Tuesday, March 10, 2015

А. Лошак: «Я хочу, чтобы люди нормально жили»/ Loshak - from St. Petersburg to Moscow; interview

Февраль 2015 года

Андрей Лошак: Книга Радищева начинается эпиграфом «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй». Под этим совершенно очевидно подразумевается российская власть, империя, которая становится проявлением такого Левиафана. Чудище, оказывается, живо, продолжает лаять.

Возвращаясь к Радищеву, в чем собственно феномен этой книги? Это было время государственной экспансии: Россия активно расширялась, прирастала новыми территориями, тогда же была история с Крымом. Радищев был первым человеком, который литературно оформил совершенно другой принцип и другое отношение к жизни — примат личности над государством. Было-то все наоборот, а он обратил внимание на положение крестьянина, на беззаконие, которое творила тогдашняя власть. Это был совершенно неожиданный разворот. Екатерина такого разворота не поняла: Радищев был отправлен в тюрьму, потом в ссылку, до этого его вообще приговорили к смертной казни.
По сей день продолжается сражение тех, что считает, что важнее всего права личности, и тех, кто уверен, что в основе всего лежит государство и его интересы. В России так сложилось, что государство всегда подавляло личность. Еще Ключевский писал: «Государство крепло, народ хирел». В такой парадигме мы почему-то продолжаем жить и сейчас. Этот Левиафан питается человеческими силами, народом — такова моя точка зрения. В этом смысле она совпадает с ощущением Радищева от империи.
Мне кажется, что происходящее с Крымом сейчас — это некое продолжение старых споров. Может быть прямой параллели и нет, но в целом этот имперский подъем, как я его называю — «патриотический стояк», который испытала Россия в прошлом году, происходит именно из этой парадигмы: примата интересов государства над интересами личности.

Просвещение — это прекрасно, но оно невозможно в ситуации, которая сложилась сейчас со свободой слова. Телевидение превращено в пропагандистскую пушку; о каком просвещении может идти речь, если там одна точка зрения. С другой стороны, это невероятно сложный вопрос — как спасти Россию. Я своим фильмом на него не замахивался. Россия исчезла с экранов телевидения, и, соответственно, из моей картины жизни тоже. Мне хотелось увидеть эти условные 85 % населения. Это фильм сделан для «Дождя»: я прекрасно понимаю эту аудиторию и то, как она, к сожалению, ограничена. Фильм не может распространиться за пределы определенной страты, хотя и доступен в интернете. Широкие массы его все равно не увидят, поэтому фильм я делал для себя и своих товарищей. Мы плохо знаем, как живут люди между двух столиц, наверное, поэтому это небесполезно.

Наш рывок в капитализм был совершенно чудовищным по форме, это правда. Что же касается последних 15 лет: в шестой серии фильма мы приезжаем в родовое село Путина, откуда собственно его род происходит. Это село Тургиново Тверской области. В разговоре с библиотекаршей я спрашиваю, помогает ли как-то президент. Она сказала фразу, которая нам всем запомнилась: «Да, конечно, вот церковь построил и мост на кладбище». Этим исчерпывается вклад этого человека в развитие села. Остальное там так же, как и везде.
Возможно, он и не должен был помогать. Просто это село абсолютно в тех же руинах, что и все остальные. По-моему, это символично.

В книге Радищева основной вопрос — вопрос свободы. К сожалению, сейчас, когда я проехал 700 километров, я увидел, что народ не только не свободен, но и не понимает ценности этой свободы. Из-за этого произошло то, что произошло, — обмен колбасы на свободу. Нет свободы выборов, нет свободы слова. Люди с этим сжились. Но, к сожалению, когда это происходит, люди теряют возможность хоть как-то влиять на государство и на собственную жизнь. Государство живет какой-то своей жизнью, а народ своей, нет нормальных связей, того, что называется демократией, которую вы [Максим Шевченко] так не любите.
Вы просто написали текст когда-то, который я запомнил. Там говорится, что либерализм — это раковая опухоль, которую надо вырезать. При всем моей скептическом отношении, либерализм мне все-таки ближе, потому что вас с вашими взглядами никто бы не стал «вырезать».

Как преодолеть социальную инфантильность народа?

Андрей Лошак: В первую очередь, прекратить врать. Я смотрю со своей колокольни: если в телевизоре появятся разные точки зрения, то из этого хоть что-то начнет рождаться. Я убедился, что люди действительно подсажены на телевидение, оно отключает критическое сознание и зомбирует, как удав Каа. Трудно представить, что у человека появится гражданское самосознание, если он посмотрит программу Аркадия Мамонтова или Дмитрия Киселева. [Телевидение] этих людей убаюкивает после рабочего дня, как жаба.

Низовая демократия действительно существует: все главы сельских поселений — это нормальные, непьющие, деятельные мужики. Другие там просто не продержатся, потому что там такие бюджеты, что воровать не получится, а забор поставить бабушке придется. Но люди уверены, что дальше этого уровня они уже ни на что повлиять не могут. И убеждение им это внушается на протяжении многих лет.

Отрывки, источник: «Россия. Особый путь» -диалог Андрея Лошака и Максима Шевченко

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...