Tuesday, January 13, 2015

Елена Цезаревна Чуковская (1931-2015)

Елена Цезаревна: К юбилею внучки Чуковского (2011)

...интереса к знаменитостям у меня не было никакого никогда, я, скорее, их сторонилась.

Иван Толстой: Все-таки вы упомянули Цветаеву и то, что ваши детские глаза ее видели. Опишите эту сценку.
Елена Чуковская: Единственное, что я ясно помню, потому что я об этом думала потом: тогда ей было 48 лет, и мне казалось, что это старуха совершеннейшая. Я никакого большого внимания на нее не обратила, но я помню очень старую женщину, которая приходила один раз к нам в Чистополе.

Иван Толстой: Во что была одета?
Елена Чуковская: Не помню, кажется, никак, я бы сказала.

Иван Толстой: Голос?
Елена Чуковская: Голос тоже не опишу. Вот только впечатление возраста сохранилось.

**
Предсмертные письма Елены Чуковской (6 января 2015)

Елена Цезаревна родилась в Ленинграде 6 августа 1931 года, в семье Лидии Корнеевны Чуковской и литературоведа Цезаря Самойловича Вольпе. После развода вторым мужем Лидии Корнеевны стал физик-теоретик и популяризатор науки Матвей Петрович Бронштейн, расстрелянный в начале 1938 года. Отец же Елены Цезаревны Цезарь Вольпе погиб в 1941 при эвакуации из Ленинграда на Дороге жизни.

После войны уже в Москве Елена Цезаревна закончила химический факультет Московского университета и несколько десятилетий проработала по специальности в НИИ элементоорганических соединений. Она – кандидат химических наук.

С молодых лет она стала помогать своему деду, выполняя литературные обязанности, и Корней Иванович записал в своем дневнике: «...с Люшей необыкновенно приятно работать, она так организована, так четко отделяет плохое от хорошего, так литературна, что, если бы я не был болен, я видел бы в работе с ней одно удовольствие».
Сегодня я попросил ближайшего друга Елены Цезаревны писательницу и журналистку Сильву Рубашову, живущую в Лондоне, рассказать об истории их знакомства.

С. Рубашова:
...у меня сохранилось, я думаю, писем 200-300 от Люши, а на компьютере, я не побоюсь, у меня несколько тысяч ее депеш. Мы переписывались все эти 55-56 лет очень часто, а в последнее время мы очень часто виделись. Ее последняя очень показательная записка мне была уже из больницы, из Каширки — это 28 ноября. Это не последняя, а предпоследняя:

«Я в больнице на Каширке. На следующей неделе будет операция. Больница самая лучшая у нас. Когда меня привезли сюда на «скорой» и посадили записаться в книгу прибывших, я подняла глаза — передо мной висел портрет Сталина в календаре. Я стала возмущаться, что принимают под портретом преступника, а это наша самая лучшая больница с лучшими врачами и чудесными сестрами. Пропала наша Россия, в ней все перемешано. В моей отдельной чудесной палате нет полотенец, туалетной бумаги, градусников, все надо приносить с собой. У меня все есть, привезла Марина, но люди едут со всей страны. Это главная наша больница, а этой больнице срезали бюджет в половину. Надо приносить с собой даже ложки, вилки и тарелки. Мне все принесли. Но когда меня везут по коридору, я вижу очереди несчастных, усталых больных людей с сумками и ужасом в глазах».

А это вот последнее письмо:
«Операция будет во вторник. В субботу мне сюда прислали верстку маминой последней книги, и я стараюсь ее прочесть, внести поправки. Каждый день приезжает моя приятельница и помощница по предыдущим книжкам, и я ей диктую исправления. Постараюсь успеть. Осталось у меня всего два дня».

Это последние слова, и в этом вся Чуковская. Вот ее абсолютно легендарная работоспособность, трудолюбие, обязательность и все прочее. Она для меня всегда была, есть и будет самый светлый, самый дорогой мне человек на все отпущенное мне время. Точка.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...