно невозможно.
У всех он есть – свой Путин, а у меня – нет.
Как телевизор у меня кончился, так и Путин ушел. Раньше был, а теперь нет.
Жить ему стало негде, как телевизора не стало.
Он было в компьютере хотел поселиться, но и тот приказал долго жить.
Вот и нет у меня Путина который год, и ведь нельзя сказать, что я по нему скучаю. Но в минуты отчаяния и одиночества я все-таки вспоминаю о нем. Как там вы живете без меня, Дмитрий?»

На фото: Учащийся Ленинградской Духовной Академии, молодой богослов Сергей Шнуров. 1987 год.

Tuesday, June 23, 2015

a lot of things parents are wrong about.

• Freud was kinda right about it all being about your relationship with your mother.
• Mommy does not love you all the same.
• Parents do have favorites.
• Daddy loves you more if you look like him.
• Kids don’t make us happier.
• Those parent-teacher conferences aren’t really about the kids. Yes, we idealize parenthood to rationalize the extreme sacrifices it takes to raise a child.
• “Evil stepmother” is far, far from being a myth.
• Parents buy healthier food for their dog than for themselves and buy healthier food for themselves than for their kids.
• There are a lot of things parents are wrong about.

see more: 10 Scientific Insights About Happy Families

Sunday, June 21, 2015

Happy funerals. "I don't want them mourning - I want them laughing."

It may be the only thing that's inevitable in life. But death is changing. Now it's a time to be joyful.
Instead of looking ahead to the afterlife, British funerals increasingly rejoice in memories of the deceased's triumphs, relationships and their favourite songs. There's a phrase for ceremonies like this - "a celebration of life".

The tone is happy rather than mournful, celebratory instead of sombre. Wearing black is commonly discouraged. You're more likely to hear Monty Python's Always Look On The Bright Side of Life - according to a 2014 survey, the most popular song played at UK funerals - than Verdi's Requiem.

A survey of 2,000 people by ICM suggested that 54% wanted their funeral to be a "celebration of life". Some 48% said they wanted it to incorporate their favourite "hobby, colour, football team or music".
Crematoriums - where nearly three-quarters of British funerals now end - are virtually always equipped with audio visual systems that allow video clips to be played.

There are thousands of web pages devoted to planning a "celebration of life service", tailored with memories and mementos of the deceased taking centre stage, and the funeral industry has not been slow to keep pace with demand.

In the US, ceremonies of this kind are well established, with some members of the baby boomer generation having planned their own such send-offs as far back as the the 1970s. This is perhaps not surprising in a nation with a large new age movement, a tradition of upbeat New Orleans jazz funerals and a large Hispanic population that celebrates the Mexican Day of the Dead festival.

In the UK, it's somewhat more of a departure. It's not for everyone. There are plenty of others who prefer the sober dignity of a traditional church funeral, or indeed a secular service that is solemn rather than celebratory.

But despite being being the great leveller, death is increasingly seen as an occasion to express one's individuality.

This is a radically different vision of the death ritual from the Christian rites that until recently predominated across the UK.
Though church services include eulogies, their focus has always been on the future - the promise of everlasting life. "He that believeth in me, though he were dead, yet shall he live", says the Book of Common Prayer. Catholics pray for the deceased's immortal soul.
For traditionalists, the "celebration of life" misses the point of a funeral ritual.

Funeral music and camper vans
• Monty Python's Always Look on the Bright Side of Life is the most requested funeral song in the last six months
• Queen is the most popular group with nine tracks requested, including Who Wants to Live Forever and Don't Stop Me Now
• The theme tunes to Coronation Street, Downton Abbey and Strictly Come Dancing also feature
• JCBs, camper vans, pickup trucks, skip lorries and double-decker buses are among the vehicles that have headed funeral processions

source

Thursday, June 18, 2015

со странички Андрея Лошака на ФБ/ Andrey Loshak - FB, misc

Andrey Loshak, via Facebook page:
«Весь день думаю об этом: je suis африканский пингвин, пойманный в реке на границе Грузии и Азербайджана».

Еще, у него же в ФБ:
«Сел в такси с георгиевской ленточкой. По радио Вести фм что-то настойчиво втирал Путин. Таксист сходу рассказал тупой анекдот про Порошенко, американцев и горящий нефтезавод. Но самое страшное поджидало меня впереди: навигатор, говорящий голосом Жириновского».

**
Жара в НЙ невыносима — чувствуешь себя подгоревшим франкфуртером на гриле. В отчаянии направились в Кони Айленд — помню из О'Генри, что это любимое место отдыха местных трудящихся масс. Аттракционы, гигантские намалеванные русалки, сахарная вата — за более чем сто лет тут немногое изменилось, разве что бородатых женщин больше не показывают. Вокруг в основном люди с темным цветом кожи — афроамериканцы, мексиканцы, арабы и пр. Всюду мусор, орет музыка, орут дети, пахнет марихуаной. «Жар нежных» по-американски, анапа в плохом смысле слова. Стою на берегу среди этого вавилона, смотрю на океан, и вдруг слышу: «Дэвик, где тебя носит, шлендра? Это не ребенок, а тихий ужас! Аллочка, забери этого шлемазла — я сейчас умру с него!» Обернулся — и увидел реликтовую семейку, что на фото.
Тут меня прямо накрыло флэшбэком — представилось, что я на Ланжероне, вокруг толстые дети и тетки с рыжими халами, пахнет морем и котлетами с чесноком, между ног снуют продавцы кукурузы с ведрами, прикрытыми тряпочкой. Чайки, волны, папа играет с мужиками в волейбол, хорошо...
В реальность вернул истошный крик пляжного торговца: «Эмпанадас! Кон карне и кон пойо!». Но семейка не развеялась как мираж, тетя с рыжей халой продолжала что-то втолковывать Дэвику, а их появление объяснялось очень просто: Кони Айленд в нескольких километрах от Брайтон Бич.
источник

**
А. Лошак: Безусловный шедевр социальной рекламы:

source: Adverts on the Moscow Metro in 2007 showed a cluster of matryoshki beside the legend: ‘Love for the motherland begins with the family – F. Bacon.’ (Never mind that what Francis Bacon actually said was ‘Charity to the commonwealth begins with private families,’ and only as part of a list of rhetorical commonplaces.)


see: The Physical and Metaphysical Works of Lord Bacon

**
Фото:

Alexei Tsvetcoff Это голубь, он на все акции 31 в Питере ходит его не винтят обычно боятся, вдруг это сам Путин пришел полюбопытствовать или Сурков. Эффективная технология сопротивления, кстати, если на улицу выйдет сто или тысяча таких голубей или разных ростовых кукол, как менты будут решать, кого винтить?
November 1, 2011 at 8:51pm

Andrey Loshak Да, это мысль! Надо повышать градус шизофрении. Я бы предложил одеваться героями советских мультфильмов - винни-пухами, пятачками, котами матроскинами и леопольдами... Мент, свинтивший чебурашку, будет выглядеть ублюдком, насилующим мир детства.

**
2012, отсюда:
По-моему, плакат про искусство гениален и сам по себе пис оф арт.

В продолжение темы предыдущего статуса.
Олимпийские зверушки похожи тут на старых торчков. Причем если зайца с медведем еще цепляет, то снежного леопарда уже, кажется, ничто не берет.

**
отсюда: Есть предположение, что это один из сочинских талисманов обожрался кислоты и застрял в бэд трипе.
**
2010, отсюда:
Очень показательно то, что наши паралимпийцы рвут всех в Ванкувере. Пока «олимпийцы» позировали глянцевым журналам, зарабатывали на рекламе, тусовали и балдели, паралипмпийцы тренировались в поте лица в подвалах интернатов и домов престарелых (куда у нас свозят совершеннолетних инвалидов). Настоящий спорт - это аскеза, почти святость, а наши спортсмены превратились в celebrity в худшем смысле этого слова.

* * *
October 16, 2009
Каждое утро прохожу мимо этого эстетического холокоста. Здесь все подобрано одно к одному: от крылышек на рояле до красных буковок как на торговом центре в очень дальнем Подмосковье. Самое печальное: это Гнесинка, типа, очаг культуры и духовности, там Нейгауз преподавал, учились Хачатурян с Таривердиевым. Но это было когда. За последние 10 лет тут один знаменитый выпускник - Дима Билан. Короче, полное вырождение.

* * *
29-10-2016
Andrey Loshak in Yekaterinburg, Sverdlovskaya Oblast', Russia.

Захожу в трамвай. Кабинка водителя наглухо закрыта, где брать билеты непонятно. Стучу в окно: билетик не продадите? Водитель, немолодая женщина, берет микрофон и объявляет на весь вагон: Ирин, у меня тут уже билеты покупают!
Из дальнего конца отзывается Ирина с билетами на перевес:
- Так он что... Только вошел и уже это самое... Я и не успела, пока он это... Чего не подошел-то?
- Не знаю, приезжий, наверное, - продолжает вещать на весь вагон водитель.
Ирина с почему-то обиженным лицом подходит ко мне и продает билет. Отворачиваясь, бросает: И откуда вы такие приезжаете...
Пассажиры с легкой улыбкой смотрят на меня, недотепу. Люблю, когда вот так: сварливо, но беззлобно, по-домашнему. Как в советском детстве.

Tuesday, June 09, 2015

Про феминизм/ Lyudmila Petranovskaya about feminism

Семейный психолог Людмила Петрановская:

Я с огромным уважением отношусь ко всем, кто что-то реально делает для женщин. Особенно в тех странах, где они действительно в тяжелой ситуации. Я сама выросла в Ташкенте, и было много подружек-узбечек, все это хорошо себе представляю. И кто-то помогает получить образование девочкам из тех стран, где у них нет на это никакого шанса, и всякие программы защиты от насилия — все это супер. Огромная работа, часто с риском для жизни. И никакой агрессии в общении обычно, что интересно.

К тем, кто стоял у истоков борьбы за права женщин, прежде всего на образование, у меня вообще глубокая личная благодарность, потому что я в модели «кухня-дети-церковь» [Kinder, Küche, Kirche; the phrase is vaguely equivalent to the English Barefoot and pregnant] превратилась бы в фурию и либо сама бы сдохла, либо всех вокруг загрызла.

Вот профессиональные «борчихи», которые цепляются к людям за слова и готовы убить мужика, предложившего помочь донести чемодан — это несколько другая история. Там нередко вся деятельность только и сводится к раздуванию обиды и подозрительности, выбиванию квот и речам на симпозиумах. Наверное, у них есть на это причины. Но неприятно, когда они начинают говорить от имени всех женщин, и от моего тоже. Если они сами хотят или уже перестали быть женщинами социально, психологически и даже, судя по виду, гормонально — ну, их выбор. Может, не надо бороться за мое право не отличаться от мужчин? Может, не доказывать с пеной у рта, что мой женский пол — это лишь придуманная форма обмана?
Это так же неприятно и глупо, как нимфы с пухлыми губками «в стиле космо», которые мне объясняют, что выйти из дома без каблуков, укладки и макияжа — значит не быть «настоящей женщиной».

А что касается России, если не брать семьи других культур, а, так сказать, среднестатистический срез, у нас, по традиции, все давно с ног на голову. Прав завались, а обязанностей и того больше. И шпалы уложить, и детей родить, и мужу на пиво заработать, и журнал не забыть почитать, как быть «настоящей женщиной», чтобы у него встало. За все за это два раз в год, на день рожденья и Восьмое марта, бабе полагается букет и открытка с текстом «будь всегда такой, как сейчас». Ну, чтоб не взяла в голову чего дурного.
И тут, конечно, тоже требуется эмансипация, и еще какая, но совсем в другом смысле и совсем другими методами.
отрывки; источник

Ну, вот вообще ничего во мне не отзывается эмоционально на идею, что мои права как женщины хоть каким-то боком в нашей реальности ущемлены. Чтобы мне платили меньше мужчин, или там не предлагали более высокие должности, или хотя бы просто раз в жизни сказали: молчи, мол, женщина, волос долог, ум короток. Вот честно пытаюсь вспомнить и не могу.
В хороших школах, в вузах — везде большинство девушек. Сколько общаюсь с мужчинами, умными и успешными, и даже теоретики-женоненавистники среди них попадаются. Но вот реального, на практике проявленного пренебрежения ко мне — не припомню. Правда, я в десантники или, прости господи, в депутаты никогда не стремилась, может тогда бы и огребла. Не знаю. В тех сферах, где я работала, смотрят не на пол, а на профессиональные качества.

Еще раз: я не говорю о других культурах, там все иначе. Но вот об обычных городских образованных семьях хотя бы. Да и необразованных, вон во дворе. Да, он ее называет шалавой и дурой. И даже бьет по морде. Ну, так и она его называет не повторю как, и тоже бьет. Равноправие налицо.

То есть бороться куча есть с чем по поводу женщин и детей, одни роддома традиционные чего стоят, но это все как-то не связано с идеей равенства, ибо к мужчинам отношения не имеет. Женщины многие чувствуют себя зависимыми от мужчин, я с этим работаю как психотерпавт. Но это тоже другое, это их история, последствиях их травмы, не представляю, что тут можно сделать на уровне всего общества или там законов.
отрывки; источник

В ответ на мой рассказ, что лично я не сталкивалась с дискриминацией по полу или хотя бы пренебрежением, народ рассказал про свой опыт. Совокупный опыт аудитории говорит о том, что настоящим гадюшником сексизма являются технические вузы. Стыдно должно быть, ведь образованные люди! На втором месте — водители, на третьем — бизнес, особенно крупные корпорации. Да, ко всем этим мирам я не имею никакого отношения (оказывается, это и к лучшему).

Вообще, мне кажется, многое в непонимании восходит к разнице в масштабах проблем.
В России, например, так сильно неуважение вообще к человеку, и так нарушены права всех и вся, что всерьез расстраиваться из-за пословицы про «курица не птица» мне, например, трудно.

Если говорить о России, то патриархальный строй в ней перестал существовать по сути, поскольку пришлось пережить период физического отсутствия «патриархов». [см. также о травмах поколений] Моя мама вспоминала, что в классе из 40 девочек отцы были только у пяти-шести. И «равенство с мужчинами» в нашей стране окрашено таким трагизмом, такими воспоминаниями о свалившемся на голову «праве» ходить за плугом и ворочать ящики со снарядами, что неудивительно, когда наши женщины не приходят в восторг от идеи бороться за еще большее какое-то равенство. Они бы не отказались, пожалуй, от небольшого отпуска в каком-нибудь уютном гареме... С другой стороны — на низовом-то уровне социальной ткани все давно тянут бабы, а у высшей власти и у «кормушки» — мужчины, и стереотипы, опять же, при нас, они так быстро не исчезают.

Есть и еще одно: традиционных моделей семьи когда-то было две, грубо говоря, «южная» и «северная». В «южной» мужчина полностью содержит жену и детей, женщина ему полностью подчиняется. В «северной» так не получается (климат суровый), поэтому вкалывают вместе, но и женщины более-менее независимы. Все это очень упрощенно, конечно, но для краткости. Потом все стало смешиваться и меняться. И сейчас обе заинтересованные стороны пытаются урвать себе плюсы обоих моделей и не поиметь минусов.

Ну, а особенно меня порадовал мой оптимистичный муж. Неудивительно, говорит, что у всех такая истерика. Судя по развитию технологий, уже через 10 лет можно будет обходиться без спермы, а через 20 — без матки. И будем мы друг другу с точки зрения природы не нужны вообще. Ничего — бодро утешил супруг — придут исламские фундаменталисты и всех спасут.
отрывки; источник

Monday, June 08, 2015

Все препоны и барьеры больше у нас в голове/ disabled people about life of full value

Через фейсбук страничку Андрея Лошака узнала о новом проекте: «Такие Дела» — информационный портал благотворительного фонда «Нужна Помощь», СМИ, которое вернет читателю человека.

Танцовщица, бизнесмен, дизайнер и другие люди с разными формами инвалидности рассказали Асе Чачко о том, как им удается вести полноценную жизнь

Роман Аранин, 44 года - Калининград

95% людей с такой травмой, как у меня, не выживают — отказывают легкие. Но я оказался счастливчиком и через сорок дней в реанимации стал дышать сам. Мне тогда было 34 года. Затем, как водится, были два-три года самых разных реабилитационных центров, профессоров и колдунов. Это длилось до тех пор, пока я окончательно не осознал, что больше не встану. И тогда пришло понимание: нужно учиться жить так.

Мне сложно представить, что бы я делал лет двадцать назад, без компьютеров и Интернета. А сегодня человек даже в моем положении может делать бизнес, причем международного масштаба. Все препоны и барьеры больше у нас в голове. Когда-то давно друзья-американцы научили меня правильному отношению к сложностям. Мы познакомились с ними в Китае, когда отправлялись в кругосветное путешествие. Иногда передвигаться получалось с большим трудом. И как-то я им сказал: «Слушайте, ну вы же грохнули целый день на покупку одного билета!» И они ответили: «Отнесись к этому не как к проблеме, а как к приключению». Если на мою травму смотреть с такой точки зрения, то это большое приключение, какое за деньги точно нигде не купишь.

Моя проблема в том, что у меня кроме головы ничего не работает. И, если коляска наклоняется вперед всего на десять градусов , я выпадаю из сиденья. Пару раз я с этим столкнулся: мало приятного смотреть на приближающийся к лицу асфальт. Тогда мы с другом — гениальным инженером — стали искать техническое решение и в итоге придумали сидение, которое независимо от положения базы остается горизонтальным. А потом решили запустить коляску в производство.

Для начала мы хотели создать для удовольствия коляску, на которой можно отправиться на пикник , проехаться по лесу и по песку, и сделали модель-вездеход Observer Максимус. Стали снимать для нее промо-видео, и оператор загнал меня для лучшего плана на ступеньки. Так мы случайно узнали, что наша коляска еще и по лестнице прекрасно поднимается и спускается. А значит, на ней можно самостоятельно выбраться из квартиры на третьем-четвертом этаже. Как только мы выложили видео, посыпались запросы. Дальше мы захотели решить проблему людей, которые, как сказочные принцессы, заперты в высоких башнях старых домов, потому что там либо винтовая лестница, либо нестандартные ступеньки. Коляска по таким не едет. Мы нашли в Германии ступенькоходы, договорились с немцами, и сейчас запускаем производство здесь.

Я понимаю, что моя ситуация нетипичная, — у меня жена, дети и все близкие рядом. А чаще бывает, что человек заперт на пятом этаже хрущевки, семья распалась, и старенькая мама меняет ему памперсы. Каждый второй случай такой. На самом деле инвалидам положены электроколяски, памперсы, путевки и многое другое — просто старенькая мама не в состоянии все оформить.

От Всероссийского общества инвалидов толку мало. По большей части там работают безразличные советские функционеры, люди на ногах, которые получают субсидии от государства, но мало чем помогают инвалидам. К примеру, есть такая цифра: в прошлом году на помощь в трудоустройстве инвалидов Всероссийское общество получило 800 000 рублей. Это немалые деньги. Но сколько бы я ни спрашивал инвалидов по всей стране, большинство говорят одно и тоже: до нас эти деньги не дошли, никакой помощи в трудоустройстве мы не видели.

Мы собрали единомышленников — людей, которые, несмотря на инвалидную коляску, готовы менять жизнь вокруг себя — и создали в Калининграде неформальную организацию «Ковчег». В уставе прописаны такие ценности: объединение активных инвалидов, создание доступной среды и помощь тем, у кого совсем все грустно. Мы оформляем документы, организуем приезд врачей и медицинскую экспертизу, а пока документы готовятся, даем бесплатно напрокат коляску. Постепенно у нашей организации появилась репутация. Городские чиновники уже знают, что мы не просто ноем, а дело делаем, и все проекты по обустройству безбарьерной среды дают нам на экспертизу. В прошлом году губернатор и Министерство туризма помогли сделать два пляжа, полностью оборудованных для инвалидов. Если честно, я подглядел идею такого пляжа на Канарах, но в Калининграде мы сделали еще лучше. В этом году подали на грант «Лукойла», чтобы нанять помощников для купающихся. Еще нужно найти деньги на покупку автобуса для перевоза инвалидов к пляжу.

Понимаю, что я сильнее не только многих инвалидов, но и здоровых людей. Помните, Данко вырвал сердце и осветил дорогу людям? Возможно, у меня тоже своя миссия.

**
Екатерина Сизова, 29 лет - Самара

С моим товарищем, тоже колясочником, мы сделали сайт для людей, оказавшихся в таких же сложных ситуациях, как наши. Мы прописали пошаговые инструкции, как ухаживать за лежачим больным, как обустроить пространство для инвалида, как создать условия для его реабилитации дома и так далее. Идея лежала на поверхности: мы просто рассказали о том, через что прошли сами. Потом стало понятно, что хорошо бы в каждом городе было место, куда инвалиды могут прийти и получить все нужные советы и услуги. И спустя еще три года не без участия близких людей мы организовали в Самаре «Кабинет помощи реабилитации инвалидам». Здесь, например, есть тренажерный зал с инструктором, и консультанты на колясках помогают посетителям разобраться в любой проблеме. На витрине можно посмотреть разные средства реабилитации и заказать нужное из каталогов. Еще мы помогаем оформлять инвалидность, решать всякие юридические вопросы, а также предоставляем юриста, который ходит с клиентом по всем инстанциям. Вместе с волонтерами мы ездим по разным районам, встречаемся с инвалидами и рассказываем об их правах, устраиваем ярмарки вакансий. Мы — информационный центр для инвалидов, задача которого включить их в обычную жизнь.

Инвалиды часто жалуются: люди о нас не думают. Вспомнили бы они себя, когда могли ходить — часто ли они обращали внимание на то, где есть пандус, а где высокий бордюр. Если я приезжаю куда-то, где неудобно, прошу позвать администратора или дать жалобную книгу. Без претензий и обид — я просто объясняю: к сожалению, вход недоступен. Как-то я пожаловалась в бассейне, куда часто ездила: «У вас отличный пандус, но скользкий. Если он немного намокает, я не могу заехать». Через неделю там лежало специальное резиновое покрытие. Если мы сами не будем говорить об этом, ничего не изменится.

Меня часто спрашивают: «Что нужно сказать инвалиду, чтобы помочь ему вернуться к жизни? Он лежит целыми днями, ничего не хочет». На самом деле бесполезно что-либо говорить. У каждого свой период осознания.
Лучшее, что могут сделать близкие, — просто не мешать этому естественному процессу. Многие начинают настаивать: «Вставай! Как же ты руки опустила? Ты же не тряпка». Поймите, это не подбадривание — это как хлестать ремнем. Вы же не понимаете, что говорите, не знаете, что мы чувствуем. Поэтому просто заткнитесь, будьте рядом и любите нас такими — это лучшее, что могут сделать близкие. Ведь, если человек сам не захочет что-то изменить, вы не сможете его заставить. Не давите, и он в свое время сам захочет. А не захочет — это его выбор.

Конечно, я продолжаю мечтать о том, что однажды смогу пойти. Но теперь это не делает меня несчастной. Ведь цель не встать на ноги, а быть счастливой.

**
Рифкат Гардиев, 58 лет - Чистополь, Татарстан

К сожалению, сегодня удел многих слепых — сидеть дома и ощущать себя обузой.

Тем не менее, я считаю, что жизнь наша со времен СССР стала лучше. В прошлом мы очень зависели от зрячих. Сегодня же благодаря компьютерам и Интернету у нас безграничные возможности для интеллектуальной работы.

Я c 1986 года — председатель местной организации Общества слепых. При первой возможности мы установили тут компьютеры, провели Интернет. Мы стали проводить скайп-мосты: костромские незрячие поэтессы читали нам стихи, я выступал со своими стихами перед слушателями Красноярского края.
По скайпу мы познакомились с незрячими из Украины, Белоруссии, Эстонии, Казахстана, Киргизии, Германии и Израиля. Когда-то мы жили с этими людьми в одной стране, а теперь наши дороги разошлись. Но это по-прежнему наши люди — мы говорим с ними на одном языке. И, конечно, нам интересно узнать, как теперь устроена их жизнь. Кроме скайпа мы активно пользуемся голоcовыми чатами, которые разработали сами незрячие. Они позволяют одновременно нескольким десяткам людей встречаться и общаться онлайн. В чатах мы проводим, например, большие поэтические встречи.

Кроме того, мы придумали проводить «Уроки добра». Регулярно группа из нескольких человек, — один на костылях, другой незрячий, а третий колясочник, — приходят в школу и рассказывают детям о жизни инвалидов и о том, как лучше нам помочь, чтобы это было эффективно и необидно.

**
Григорий Кравченко, 32 года - Москва

Я не могу сказать, что вовсе избавился от комплексов. Иногда видишь себя на фотографиях с какой-нибудь вечеринки и отмечаешь: «Мда, мало того, что поправился, еще и ноги нет».

Раз в год я хожу на обследование, чтобы убедиться, что опухоль не вернулась. Это довольно специфическая процедура. Рентгенологи на Каширке — просто очаровашки. Такое веселое хамство, должно быть, профессиональное выгорание. Сидишь, трясешься, ждешь результата. И тут выходит парень в халате и бодро заявляет: «Ну что, рецидив у тебя. Да не боись, это лечится…» Ты мрачно звонишь жене, внутренне готовишься к худшему. А потом оказывается, что никакой это не рецидив, а просто лимфоузел опух.

Зато инвалидность дает массу преимуществ. Недавно мы с семьей путешествовали во Вьетнам — я на костылях и жена беременная, с трехлетним ребенком. Такую компанию везде пропускают без всяких вопросов.
И в музеи можно ходить бесплатно. Особенно это ценно в Пушкинском, куда на новые выставки выстраивается километровая очередь. Таким же образом я как-то проник в «Гараж»: «Как же, — говорю, — меня в Лувр бесплатно пускают, а вам я должен платить за льготные билеты? Нет уж». В итоге бесплатно пустили. А недавно провел друзей через фейсконтроль в бар «Редакция».

**
Сергей Синодов, 35 лет - Москва

Я уверен, что любой человек может добиться своего. Для этого просто нужно иметь много терпения и никогда не жаловаться. Нужно беречь друзей, и уметь дарить улыбку чужим людям. И не надо стесняться говорить: «Я вас люблю».

Я себя инвалидом не чувствую. Просто есть разные люди — кто-то слепой, кто-то глухой, кто-то видит и слышит. У меня был один смешной случай в академии. Я стою, курю, по сторонам смотрю — оборачиваюсь и вдруг вижу, что рядом стоит молодой студент и что-то мне активно и быстро говорит. Я говорю ему, извините: «Я плохо слышу». Оказалось, он слепой. Парень попросил у меня зажигалку, прикуривает и говорит:
— Бедный, ты действительно совсем глухой?
Я разозлился и отвечаю:
— Тебе-то еще хуже, ты вообще слепой!
— Как же, я слышу музыку, шум моря, пение птиц!
— Зато я вижу смеющиеся детские лица, цвет розы, красивых голых женщин. А слепой что? Ты только пощупать можешь.
До сих пор мы с этим студентом спорим, кому больше повезло — слепым или глухим.

Отрывки; источник: «Барьеры у нас в голове»

Sunday, June 07, 2015

Способности, креативность, познавательная активность/ Lyudmila Petranovskaya - learning activity, creativity

Семейный психолог Людмила Владимировна Петрановская:
Одна из самых вредоносных формул в воспитании звучит так: «Если ребенка сразу (не) приучишь, то так будет всегда». Не нужно приучать к рукам. Нужно сразу приучать к аккуратности. Не нужно приучать спать с мамой. Нужно сразу приучать оформлять письменные работы правильно. И т. д., и т. п.
Ну, что за чушь, а? Такой подход подразумевает взгляд на ребенка как на банку с крышкой, куда что засунешь, так оно там и останется.

Такой чудесный возраст – с 7 до 10! Такой творческий, богатый, такой страстный интерес к тому, как устроен мир, такая способность к неожиданным обобщениям, ассоциациям, такая синтетичность восприятия любого предмета! Видеть мир не как набор научных дисциплин, а весь, как живой единый организм, думать о бабочках, о звездах, о составе грязи под ногтями, об ураганах, о викингах, об атомах, о том, почему люди смеются – с интервалом в пять секунд, а то и вовсе одновременно. Не просто думать – чувствовать про это, пропускать через всего себя.
Стремительное развитие всех мыслительных функций, как цветок в ускоренной съемке разворачивается из бутона. Растет (должна расти, по крайней мере) уверенность в себе, самостоятельность, способность действовать в неожиданных, меняющихся обстоятельствах. Тяга к приключениям, к новому опыту. Зарождение дружбы, уже не детской, а настоящей, которая может быть на всю жизнь.

А теперь подумаем, но что тратятся эти годы. Четыре клеточки вниз, две строки пропустить. О чем ты думаешь, Петров? Ты опять витаешь в облаках на уроке? Еще раз, закрепляем. Повторим. Перепиши два раза. Напиши три строчки этого слова. Не шепчитесь. Не разговаривайте. На перемене не бегайте. Хватит играть, нам некогда, пора на английский. Ты не пойдешь гулять, пока не будут сделаны уроки.
ВСЕ поперек задач возраста, ВСЕ вопреки природе ребенка.

Учебники. Тоска смертная. Кто подбирает эти тексты? Кто закладывает эти бесконечные тошнотворные петли повторений пройденного, так что у ребенка создается стойкое впечатление, что отходил четверть и ничего нового не узнал?
Нормативы оценок: диктант без одной ошибки, но неаккуратно и с исправлениями. Трояк. Мораль для ребенка: содержание – ничто, форма – все. Главное, чтобы смотрелось, суть не так важно. Еще одна мораль: ошибка фатальна. Заметил и исправил – это тебя не спасет. Потом удивляемся, откуда неврозы и склонность опускать руки при первой же неудаче
Почему нельзя просто подождать?

Вот 10-11 лет. Синтетичность мышления уступает место аналитичности. Просыпается страсть к коллекционированию, систематизации, классификации, наведению порядка, интерес к деталям, внимание не к связям, а к различиям и противопоставлениям. Так давайте! Вот сейчас давайте и объясним про четыре клеточки, и про аккуратное ведение дневника – пойдет как по маслу. Раз, два – и все всё поняли. И отвращения еще не получили к самому процессу, с удовольствием, с азартом – кто лучше победит хаос и создаст порядок? Теперь это соответствует возрасту, этого просит душа, это будет в самый раз! Зачем тратить на это часы и нервы, когда это не в масть, не вовремя, некстати?

Почему особенности возраста игнорируются? Мне кажется, причиной – как раз вот этот страх. «Если сразу (не) приучишь, то…». Восприятие ребенка как неживого, несубъектного, неразвивающегося, не стремящегося к лучшему и большему. Маниакальная уверенность взрослых, что детей именно они воспитывают и формируют, и надо все предусмотреть, заложить хорошее, заблаговременно пресечь плохое. В результате ребенок, к которому относилась как к объекту применения воспитательных усилий, к подростковому возрасту нередко и становится объектом, почти неодушевленным предметом, который «ничего не хочет». Лежит на диване и щелкает пультом. Это бывает у детей, выросших в казенном доме, которым все время указывали, что им делать и когда, и, как ни странно, у детей родителей, которые «посвятили им жизнь» и всегда «знали, как надо». Потому что все, чего ребенок когда-либо хотел, было «не то и не так», а все, чего, по мнению взрослых, ему следовало хотеть (и иногда он даже делал вид), ничего не давало его уму и сердцу, это ведь они хотели, а не он. Ну, и отхотели все.
отрывки; источник

Дети очень терпимы. Они многое-многое готовы понять и простить. Кроме одного — безжизненности, скуки, равнодушия. Например, у моего старшего учительница была жутко темпераментная. Просто караул. Она орала все время, вспыхивала, как порох, носилась по классу, могла наказать, не разобравшись. Но дети ее любили, потому что ей было страстно интересно с ними. Она сама прыгала до потолка, когда они решали что-нибудь особо трудное, она побуждала их думать, говорить, спорить. И ей все прощали.

И еще: если в сегодняшней школе ты один такой, готовый пойти за детьми и их потребностями, ты обречен на провал. Потому что дети приходят к тебе с других уроков, где они были подавлены и загнаны в жесткие рамки. И попав в другую среду, они сначала вырываются, «как швепс из бутылки» (это сами дети мне такое сравнение как-то привели, извиняясь за свое поведение).
В общем, по-другому может быть только в комплексе. Хотя бы в масштабах отдельно взятой школы. Но и школы такие редкость, потому что очень трудно создать, а еще труднее — выжить. Родители хотят подготовки к ЕГЭ с первого класса, чтобы при этом дети учились с удовольствием, а еще хотят уютных интерьеров и диетических обедов. Проверки СЭС и пожарных запрещают ковры «на путях следования при эвакуации», детские рисунки на стенах и требуют обжаривать колбасу. Вписаться между этими Сциллой и Харибдой почти невозможно.

Ну, а главное — критерии оценки «хорошего» образования в обществе очень искажены. Например, такой параметр, как желание ребенка учиться, интересует только родителей, да и то «продвинутых».
отрывки; источник

Простой пример: способности. Уже известно, например, что одни способности в большей мере определены генетически, и развить их можно, но лишь в некоторой степени, а другие, наоборот, очень зависят от того, развивают ли их в детстве. Вот как вы думаете, если сравнить в этом отношении способности к рисованию и способности к решению задач школьного типа (не творческих, алгоритмических) — какие к какому типу относятся?
Парадокс, но в реальности все не так, как принято думать. Если с ребенком правильно, не занудно заниматься рисованием, 90% детей будут очень прилично и даже интересно рисовать. А вот способность к решению задач (именно ее меряют пресловутые тесты интеллекта, IQ) во многом врожденная. И она очень слабо меняется на протяжении жизни независимо от того, занимался ребенок много или мало, хорошо или плохо.

Напротив, такое качество мышления, как креативность (творческость, изобретательность, способность находить нестандартные ходы) очень даже хорошо развивается, прямо на глазах, если ребенка стимулировать, ставить в ситуации поиска, погружать в интересную, сложную среду.

Что касается третьей составляющей «умности» — познавательной активности, любознательности, способность ставить задачи, то она вообще определяется средой, условиями, воспитанием процентов на 90. Если ребенку плохо, страшно, одиноко, если его жизнь слишком скучна, размерена, регламентирована «сверху», или, того хуже, если он живет в ситуации насилия, прессинга, физически страдает (от голода, боли), эти способности замирают и не развиваются, причем иногда их не удается полностью восстановить даже после прекращения негативного воздействия.

Только, пожалуйста, не надо сразу думать, что любой ребенок, у которого не идет математика — интеллектуально неодаренный (или Пушкин).

Особенно дико жалко детей-диграфиков, которых заставляют переписывать, «чтобы не было ошибок» и у которых с каждым переписыванием нарастает количество ошибок и масштаб отчаяния.

Наконец, те способности, которые, как нежные цветы, зависят в первую очередь от среды, мы погружаем в среду, мягко говоря, к ним неласковую. Страх неудачи, карающий красный цвет, нередко прямое эмоциональное насилие (крик, оскорбления, угрозы, шантаж), скука, алгоритмы, убивающие интерес, запрет на свободную мысль, свободное высказывание, на сомнение, на самостоятельный поиск. Да если еще и родители на оценках повернуты и ремнем машут... Можно проститься с познавательной активностью вообще.
Во многих семьях делание уроков и скандалы вокруг них полностью сжирают вечера, а с подростками необходимость заставлять ребенка делать то, что ему ненавистно и тошно, порой полностью сжирает отношения.

Образование сделали обязательным и всеобщим, более того, результаты ребенка в процессе получения образования сделали едва ли не главным мерилом родительской состоятельности. А научиться учить детей так, чтобы им было интересно и полезно, забыли.
отрывки; источник

Ленивый родитель — шанс ребенка на нобелевку.
Проводили такой эксперимент, как раз про познавательную активность. Маму с ребенком дошкольного возраста приглашали в кабинет, полный всяких развивающих игр и вообще интересных и малопонятных штуковин. Потом экспериментатор извинялся, говорил, что ему надо совсем не надолго отойти и предлагал чувствовать себя в кабинете «как дома», говорил, что можно «посмотреть пока, что у нас тут есть». И уходил. Но недалеко, коварный, а за стеночку, где было особое зеркало, с одной стороны как зеркало, с другой — прозрачное, его часто используют для психологических экспериментов.
Через окошко-зеркало он наблюдал, чем заняты мама с ребенком. Основных типа поведения было четыре:
1. Мама грозно шикала на ребенка, чтобы «сидел смирно, ничего не трогал» и они вдвоем неподвижно ждали возвращения специалиста. Если ребенок пытался что-то взять, мама одергивала.
2. Мама доставала из сумки журнальчик и погружалась в чтение, на ребенка внимания не обращала. Он, постепенно смелея, начинал все брать, рассматривать, крутить и т. д.
3. Мама воодушевлено говорила ребенку: «Смотри, какие хорошие игры!» И начинала показывать ребенку и объяснять, как в них играть.
4. Мама, забыв нафиг про ребенка, с азартом хватала то одну игру, то другую и пыталась вникнуть, что это и зачем. Ребенок сам по себе тоже все хватал и рассматривал.

Потом психолог возвращался в комнату и проводил с помощью специальной методики тестирование уровня познавательной активности у ребенка. Отгадайте, у детей из какой группы оказались лучшие результаты?

Самые высокие показатель были у детей самых любознательных мам, из 4-й группы. Затем шли дети мам-пофигисток из 2-й группы. И гораздо худшие результаты были у тех, кому все запрещали и у тех, кем руководили (честно говоря сейчас не вспомню, кто из них был большим аутсайдером, но разрыв между теми двумя и этими двумя группами был большой).

Мораль очевидна. Не надо никак особо эту самую познавательную активность развивать. Если ребенок живет в богатой, интересной, интригующей среде, а главное — если самим родителям всё интересно и они не тупят каждый вечер перед телевизором, то все само прекрасно разовьется. А если родители еще и радуются проявлениям любознательности у ребенка и не отмахиваются от его вопросов, если у них умные и интересные друзья, с которыми они общаются при детях, если у них интересная и любимая работа, о которой они рассказывают дома, то все вообще классно. Такая вот чудесная новость для ленивых, но любопытных родителей.

Но есть и другое обстоятельство, о котором я уже писала — познавательная активность не терпит сильного и длительного стресса. Если ребенку очень плохо, страшно, одиноко, ему не до новых знаний. Это хорошо знакомо приемным родителям, которым бывает очень трудно потом реабилитировать в этом отношении детей, долго пробывших в казенном доме. Но и с домашними детьми такое случается, например, если в доме конфликты, родители скандально разводятся, кто-то в семье страдает алкоголизмом или просто обладает очень тяжелым, вспыльчивым характером, если ребенок постоянно боится осуждения, отвержения, или боится, что не оправдает ожиданий, родители будут разочарованы, расстроятся, заболеют и т.д.

То есть, с другой стороны, очень много всего нужно, чтобы познавательная активность цвела. Нужна любовь родителей, хорошая атмосфера в доме, безопасность, доверие. Как об этом подумаешь, так становится понятно, что в низком уровне любознательности у большинства современных детей виновата совсем не только школа.

И все это, конечно, требует большой работы, хотя и не в том смысле, в каком думают родители «посвятившие ребенку всю жизнь». Думать, чувствовать, хотеть, стараться понимать ребенка, а не жить его жизнь за него, осознанно строить отношения в семье, без агрессии и постоянной борьбы за власть, не опускаться, не останавливаться в развитии.
отрывки; источник

Saturday, June 06, 2015

Апатия и цинизм/ Artemy Troitsky, novayagazeta

источник; сентябрь 2014

50-е: Европа восстанавливается из руин; в СССР — десталинизация, «оттепель» и спутник; в Америке — беби-бум и рок-н-ролл.

60-е: во всем мире — невероятный подъем культуры и искусства; мощные молодежные и гражданские движения; Гагарин на орбите и Армстронг на Луне… Конец эйфорических 60-х, правда, подпортили война во Вьетнаме, гибель Че Гевары и интервенция в Чехословакии.

70-е: в целом в мире спокуха (минус Ближний Восток, но там хорошо не бывает) и бурное развитие «общества потребления»; под конец десятилетия разрядка напряженности прерывается «братской помощью» Афганистану — но это событие выглядит, скорее, локальным.

80-е: преодолены экономический и энергетический кризисы, глобальные яппи двигают свои карьеры; Советский Союз из «империи зла» стремительно превращается во что-то доброе и пушистое; падает Берлинская стена! В реформируемом Китае побили студентов, но в целом — полное ура.

90-е: самый беспечный и счастливый период в новейшей истории; единственная досадная кровавая клякса — война в бывшей Югославии и бомбардировки Сербии, а так — секс Клинтона с Моникой Левински как главная новость… Френсис Фукуяма обнародовал мгновенно ставшую популярной концепцию «конца истории» — конфронтация в мире закончилась, либеральные ценности и культ потребления окончательно взяли верх! В России 90-е принято поминать как «лихие»; действительно, времечко было бурное — но нельзя забывать, что при всех криминальных и чеченских войнах, жестоких реформах и дефолте, это был фантастически динамичный период переформатирования огромной страны, давший миллионам молодых людей надежды и оптимизм.

00-е: вот тут-то все и началось — кривая восхождения надломилась и пошла вниз. Большинство называет конкретную дату: 11/09/2001, мегаудар исламских террористов по США. И пошло-поехало: контртеррористические операции и новые теракты, война в Ираке, новая война в Афганистане… Главное — кардинально изменилась атмосфера в мире: беспечность уступила место глобальной тревоге и паранойе. В относительно стабильной России, несмотря на Беслан и «Норд-Ост», это не так ощущалось, но в тех же Штатах — в полный рост! Финансовый кризис добавил сердечной боли.

10-е: они еще до середины не дошли, а уже всё — хуже некуда… Войны и террор расползаются по всему миру; обнадежившая многих «арабская весна» обернулась черт знает чем; информационные технологии превратились из панацеи от всех недугов цивилизации в инструмент слежки и одурманивания; вирус косит, ветер носит… И самое неприятное и неожиданное: на поле мировых разборок вслед за мусульманскими бандитами и американским жандармом появился новый персонаж — русский хулиган. А поскольку он еще и при атомной бомбе, разговоры пошли совсем плохие, причем с обеих сторон: Третья мировая война, Четвертая мировая война (это как считать — с холодной или без), тактическое ядерное оружие, радиоактивная пыль… Никому, кроме притаившихся китайцев и глобального военно-промышленного комплекса, от этого конфликта не лучше; а хуже всех — двум родственным народам, россиянам и украинцам, которые вжались в диваны у телевизоров, наблюдая за сгоревшими домами, мертвыми телами, падением курсов и ростом цен.

Почему стало настолько хуже и так быстро? Не знаю. Это, что называется, «объективный процесс» или серия человеческих ошибок? Со стороны исламистов имеется, конечно, определенный злонамеренный план — так на то они и фанатики, шахиды-самоубийцы. А что, Путин тоже самоубийца? Что за люди вообще рулят сейчас государствами и правят миром? Я понимаю, что это звучит высокомерно и самонадеянно, но у меня складывается четкое впечатление, что большинство бед современного мира происходит от некомпетентности и мелкотравчатости его лидеров, низкого качества — и в профессиональном, и в «человеческом» смысле — этой самой управленческой элиты.

*
источник; январь 2015

Если раньше понятие «европейский» ассоциировалось с комплиментами типа «изысканный», «образованный», «качественный» — то теперь народный словарик синонимов выдаст, скорее, «извращенцы», «слабаки», «развратники», «деграданты»… Кстати, даже на мой проевропейский взгляд, некоторые западные лидеры вполне этим эпитетам соответствуют, однако одно дело — отдельные жалкие личности во властных структурах, а совсем другое — великая европейская цивилизация с ее культурой и системой ценностей. Которые современная Россия с удовольствием отторгает и высмеивает — не брезгуя, впрочем, многими материальными благами европейского производства…

Если жестко, то я сформулировал бы это так: отвращение большинства россиян к так называемым европейским ценностям сильнее, чем неприязнь к исламистам и ненависть к террористам. Притом что от последних, в отличие от французских карикатуристов, наш народ страдал, и жестоко.

Строго говоря, ничего нового в этой ситуации нет — мы просто возвращаемся в допетровские времена, когда отношения России с Европой были иногда воинственными, иногда прагматичными, но никогда — близкими и родственными. Прорубание известного окна и реформы сделали из России европейскую державу, но зацепили лишь очень тонкий слой ее обитателей: в XVIII веке аристократию, в XIX к ней присоседилась разночинная публика — городские профессионалы и интеллигенция. И все были, как выразился один выходец из этой самой среды, «страшно далеки от народа».

*
источник; май 2015

...верить показателю «85% за Путина» нельзя. В это число входят как те, кто действительно поддерживает нынешний курс (не рубля, конечно; Путина), так и те, кто просто не хочет проблем на свою голову. В анонимность социологических опросов, разумеется, никто не верит, и понятные опасения заставляют людей — точно как в советские времена — давать «правильные» ответы. Тем не менее уровень поддержки власти, несомненно, высок — не 85, но, по моим интуитивным ощущениям, где-то между 40 и 60 процентами. Спрашивается почему — ведь народ в России живет худо и еще хуже! (Крошечная свежая зарисовка: остановились где-то в районе Старой Руссы попить чаю с пирожками; разговорились с двумя древними местными бабушками. Типа шучу: «Какая у вас тут разруха-то кругом — можно фильмы про Отечественную войну снимать без декораций...» На что одна из бабушек отвечает: «Да что вы, когда немцы-то уходили, получше было!») Так почему? Ответов можно дать много, но главный такой: несчастный народ делегировал свое счастье государству. По принципу: «Мне хреново и лучше все равно не будет — так пусть хоть согреют великая держава и сильный вождь».

Апатия и цинизм — вот превалирующие настроения на российских просторах. В «низах» и «верхах», соответственно. Плюс полное неверие: людям, свыкшимся с тотальным враньем, стало просто неинтересно знать правду. Комфортная и возбуждающая ложь (притом заведомая) им гораздо милее — и именно в этом залог успеха нынешнего инфернального телевидения... Когда-то, еще относительно недавно, я думал: вот было бы круто, если бы обнародовали точные и проверенные данные по всем многомиллиардным офшорным счетам высшего российского руководства! Народ бы вскипел возмущением, и ...! А сейчас склоняюсь к тому, что и это проглотили бы — ну, воруют начальнички, эка невидаль... Другие придут не лучше. И, конечно, этот массовый коматоз гораздо выгоднее Путину, чем, условно говоря, Навальному.

Артемий Троицкий. Все материалы автора

Wednesday, June 03, 2015

природа растолковывает, объясняет мне — меня/ Mikhail Vrubel (1856-1910)

Картина «Роза в стакане» — один из лучших рисунков Врубеля, сделанных им уже в больнице.

Художник утверждал, что в основе всякой красоты — «форма, которая создана природой вовек. Она — носительница души, которая тебе одному откроется и расскажет тебе твою. Это значит, что не я толкую природу, а природа растолковывает, объясняет мне — меня. Тем самым природа персонализируется, превращается в одушевленного собеседника».

Михаил Врубель «Роза в стакане» (1904)
бумага на картоне, акварель, графитный карандаш

Monday, June 01, 2015

Мы — перелётные птицы с этого света на тот/ Elena Andreyevna Shvarts (1948 - 2010)

*
Иных на мясо, а меня на боль
Растят, чтоб взять её немного
И впрыснуть в слово, — глупое, поёт
В пещере у глухонемого —

В живую рану нежно всыпать соль.
<конец 1990-х>
источник
*
Переезд

В коробки складываем,
В узлы увязываем,
Переезжаем.
Деревню Новую мы покидаем,
Мы эмигрируем в Измайловские роты.
Из чего едят,
И на чем спят,
И чего читать,
Фотографий ворох.
Даже веник, даже градусник
Переезда чает,
Кошка нервничает
Перед дорогой.
Кошечка, будто старый китаец,
В спущенных белых чулочках,
Кинется в угол — и прочь оттуда,
Фыркает там домовой.
Больше я вам не друг, дворы, пустыри,
Боле я вам не пастырь.
У вас на глазах липучку рву —
Молодости последний пластырь.
Если вновь вас увижу — ради
Могилки родной собаки.
В Черную брошу речку
Детские — на что они? — тетради.
Что забыла — не вернет
Школьная моя улица.
Едет жалкий скарб, старое пальто,
Всё, во что жизнь кутается.
Переезжаем, переезжаем,
Стена скрипит, метла шумит,
Зеркало смотрит в окно,
Глотая здешних закатов последнюю алость,
Был бы аквариум — уж давно
Рыбки бы в нем метались.
Едет древний наш буфет,
Таз, пластинки венские,
Вы ж не бегайте за мной,
Ивы новодеревенские.
Хорошо, что когда
Я поеду на тот свет,
То уже не надо брать
Ни чего читать,
Ни с чего едят,
Ни на чем спать,
Ни фотографий.
Вперемешку вилки, письма,
Новогодние — теньк-теньк — игрушки,
Прилепились вы ко мне,
Будто к кораблю ракушки.
Выстроились в ряд, дрожа, вещицы,
Будто действующих состав лиц —
Кланяются — вдруг оставлю,
Лары все пересчитали и уселись на узлы.
Жизнь, напялив одеяло,
На затылок — сковородку, —
Всё ль я — думает — забрала?
Ждет такси как у причала.
Из карманов виснут шмотки.
Побросали всё, как в лихорадке,
Тронулись, как скатерть со стола.
В путь отправились уже глаза и пятки,
И душа, помедлив, побрела.
via
*
Радио Свобода, 2006 год:

...все поэты чем-то похожи.

Елена Шварц: Ну, племя одно, конечно, потому что даже на улице тут ходят или в гостинице, и я сразу замечаю, кто поэт. По-видимому эти занятия ритмическим словоизлиянием накладывают особый отпечаток на манеру держаться, даже если они бездарны как пробки. Какую-то странность, сдвинутость по фазе. Я вот тут видела одного негритянского поэта, симпатичного. Он в интернете сидел. Я сразу поняла, что он поэт. Негр преклонных годов.

Вы верите в перевод поэзии?

Елена Шварц: Нет. Поэтому неужели мы, гораздо более мизерабельные современные поэты можем рассчитывать, что нас прочтут. Я на это даже не рассчитываю. Для меня фестиваль – это только способ путешествовать, а отнюдь не пропаганда поэзии или чего бы то ни было. Собственно только в России и осталась поэзия, понимаемая как музыка. В основном западные поэты пишут верлибрами, а это как плохая проза в основном. И для меня это вообще не поэзия. И я даже не подделываюсь под это. Хотя мои стихи не называют ортодоксальными по форме, они довольно смелые, скажем так нескромно. Но в то же время, они – в русле русской поэзии Серебряного века, то есть они музыкальны.

*
Радио Свобода, 2010 год:

«Шварц Елена Андреевна, родилась в 1948 году, русская поэтесса. До 1989 стихи публиковались в самиздате и на Западе. В религиозной поэзии, основанной на христианской традиции, — поиски места человека в мире, противоборство добра и зла, взаимопроникновение сна и реальности». Такую скупую справку дает энциклопедический словарь, завершая ее далеко не полным перечнем стихотворных сборников.

Елену Шварц воспринимали как посланца тех времен — еще Серебряного века и прочих; хотя она была, конечно, гораздо моложе. Видимо, это было связано с тем, что стихи Елены Шварц, прежде всего, достаточно непросты для восприятия. Это была настоящая поэзия, порожденная ни на что не похожим внутренним миром. Образы, которые возникали в ее поэзии, были зачастую причудливы и непросты. Но тот, кто пробивался через эти образы, мог действительно получить настоящее наслаждение — особенно если человек обладал схожим с ней восприятием христианства и христианской миссии. Ее поэзия была насквозь пронизана христианской мистикой, причем во многом порожденной ее собственным восприятием.

У Шварц есть замечательная поэма «Труды и дни Лавинии», где она создала целый мир, связанный с фантастическим монастырем Обрезания сердца. Этот монастырь находится на пересечении времени и пространства, в котором не действует земное время и земное пространство. Это — мир, созданный ее фантазией. Елена Шварц, безусловно, принадлежала к настоящим поэтам.

Нравятся мне только два,
Только два жития мне привычны,
Схожие между собой весьма, –
Иноческое и птичье.
(«Труды и дни Лавинии…», 1984)

*
Путь Елены Шварц (2010) - памяти поэта:

Последние крупные люди того мира умирают, и надо бы сказать о них прощальные слова. Ленинградский самиздат – то, что стало называться андеграундом или второй культурой, маркировался тремя поэтическими именами: Виктор Кривулин, Елена Шварц (на фото - 1980-е годы), Сергей Стратановский.
Как-то у Стратановского спросили, что он испытал, когда в 1969 году узнал, что его сборник «В страхе и трепете» издан в Париже. «Ужас», – ответил он. Вот это и называется поэт. Одним словом он обрисовал ситуацию, дал исторический контекст бытования второй культуры. Своими тетрадочками, машинописными копиями стихов, журналами в количестве 20 экземпляров эти ребята противостояли государству.
Не могли не писать, потому что поэт не может не писать. Не могли печататься, потому что их не печатали. Печатали себя сами.

[...] Невозможно представить, что было бы с ней, как развивался бы ее несомненный поэтический талант, окажись она в другом мире. Она выросла в этом. Родственники репрессированы: дед погиб, бабушка вернулась из лагерей тяжело больной. Елену Шварц воспитывала мать, завлит одного из самых интересных и значительных театров позднесоветской эпохи – Большого драматического театра Георгия Товстоногова.
Театральность Елены Шварц, ее убедительная маскарадность, умение сыграть в стихах средневековую монахиню, китайскую волшебницу, римскую матрону связаны с театром, в котором она выросла, о котором вспоминала как о родном доме. Она стала писать стихи с 14 лет.

*
Ольга Седакова — о Елене Шварц (май, 2010):

С первых же стихов, мне известных (но то же рассказывали и те, кто знал ее еще раньше, подростком: мы встретились года в 23 — 24), она заговорила своим голосом. У нее не было никакого периода ученичества, подражания. Сразу же свой голос — сильный и свободный, способный выразить множество оттенков. Гибкие интонации, такие живые, каких, может быть, в русской поэзии еще и не бывало.

Ритмический дар — игра метрами, полиметрия. В 70-е никто о такой возможности освобождения метра не думал. Единственный, может быть, прецедент подобной метрики — Хлебников, за ним обэриуты: свободные переходы от одной стиховой системы к другой по ходу стиха.

Образный дар. Удивительные образы, которые есть в любом ее тексте, даже и не очень удачном в целом. Она сравнивает черемуху, мятущуюся на ветру, с «легионом разгневанных болонок». Надо так увидеть!
[...] Одним словом, все дары, которые должны быть у поэта: образное видение, звуковая одаренность, богатый, точный, очень прочувствованный словарь. Но главное, это ее почти визионерская способность видеть вещи.

Ее поэзия всегда была тоской по какому-то другому миру. Ощущение замкнутости, тесноты этого мира — и желание вырваться из него, это с первых стихов. Как в моем любимом «Соловье спасающем». Соловей «голосовой иголкой» пытается пробить щель, дырку в шаре ночи — туда, где
пространства родные,
Где чудному дару будет привольно.

Она очень много читала. Есть легенда о Лене Шварц — она сложилась еще в юности — человеке богемы, который устраивает скандалы, злоупотребляет алкоголем, совершает вызывающие поступки. И такое, конечно, бывало, но дело не в этом. Лена, как ни удивительно, была очень старательным читателем, добросовестным учеником и — в результате — незаурядно образованным ученым человеком. Этого никакой пьяница, никакой житель богемы достичь не может, да и не хочет. Следы обширного чтения, в самых разных областях, видны в ее стихах. Она постоянно что-то изучала. Практически она сама изучила основные европейские языки, свободно читала по-английски, по-итальянски, по-французски, по-польски, на латыни. Она любила перечитывать Горация. Так что это никак не «наивная» поэзия, она возникла не на пустом месте, а на огромной культурной почве, не только русской, но мировой.
Вот религиозность ее я бы назвала «наивной», здесь она никакой школы не проходила.

Конкретного учителя среди поэтов у нее, видимо, не было. Самые близкие предшественники — Велимир Хлебников и Михаил Кузмин. Мы с удивлением обнаружили, что уже в юности обе что-то особенное полюбили в Кузмине, то, чего не было в других поэтах Серебряного века. Я думаю, что это прежде всего его ритмическая повадка, прихотливая игра ритма. Он ведь был музыкантом, и музыкальное мышление ему помогало. И его «кларизм», особая простота и изощренная небрежность. Лена чтила Марину Цветаеву, но в их поэтике я не вижу общего. Среди поэтов ближайшего к нам поколения Бродскому она предпочитала его ровесника Леонида Аронзона, ленинградца, погибшего в 30 лет и написавшего несколько великих стихотворений. В этом предпочтении мы тоже сходились. Аронзон, в отличие от Бродского, поэт райской памяти, в его стихе есть та гармония, которая с древности почиталась царским путем поэзии. Ни райского, ни детского, ни царственного в стихе и мысли Бродского нет. Это его позиция — и такова природа его дарования.

Вообще же, у Лены было то, что теперь трудно представить, что, казалось, ушло навсегда с эпохой романтизма. У нее было что-то вроде религии поэзии, «парнасской веры».
Она свою музу описывала: у нее лисий шаг, это толстая дева с дорожной сумкой через плечо.

Она, видимо, родилась с этой тоской о Боге. В самых первых ее стихах уже появляются эти мотивы, ничем не подготовленные: ни домашним воспитанием, ни тем, чему в это время учили, что носилось в воздухе. Это ее тема — тоска о Боге, взывание к Богу — постоянная и изначально внеконфессиональная. Она не была связана ни с церковью, ни даже, может быть, с христианством. Это был тот смутный Бог, которого чувствует одаренная душа. И ей всегда хотелось держаться этого первоначального импульса. Она долго не хотела всерьез принимать православие, т.е. креститься, стать членом церкви. Она настаивала на своем уникальном опыте. Несомненно, она тяготела к христианству всегда. Особенно ей дорог был францисканский извод Христианства, она очень любила Франциска Ассизского. В православии ее больше всего привлекали юродивые и пустынники. Но и хасидские легенды были ее постоянным чтением.

Она обладала исключительной интуицией красоты, но сама, кажется, не слишком в себе это ценила. Ее привлекали темы трагические, разрывные, такие, где красота отступает перед болью. Это была ее тема.

Она всегда говорила, что для нее важен театр. Она выросла в театральной семье. Ее мама, Дина Морисовна Шварц, была завлитом товстоноговского театра и, собственно говоря, вторым человеком в Большом драматическом — БДТ. Детство Лены проходило в театральном кругу, в известном ей с детства гастрольном быту. И театр остался для нее важнейшим переживанием. Неслучайно некоторые ее вещи поставлены на сцене: «Лавиния» в Питере, и во Франции. В ее циклах — ролевых (у нее есть стихи, написанные от лица «я» биографического, а есть ролевые: «Кинфия», «Лиса») — мы видим как бы маленький волшебный театр, может быть, и кукольный.

Она была аполитична. Однажды во Флоренции, когда мы ночью сидели в кафе «Джуббо россо», «Красный жилет» (когда-то это было кафе итальянских футуристов), она сказала: «Если бы у меня были политические взгляды, они были бы близки "Красным бригадам". Но у меня их нет». Для нее важны были исторические темы, в которых этот мотив — политического режима, идеологии — не так важен. Например, такое событие, как блокада Ленинграда, и вообще великие катастрофы: осада города, голодная смерть горожан — это могло случиться в разные времена и при разных режимах. Она любила историю и знала ее хорошо, думаю, куда лучше, чем я. Помню, когда мы встречались во Флоренции (на Дантовских чтениях), она рассказывала о каждом уголке города, особенно эпохи Ренессанса и начала двадцатого века. Так же она комментировала Париж, когда мы там бродили. И Франкфурт. Она была очень рабочей путешественницей — ей, как и всем нам, выросшим за железным занавесом, приходилось во плоти встретить те европейские образы, которые давно были нам знакомы в деталях и любимы. Но при ее дотошном знании истории, я думаю, сама идея истории у нее была довольно своеобразная: история как своего рода карнавал. Универсальное для нее важнее, чем историческое.

Я увидела Лену — в ее последнем облике [на отпевании Елены Андреевны] — такой, какой в жизни ее не видела. Прежде всего, удивительно молодую — как в «Миньоне» Гете. «Теперь, состарясь от печали, хочу помолодеть навек». Нежное, юное, спокойное лицо. Все, что искажало ее лицо в последние годы, куда-то исчезло. Исчезла постоянная напряженность. Это было лицо нежной, юной девушки, даже подростка, который лежит, крепко зажмурившись и улыбаясь, как от неожиданной радости. Совершенно поразительно. Можно сказать: это было ее настоящее лицо — а можно сказать: ее новое лицо.
И, конечно, было радостно, что ее отпевали в храме, в Измайловском Соборе. Отпевал батюшка, который участвовал в ее крещении 13 лет назад. Он рассказывал про их общение в последние годы. Он был ее восхищенным читателем и часто захаживал к ней, и они спорили по разным поводам (о церкви). Он говорил правдиво, не стилизуя Лену под примерную прихожанку, но с огромным почтением к ней как к поэту, с любовью и благодарностью. Говорил, что ее стихи несут божественную энергию, и рядом с этим все другое не казалось ему существенным.

*
См. также: Юрий Кублановский «Записи о Елене Шварц»

*
Elena Shvarts (1948–2010)
Elena Shvarts published sixteen books of poetry and prose, plus a four-volume collected works during her lifetime. She was a major figure in the Leningrad underground and became widely known and translated after the fall of the Soviet Union. source

see also: The Works and Days of Elena Shvarts

*
Мы — перелётные птицы с этого света на тот.
(Тот — по-немецки так грубо — tot).
И когда наступает наш час
И кончается наше лето,
Внутри пробуждается верный компас
И указует пятую сторону света.
Невидимые крылья нервно трепещут
И обращается внутренний взгляд
В тоске своей горькой и вещей
На знакомый и дивный сад,
Двойною тоскою тоскуя
Туда караваны летят.
2008

См. также: фрагменты дневниковых записей 2007 года;
Елена Шварц - в моем цитатнике;
Журнальный зал – Елена Шварц

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...