Friday, February 27, 2015

Stereoscope Ukraine: как закончить войну? - colta.ru

Что думают в Украине о том, что происходит со страной сегодня? Один раз в неделю пять украинских авторов отвечают на вопросы художника и журналиста Евгении Белорусец.

Stereoscope Ukraine — Украина. Пять голосов

Евгения Белорусец:
Украина на протяжении последнего года порой казалась онемевшей страной — так мало считались с ее реальностью те или иные участники многократных переговоров о мире. Действительно ли международные коммуникации не работают, если после соглашений в Минске война продолжилась?
Взрывы, подобные случившемуся в Харькове, становятся повседневностью мирных городов Украины — и это ставит под угрозу нашу защищенность, демократическое будущее нашего общества. Что необходимо предпринять для того, чтобы наступил мир? Санкции, поставки оружия или дипломатия, совет Украине «отказаться от Донбасса» — что приведет к тому, что война на Восточной Украине наконец закончится?

Вопрос второй. Как закончить войну на Восточной Украине?

Олена Степова:
Я и тысячи моих земляков — вынужденные переселенцы. Мы бежим от войны по своей земле. Но куда мы бежим? Где она, граница войны?
Моя подруга уехала из Донецка в Мариуполь, потеряв имущество и поседев в тридцать шесть лет. Только начала приходить в себя — и обстрел.
Они бежали босиком по осколкам стекла, скользя на крови убитых и неся на себе ребенка. Им повезло. Снаряд попал в соседний автомобиль.
А весь мир в этот момент обсуждал минские договоренности, гордясь достигнутым «перемирием».
Почему боль Украины не слышит мировое сообщество и не боится повторить нашу судьбу?
С самого начала войны был навязан термин АТО — антитеррористическая операция, проводимая СБУ против кучки местных террористов. А у «местных» террористов были российская прописка, российское оружие, и они не знали, где находятся местные шахты.
Внешний агрессор (Россия) заинтересованными в войне лицами был заменен на внутреннего — жителей Донбасса.
Сегодня нужно отдать Донбасс, завтра Харьков, послезавтра — Киев и Львов.
Конфликт не решит дипломатия, вооружение или «миротворцы».
Конфликт решит полная блокада России. Интересно, а счета Путина или депутатов Госдумы, поддерживающих уничтожение Украины, арестованы в Европе?

Иван Яковина:
Украина может победить в войне в Донбассе только в одном случае — если для своего спасения решится на нестандартные, асимметричные шаги. Киев должен смириться с реальностью, поняв, что полной блокады России, как о том мечтает Олена Степова, не будет. Даже Украина не готова пойти на разрыв связей с РФ, поэтому верх наглости — требовать этого от Европы и остального мира.
Сейчас это просто невозможно. Но возможно другое: Киев должен сломать правила военно-политической игры, навязанной Владимиром Путиным, чтобы заставить российского президента на ходу менять свои планы и совершать ошибки.
Этой цели могла бы послужить угроза Киева провести одностороннее размежевание с Донбассом по примеру ухода Израиля из сектора Газа в 2005 году. Восток Украины интересует Москву лишь в качестве рычага давления на Киев изнутри Украины, самостоятельной ценности у него нет.
Отказ Киева от Донбасса сделал бы невозможной реализацию стратегической цели Кремля — создания на месте современной Украины конфедерации, восточной частью которой будет управлять Москва, а содержать этот регион — Киев.
Более того, поскольку самостоятельно Донбасс нежизнеспособен, именно России пришлось бы оплачивать его восстановление и текущие расходы в случае размежевания с Украиной. Подобные затраты никак Москва не планирует и брать на себя не желает.
Таким образом, даже угроза Киева объявить об отказе от Донбасса вызвала бы большое смятение в Кремле, где просто не знали бы, как реагировать на такой поворот событий.
Российская пропаганда утверждает, что Восток Украины сражается «за свободу». Предоставление сепаратистам этой «свободы» теоретически должно бы привести к завершению войны, если только за ней нет другого смысла — например, установления российского контроля над Киевом.
Угроза размежевания вынудит Владимира Путина пойти на прямые переговоры с Украиной, поскольку ее реализация полностью разрушила бы именно его планы, а вовсе не планы лидеров сепаратистов.

Борис Херсонский:
Радикальная уступка, предлагаемая Иваном, — отказ от Донбасса — не решит проблему. Прежде всего — там живут люди, идентифицирующие себя с Украиной. И, к слову, никогда укрепление позиций противника не останавливало его.
В день, когда я писал этот текст, в Одессе хоронили двух погибших бойцов батальона «Азов».
На теле одного из них — следы пыток. Его хотели хоронить в закрытом гробу. Мать сказала — откройте. Пусть все видят.
На фоне ежедневных смертей, на фоне циничного поведения России, решившей «все отрицать», пассивность нашего руководства и, что греха таить, — медлительность и нерешительность наших несостоявшихся (?) союзников выглядят недостойно.
Единственное, что позволяет их понять, — никто не хочет большой войны. Кроме одной могущественной страны. Кроме страны-агрессора. Кроме России. Сегодня в этой стране власть фактически сосредоточена в руках одного человека. В его распоряжении — армия, оснащенная современным оружием. У него — ядерный чемоданчик.
Владимир Путин — действительно пугающая фигура. История красноречиво говорит о том, что бывает, когда огромная власть сосредотачивается в руках диктатора. И еще — история говорит, что путем «умиротворения» агрессора нельзя предотвратить войну. Ее можно отодвинуть, отложить на потом.
Сегодня Украина лежит на алтаре очередного Молоха. И, увы, многим эта жертва кажется допустимой. Многим кажется, что, поглотив территорию Крыма и Донбасса, Молох остановится...
Украина — не единственная постсоветская страна, в которой проживает русское и русскоговорящее население. После грузинской войны мы задавали себе вопрос — кто следующий? Следующей оказалась Украина.
Но вопрос остался — кто следующий?

Олександра Дворецкая:
Для того чтобы конфликт в Донбассе закончился и наступил мир, Россия должна прекратить свое существование. По крайней мере, в том виде, в котором она существует сегодня, — большая бедная империя.
Поставки оружия не приближают мир, меняя только динамику конфликта на Востоке Украины. Россия, как и прежде, воюет количеством: население в России большое, а людей, жизни которых ценят, у политической элиты нет. Военное превосходство перед армиями мира — мыльный пузырь, но условный «Запад» научился ценить спокойствие за последние 70 лет и не спешит от него отказываться.
Варианты дипломатических переговоров при условии отсутствия изменений в самой России возможны, но при этом в Донбассе постоянно будет поддерживаться напряжение. На украинофобию, теракты и политические преследования денег в России будет хватать.
Если и можно допустить мысль о том, чтобы отказаться от Донбасса-территории, то нельзя отказаться от Донбасса-людей. России (читай — Путину) не нужен Донбасс с разрушенными инфраструктурой, предприятиями и депрессивным населением, у нее хватает своих таких и территорий, и населения. Понятно, что целью российской политики является создание постоянных проблем для Украины, для ее власти, для ее внешнеполитического курса. Если вспомнить обо всем развитии конфликта, можно понять, что откупиться от этой войны, «отдав» Донбасс, не получится, проблемы дальше будут распространяться на Харьков, Одессу, Николаев.
Мир, к сожалению, возможен в том случае, когда внутренние проблемы в России — изоляция, экономические проблемы из-за санкций, падение уровня жизни и недовольство прогрессивного населения растущими политическими репрессиями — развалят страну, что заставит не просто Путина уйти с поста главы государства, а изменить подходы к системе управления. К этому времени политической элите должно быть слишком дорого и неудобно думать об Украине.

Роман Дубасевич:
Одна моя знакомая взволнованно спрашивала меня о событиях в Одессе, которые также вспоминает Борис Херсонский: «Сколько за всем этим можно наблюдать? Почему Европа молчит о нарушениях перемирия? Как достучаться до европейцев?»
Между тем в позапрошлую субботу я стал свидетелем того, как в Германии отмечали 70-ю годовщину бомбардировки Дрездена. Почти каждая телевизионная дискуссия заканчивалась упоминанием того, что в двух часах перелета подобный кошмар переживают соседи-европейцы, немцы впервые произносили слово «Дебальцево»...
Я понял, что немцы наконец поняли ужас происходящего в Украине. Этого пришлось ждать почти год.
Теперь слово за политиками. Мировое сообщество должно ужесточить контроль над соблюдением перемирия и подумать о введении миротворческого контингента. В то же время не менее важно отговорить украинское руководство от безумной идеи «обломать России зубы» и обороняться «до последнего патрона».
Самым сильным оружием Украины является то, как она сможет в этих сложных обстоятельствах позаботиться о своих гражданах независимо от их местонахождения — на материковой части или под контролем сепаратистов.
Несмотря на то что сюжет об изуродованных солдатах транслировало несколько каналов, я не в силах был его смотреть. Не в последнюю очередь потому, что его ужасы просто парализуют мой ум, оставляя в нем место лишь для одного — отчаяния, мести или ожесточенного сопротивления. В этом смысле сдача Дебальцево — не предательство, как об этом кричат горячие батальонные головы, а, возможно, единственный правильный шаг. Начало трудного и непопулярного пути, который мы сможем пройти только вместе с мировым сообществом.

источник

*
UPD, источник:
Иван Яковина:
Я чувствую, что линия фронта, линия разрушения и смерти, прочерченная и через мое сознание, причиняет постоянную тупую боль. Единственным избавлением от этой боли было бы прекращение войны, которое, в свою очередь, возможно только при условии отстранения от власти вдохновителя и главного ее спонсора — Владимира Путина. Боюсь, что для этого человека у меня не осталось ни добрых слов, ни объективности. С моей, сугубо личной, точки зрения, он и есть война, которую необходимо срочно прекратить, устранив саму причину нарастающей боли.

Борис Херсонский:
Главные перемены — внутренние, они создают некий фон бессмысленности и опустошенности, в дни войны все, что ты делаешь, кажется мелким и ненужным ни твоей стране, ни твоим друзьям, ни тебе самому. Иногда кажется, что тобой движет иллюзия или инерция (что почти одно и то же) мирной, осмысленной жизни. И еще — понимаешь, что оставаться самим собой — единственная возможная форма сопротивления.

Олена Степова:
Прожив год войны, я стала похожа на выгоревшую Донецкую степь. Мои мысли, как остовы сломленных веток, устало смотрят в задымленное небо.
Черные воронки, окопы, сгоревшая техника, предательство, боль, страх и желание выжить — это наши со степью шрамы.
До войны я жила в Луганской области, и война украла у меня дом, работу, кардинально изменила планы и мой характер. В какой-то момент страха и отчаяния под канонаду русских «Градов» умерла Елена Степанец и родилась Олена Степова.
Мое рождение было связано с желанием защитить свой край от яда русского шовинизма, шепчущего на ухо Украины «убей его, убей», внушающего ненависть к жителям Донбасса. Каждая информационная волна «все жители Донбасса — предатели, воюющие на стороне ДНР-ЛНР» отводила взгляд Европы и Украины от настоящих оккупантов.

Роман Дубасевич:
С начала Майдана я, как и многие мои соотечественники, сделался зависимым от новостей. При этом мое внутреннее напряжение росло вместе с расстоянием от места событий.
...Одним из самых ярких переживаний этого времени был концерт музыки Джорджа Гершвина во Львовской филармонии за три дня до кровавого расстрела Майдана. Попал я туда со своим другом-швейцарцем, который в разгар концерта шепнул: «Мне кажется, что эта музыка настолько прекрасна, что сметет любое насилие». И хотя конферансье деликатно опустила факт еврейского происхождения композитора, говоря что-то туманное о мотивах из американского фольклора, в тот миг у меня родилась надежда, что переполненный львовский зал на Гершвине рано или поздно поможет Украине преодолеть ад кровопролития. И даже последующая вспышка насилия и война не сумели ее поколебать.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...