Wednesday, November 19, 2014

Почему врачи умирают иначе /Why Doctors Die Differently

Несколько лет назад Чарли (известный ортопед и мой учитель) обнаружил у себя в животе опухоль. Это оказался рак поджелудочной железы. Диагноз был поставлен одним из лучших хирургов страны, автором уникальной методики при раке поджелудочной железы, втрое (с 5 до 15%) увеличивающей шансы не умереть в ближайшие пять лет, впрочем, при невысоком качестве жизни.
Но 68-летнего Чарли это не заинтересовало. На следующий же день он выписался, закрыл свою практику, и больше никогда не переступал порога больницы. Последние месяцы жизни он провел с семьей. Через несколько месяцев он умер у себя дома. Он отказался от химиотерапии, от облучения, от операции. Страховая компания не много потратила на него.

Мы не любим говорить об этом, но доктора тоже умирают. И самое интересное в том, что американские врачи лечатся гораздо меньше остальных жителей страны. Они точно знают, как всё будет происходить, каковы их шансы, они могут получить любое лечение, какое только пожелают. Но они предпочитают уйти спокойно и естественно.

Конечно, врачи, как и все остальные люди, хотят жить. Но часто они заранее обсуждают границы возможностей современной медицины со своими семьями. Они хотят быть уверены, что когда придет время, близкие не станут предпринимать героических усилий по их спасению. Они не хотят, например, чтобы в последние мгновения им ломали ребра, проводя сердечно-легочную реанимацию (а это неизбежно, если ее делают по правилам).

В своей статье от 2003 года Джозеф Джей Галло (Joseph J. Gallo) и другие рассказали о желаниях врачей касательно принятия решений о конце жизни. Опросив 765 докторов, они пришли к выводу, что 64% из опрошенных уже подготовили «дальнейшие инструкции» — какие шаги должны и какие не должны быть предприняты, если у них обнаружится неизлечимое заболевание. Среди обычных людей так сделали только 20%. Как и следовало ожидать, инструкции чаще были написаны врачами старшего возраста, чем молодыми.

Почему такая большая разница между врачами и пациентами? Случай с реанимацией — показателен. Согласно исследованию, проведенному Сьюзан Дием (Susan Diem) и другими, реанимацию изображают по телевидению так, что она успешна в 75% случаев, и 67% пациентов отправляются домой. На самом же деле по данным на 2010 год из 95.000 случаев лишь 8% пациентов реанимации прожили дольше одного месяца, а из них лишь 3% смогли вести более-менее нормальную жизнь.

В отличие от предыдущих эпох, когда врачи просто делали то, что считали наилучшим, наша современная система основана на выборе пациента. Врачи пытаются уважать желания пациентов, но когда те спрашивают: «А как бы поступили Вы?» — зачастую мы уходим от ответа. Мы не хотим навязывать уязвимым людям свои взгляды.

В результате больше людей получают бесполезную помощь по «спасению жизни» и меньше людей умирают дома, чем, скажем, 60 лет назад. Профессор, сиделка Карен Keль (Nursing professor Karen Kehl) в своей статье под названием «Движение к миру: Анализ концепции “хорошей смерти”» (Moving Toward Peace: An Analysis of the Concept of a Good Death) рассказала о признаках «достойной смерти», среди них: находиться в комфорте, иметь уход с вовлечением членов семьи, иметь чувство защищенности, максимально поддерживать отношения. Больницы на сегодняшний день удовлетворяют лишь некоторым из этих требований.

Письменные инструкции могут дать пациентам гораздо больше контроля над тем, как завершить жизнь. Но хотя многие из нас считают неизбежными налоги, с мыслью о неизбежности смерти смириться сложнее. Именно это удерживает подавляющее большинство американцев от заблаговременной подготовки инструкций.

Несколько лет назад, в возрасте 60 лет, у моего старшего двоюродного брата Тотча (Torch, в переводе с английского буквально «факел», кстати, он родился в домашних условиях при свете горелки, то есть факела) случился припадок. Это оказалось результатом рака легких, который затронул и мозг. Мы узнали, что агрессивное лечение (включающее от 3 до 5 посещений больницы в неделю для химиотерапии), он проживет, возможно, еще четыре месяца.
Тотч не был врачом, но он знал, что хочет от жизни качества, а не только количества. В итоге он отказался от лечения, взял таблетки от отека мозга и переехал ко мне.
Мы провели следующие восемь месяцев вместе, с таким удовольствием, какого не испытывали за последние десятилетия. Мы впервые в его жизни съездили в Диснейленд, тусовались дома. Тотч был заядлым болельщиком, он с удовольствием смотрел спортивные программы по телевизору и ел то, что я готовил. У него не было сильных болей, и он оставался бодр духом.
Однажды он не проснулся. Он провел три дня в комоподобном сне и затем умер. Расходы на его лечение в течение 8 месяцев составили $20 за лекарство от отека мозга.

Что касается меня, у моего врача записаны мои пожелания. Их легко исполнить, так как они общие для большинства врачей. Никакого героизма; я тихо уйду в спокойную ночь. Как мой наставник Чарли. Как мой двоюродный брат Тотч. Как многие из моих коллег-врачей.

Доктор Кен Мюррей
—Dr. Ken Murray is retired clinical assistant professor of family medicine at the University of Southern California.
источник: Why Doctors Die Differently

см. также

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...