Wednesday, September 03, 2014

Франц Марк: Животные казались мне прекраснее и чище людей / Franz Marc (1880-1916)

Франц Мориц Вильгельм Марк (Franz Moritz Wilhelm Marc) родился 8 февраля 1880 года в Мюнхене в семье Вильгельма Марка (Wilhelm Marc), юриста и художника-любителя.

На одной из своих картин отец изобразил 15-летнего Франца (вверху).

В детстве будущий живописец отличался застенчивостью и склонностью к мечтам и размышлениям. В семье его называли «маленький философ». Эти черты характера поощрял в нем старший брат Пауль, впоследствии известный ученый-византинист.
В последние годы пребывания в гимназии Франц особенно увлекался философией Фридриха Ницше и музыкой Рихарда Вагнера.
Первоначально он хотел посвятить себя изучению теологии и мечтал о стезе сельского священника (София, мать будущего художника была строгой кальвинисткой).
Ф. Марк. Портрет матери (1902)
Немного позднее он подумывал о занятиях философией и даже поступил в 1899 году на философский факультет Мюнхенского университета.
И лишь во время прохождения обязательной военной службы Франц Марк решил стать художником.

В 1900 году Марк был принят в Мюнхенскую Академию художеств, где учился в течение нескольких лет под руководством посредственных академических живописцев Габриэля Хакля и Вильгельма фон Дица.
В начале века Мюнхен был признанным художественным центром Германии. Вкусы мюнхенской публики определяла господствующая манера модного светского портретиста Франца фон Ленбаха — артистически небрежная, в темных тонах живопись. Направление символизма было представлено творчеством Франца фон Штука, последователя популярного швейцарского художника Арнольда Беклина. Штук также преподавал в Академии в годы обучения там Марка; среди его учеников были Пауль Клее и Василий Кандинский, которым позднее было суждено стать близкими друзьями Франца Марка.

В Академии Марк приобрел профессиональное мастерство, но система преподавания исторической живописи в традициях XIX века была ему глубоко чужда.
Мечта бежать из этой удушающей художественной атмосферы осуществилась весной 1903 года, когда Марк уехал на полгода во Францию. Здесь, на выставках и в музеях Парижа, он открыл для себя цветные рефлексии импрессионистов и мощную пластику Эдуарда Мане, аскетичные формы древнего искусства из собраний Лувра и линейную декоративность японской гравюры. Быстро впитывая уроки искусства, Марк искал свой стиль и свои сюжеты.

Ф. Марк. Индерсдорф (1904)
Кратковременные эпизоды его биографии — увлечение стилем модерн и сентиментальным лиризмом немецкого почвенничества — только способствовали осознанию собственных эстетических воззрений. Уже в середине первого десятилетия века в искусстве Марка обозначилась противоположная академическому натурализму его учителей тенденция двухмерности цветового и линейного арабеска.

Покинув стены академии, он снял мастерскую в мюнхенском квартале Швабинг и начал работать самостоятельно.
В 1906 году Франц вместе со своим старшим братом Паулем, специалистом по Византии, путешествует по Греции, посещая гору Афон, Салоники и другие места.

Ф. Марк. Фреска (1904-1908)
Вторая поездка во Францию состоялась в 1907 году.
Живя в Париже почти полгода, Франц Марк посещает городские музеи, копирует знаменитые полотна – традиционная для художников форма изучения и развития техники. Огромное влияние оказали на молодого живописца произведения Ван Гога.
В Париже Франц вошел в артистический круг, познакомился со знаменитой Сарой Бернар.

В 1907 году Франц Марк впервые показал на выставке большой живописный эскиз для гобелена «Орфей и звери» (Мюнхен, Ленбаххаус). Фризообразная композиция эскиза как бы воскрешает забытое видение земного рая — певец, идущий по цветущему лугу в окружении послушных божественным звукам зверей и птиц.
Известно, что свой интерес к животным художник подкреплял всесторонним изучением предмета.
Ф. Марк. Слон (1907)
Он читал об обращении с животными в монастырях ордена францисканцев; его настольной книгой была «Жизнь животных» Альфреда Брема; в знаменитом берлинском зоопарке делал зарисовки с натуры, а в зоологическом музее — штудии скелетов животных; исследовал соотношение внешней формы и внутренней структуры.

Ф. Марк. Мёртвый воробей (1905)
...Швабинг был средоточием богемной жизни, здесь быстро завязывались знакомства...
В произведениях, написанных Марком около 1910 года, отразилось его душевное состояние этого периода, неуравновешенное и чреватое срывами. Много лет длился мучительный роман с замужней художницей Анеттой фон Экардт (Annette Von Eckardt; она была старше Франка на 9 лет).
В 1907 году - литературный, в духе Достоевского брак из сострадания с Марией Шнюр (Marie Schnuer), закончившийся крахом благих намерений.
Позже пылкий Франц оказался внутри любовного треугольника, будучи в связи с двумя Мариями: Мари Шнюр и Марией Франк (Maria Franck).

Обе Марии запечатлены в небольшом этюде «Две женщины на холме» (1906), вверху.

Ставший вскоре лишь формальностью, первый брак не давал художнику возможности узаконить его отношения с Марией Франк до 1911 года.
Ф. Марк. Голова девушки (с Марии Франк, 1906)
Внешне они не казались подходящей парой – Франц, утонченный интеллектуал с благородными чертами, и Мария с грубоватым крестьянским лицом.
(Мария и Франц Марк с собакой, 1911 год)
Но именно она, сердечная и открытая, стала его верной спутницей.

«С раннего возраста я воспринимал людей уродливыми. Животные казались мне прекраснее и чище», — писал Марк.
Но это не означало отказа от гуманистических ценностей. Образ животного стал изобразительной метафорой естественного, не изуродованного цивилизацией человеческого духа — такого, каким он должен быть по мысли художника.

В 1910 году произошло важное событие в жизни Франца Марка: он познакомился с молодым немецким экспрессионистом Августом Макке (August Macke, 1887 – 1914).
Завязалась крепкая дружба. Макке стал единомышленником Франца на недолгие оставшиеся им обоим годы жизни.

Близость Мюнхена помогает общительному Макке сойтись с художниками, объединившимися позднее в «Синем всаднике», особенно с Францем Марком и Паулем Клее. Макке с интересом следил за их творческими поисками, участвовал в их проектах (например, в альманахе), по возможности помогал им, ведя переговоры с галеристами, меценатами, устроителями выставок.
Однако он не во всем разделяет эстетические взгляды «Синего всадника», которые кажутся ему порой излишне претенциозными или, по его выражению, идущими «слишком от головы».

С Францем Марком у Макке завязались самые сердечные дружеские отношения.
С июня по ноябрь 1910 года они проработали вместе под Мюнхеном в деревушке Зиндельсдорф, где жил Марк. Этот период активного взаимовлияния оказался для обоих художников чрезвычайно важным и плодотворным. Марк и Макке едут вместе в Париж, где знакомятся с цвето-световыми экспериментами Робера Делоне, для которых Гийом Аполлинер придумал название «орфизм». (из статьи)

В 1910 году в ответ на просьбу мюнхенского издателя Рейнхарда Пипера прокомментировать тему «животных в искусстве» Франц Марк писал:
«Я не ставлю своей целью изображение только животных... Я хочу обострить свое восприятие органического ритма всех вещей, расширить пантеистическое ощущение мира, живого пульсирующего потока крови в природе, деревьях, животных и воздухе... Я не знаю лучшего способа подобного "оживления" искусства, чем изображение животных».
Именно тогда, в 1910 году, Марк сформулировал свое эстетическое кредо, которое сам он описывал терминами «оживление», «пантеизм», «чистота», «ритм».

«Три красные лошади» (1911, Рим, коллекция П. Гейер) — первый законченный образец уникального звериного стиля Франца Марка.
Конь был любимым «героем» художника, воплощением красоты и совершенства природных сил. Все лето 1910 года, поворотного в творчестве Марка, художник провел в деревушке Зиндельсдорф, наблюдая пасущихся в лугах лошадей. Он делал беглые зарисовки, которые вылились в три варианта картины «Лошади на пастбище».
(Лошади на пастбище, 1910)

Но только четвертый вариант, «Три красные лошади», суммировал натурные наблюдения в отточенный символический образ. Грация благородных животных, изображенных в разных поворотах и слитых в триединое целое, напоминает кружащийся ритм танца.
Franz Marc- Grazing Horses IV (The Red Horses), 1911
Глубокие мерцающие цвета — красные тела на фоне желто-зеленого луга, голубых камней и пурпурно-лиловых отблесков уходящего солнца — раскрывают новые эмоциональные возможности колорита в живописи.

В 1911 году Франц Марк познакомился с русским художником Василием Кандинским, который уже пятнадцатый год жил в Мюнхене. Франц Марк и Август Макке горячо поддержали идею Кандинского об издании специального альманаха, на страницах которого авангардисты могли бы высказывать свои взгляды на искусство. Так возник «Синий всадник» (Der Blaue Reiter). Душой издания и артистического кружка, сплотившегося вокруг него, были Василий Кандинский и сам Франц Марк.
(«Синий всадник»: слева Мария Франк и Франц Марк, 1911)
Художники этого объединения, среди которых были также Генрих Кампендонк, Лионел Фейнингер, Пауль Клее, Альфред Кубин, продолжали развивать принципы немецкого экспрессионизма, провозглашенные в 1905 году живописцами группы «Мост» в Дрездене.

«Синий всадник — это мы двое», — сказал позднее Кандинский.
Вместе, присвоив себе, по словам Кандинского, «диктаторские полномочия», они готовили выставки «Синего всадника», вместе редактировали одноименный альманах. Даже появление названия «Синий всадник», которое, как вспоминал Кандинский, родилось за кофейным столиком в саду Зиндельдорфа, свидетельствует о легкости взаимопонимания двух художников:
«Мы оба любили синий цвет, Марк — лошадей, я — всадников. И название пришло само».
(Ф. Марк и В. Кандинский, 1911)
Декабрь 1911 - январь 1912: Франц Марк показал первые свои работы на выставке «Синего всадника», организованной в мюнхенской галерее Thannhauser Galleries.
Мюнхенская выставка группы и опубликованный позднее альманах принесли художникам «славы дань: кривые толки, шум и брань». И публика, и пресса были возмущены этой революционной живописью, с отпечатком радикальной свободы красок и цветов. Всюду слышалось: «Мазня, цветная пачкотня».
Это был апогей движения немецких экспрессионистов. Выставка была показана также в Берлине, Кёльне, Хагене и Франкфурте.

Упоминавшаяся выше картина «Две женщины на холме» (1906) – одна из немногочисленных работ художника, где изображены люди.
Ф. Марк. Синяя лисица (1911)
Почти на всех его картинах, акварелях и гравюрах мы видим животных: оленей, быков, коров, кошек, собак, тигров, обезьян, лисиц, кабанов.
Ф. Марк. Бык (1911)
Hо чаще всего — лошадей. Их он навсегда полюбил в годы обязательной военной службы.
Но анималистом Франц Марк не был: зверь для него – не реалистическая «натура», а высшее существо, символ естественного, чистого, совершенного и гармоничного бытия. «Звериное» видение мира представлялось ему чем-то вроде окна в недоступное человеку царство природы:


«Разве есть для художника что-либо более таинственное, чем отражение природы в глазах зверя? Как видят мир лошадь или орел, косуля или собака? Насколько убого и мертво наше стремление помещать животных в ландшафт, который видят наши глаза, вместо того, чтобы проникнуть в их души».

Франц Марк стоит особняком в движении экспрессионизма. Романтическое стремление к идеалу, поиск внутренней гармонии особенно ощутимы в таких его работах, как «Голубая лошадь» (1911, Мюнхен, Ленбаххаус), «Бык» (1911, Нью-Йорк, Музей Гуггенхейма, вверху), «Белая кошка» (1912, Галле, галерея Морицбург, внизу), «Собака, глядящая на мир» (1912, Цюрих, частное собрание, вверху справа).

Эти свойства отличают искусство Марка от творчества других экспрессионистов с их напряженной экзальтацией цвета и формы. Однако накануне первой мировой войны в творчестве Марка появилось тревожное настроение. Это было скорее интуитивное предчувствие надвигающейся катастрофы, чем рациональное осознание исторической ситуации.

В 1913 году Марк пишет картину «Волки» (Мюнхен, Ленбаххаус, вверху) — стаю алчных зверей, вносящих огонь войны и разрушения в мирную идиллию природы.

В том же году он создает свою знаменитую «Башню синих лошадей» (местонахождение неизвестно), где некогда гармонический образ лошади становится звеном устрашающе неустойчивой конструкции громоздящихся и рушащихся форм.

Кульминацией тревожных предчувствий стала картина «Судьбы животных» (1913, Базель, Художественный музей). По признанию самого художника, он лишь впоследствии ощутил в полной мере пророческий характер этих картин: в разломах и сдвигах форм ему явственно слышался «гул копыт апокалиптических всадников».
Это самое известное полотно Франца Марка. Он закончил его в 1913 году, когда «всё общество было пронизано ощущением грядущего катаклизма».
На заднике картины Франц Марк написал: «И всё живое пылает в агонии» ("Und Alles Sein ist flammend Leid"). Уже будучи на фронте, художник писал жене об этой своей картине: «...это сродни предчувствию грядущей войны — сокрушительной и жуткой. Мне даже трудно поверить, что это я создал такое полотно».

Подзаголовок «Деревья показывают свои кольца, животные – свои жилы» подчеркивает трагическую идею полотна: только срубленные деревья обнажают кольца, только мертвые звери обнажают нутро. Лесная чаща предстает на картине как символ потаенного мира природы, который разрушается и гибнет под напором неведомой грозной силы. В апокалиптическом хаосе мы различаем хищные красные всполохи и лучи, падающие стволы, мятущихся коней, испуганно сгрудившихся оленей, ищущих укрытия кабанов, а в центре полотна – как олицетворение невинной жертвы – голубую лань, поднявшую голову к небу.
Эта картина-реквием, ставшая пророчеством грядущей войны, – одно из последних крупных произведений Марка, в котором он сохранил связь с фигуративной живописью.

В последний год творчества (1914) Марк открыл для себя возможности живописи вне реальных предметных форм. «Картина с коровами», «Борющиеся формы», «Тироль» [внизу] (все три — Мюнхен, Баварские государственные собрания) последовательно демонстрируют тот путь, по которому двигался художник, переступив порог реализма.

Взрывчатая динамическая структура этих полотен, мощный ритм цветовых сочетаний позволяли ожидать развития принципов абстрактного искусства. Правда, во фронтовом блокноте Марк, рядом с абстракциями, по-прежнему рисовал оленей и своих любимых лошадей.

«Я уезжаю в четверг... сейчас нам нужно замолчать и дать слово мировой истории».

Ф. Марк. Спящая собака. 1909 год
Разделяя общую для части немецкой интеллигенции иллюзию духовного обновления, которое должна была принести с собой героическая победная война, Франц Марк в августе 1914 года ушел добровольцем на фронт, записавшись в кавалерию.

Дни перед отъездом он провёл дома в Риде (Ried) под Бенедиктбейрен: в своём ателье в саду, где паслись косули, и где у Русси (белой пастушьей собаки) был свой маленький рай. Франц Марк и его жена Мария только в апреле 1914 года переехали сюда, в собственный основательный дом.

Спустя несколько недель, проведённых в казармах полевой артиллерии, Марк отправляется на пограничные сражения за Лотарингию. Из «Синего всадника» художник превратился в конного фронтового связиста. И всё же он находит время для верховых прогулок в ночи, под звёздным куполом неба. Полевой почтой он отправляет письма Марии в Рид:
«Мне так спокойно, нет никакого страха перед грядущими трудностями».

(справа: Франц Марк и пёсик Русси, рисунок Августа Макке)

Но уже через несколько дней война показывает свое истинное лицо: «Трупный запах на многие километры вокруг невыносим».
Вскоре заболевший Марк лежит в лазарете в Руре.

В октябре 1914 года его настигло известие о гибели 27-летнего Августа Макке...
В некрологе, посвященном другу, Ф. Марк писал:
«С его смертью внезапно надломился прекраснейший и смелый поворот немецкого художественного развития; никто не в состоянии его продолжить.
Каждый идет своей дорогой; и, где бы мы ни встретились, нам будет всегда его недоставать. Мы, художники, хорошо знаем, что с его уходом гармония красок в немецком искусстве во многих его мелодиях должна потускнеть, звук стал приглушенным и сухим.
Из всех нас именно он дал цвету самое светлое и чистое звучание, столь же светлое и чистое, каким было все его существо».
(из статьи)

К февралю 1916 года, как видно из писем художника к жене, «он тяготеет к военному камуфляжу». Он разработал технику росписи брезентовых тентов и чехлов для укрытия артиллерии от разведки с воздуха, в стиле смелого пуантилизма. Франц Марк создал серию из девяти таких «росписей по брезенту», в стилях, которые варьировались «от Мане до Кандинского»; причем, по словам художника, именно Кандинский наиболее эффективен против самолетов противника, летающих на высоте в две и более тысяч метров.

С фронта Марк писал множество писем, излагая свою философскую эстетику.
При нем всегда был блокнот с набросками картин, которые он надеялся написать, как только выдастся возможность.

После проведения мобилизации в германскую армию, правительство составило список выдающихся художников, которых в целях безопасности следовало избавить от пребывания на фронте. Франц Марк был одним из этого списка. Но еще до того, как приказ об освобождении достиг фронтовых частей, художник погиб. Во время одного из разведывательных выездов конница попала под обстрел, Франц Марк был убит осколком снаряда, попавшим ему в голову.
Это случилось 4 марта 1916 года в битве под Верденом. В бессмысленной битве, длившейся едва ли не полгода и унесшей 335 000 жизней со стороны Германии и 360 000 со стороны Франции.

После смерти художника в Мюнхене и Берлине были организованы его мемориальные выставки.

В 1936-37 гг. нацисты заклеймили творчество позднего Ф. Марка как «дегенеративное искусство»; с выставок в музеях Германии было изъято около 130 его работ.

[Радио Свобода:
В 1937 году нацистами была открыта выставка «Дегенеративное искусство», на которой было представлено около 650 произведений художников, чье творчество не вписывалось в генеральную линию нацистской партии в области искусства.
Это были классики модерна, а также авторы еврейского происхождения и коммунистических убеждений. Среди отвергнутых художников были, в частности, Отто Дикс, Василий Кандинский, Эль Лисицкий, Марк Шагал, Макс Эрнст, Алексей фон Явленский.]


Дом в Мюнхене, где родился художник, отмечен памятной доской (вверху слева; справа - могила Франца и Марии).

Художественное наследие Франца Марка составили 240 произведений живописи, 451 рисунок, 63 гравюры, 87 набросков в письмах и открытках, 30 предметов прикладного искусства, 17 скульптур и 32 записные книжки. За этими скромными цифрами — напряженная творческая жизнь, сжатая в очень короткий срок, полная стремления к духовному очищению и утраченному идеалу.

Высказывания Франца Марка (перевод с англ. автор блога):

• Я стремлюсь углубить и обострить мое восприятие органического ритма всего живого, достигнуть пантеистической вовлеченности в биение и течение кровотока природы – в деревьях, в животных, в воздухе.

(из письма к издателю Рейнхарду Пиперу/ Reinhart Piper, декабрь 1908 года)

• Синий – мужественный, суровый и одухотворенный. Желтый – женственный, нежный, весёлый и чувственный. Красный – исходная материя, жестокая и тяжелая, этот цвет неизменно противостоит и борется с двумя другими.

(из письма к другу-художнику Августу Макке/ August Macke, декабрь 1910 года)

• Искусство – ни что иное, как выражение мечты. Чем больше мы предаемся ему, тем ближе подступаем к внутренней правде вещей; жизнь в мечте, подлинная жизнь, которая презирает вопросы и не замечает их.

• Подобно всему подлинному, внутренняя жизнь обеспечивает свою правду. Любые произведения искусства, созданные правдивыми творцами, без оглядки на общепринятый внешний вид, остаются искренними и истинными во все времена.

• Религии умирают медленно.

• Серьезное искусство – результат работы отдельных художников, чье творчество не имело ничего общего со стилями и направлениями, потому что они и близко не соприкасались со стилем или потребностями масс. Их работа вырастала, скорее, из открытого неповиновения современности.

• Сегодня мы ищем в природе то, что сокрыто за пеленой внешности... Мы ищем и пишем внутреннюю, одухотворенную сторону природы.

• Что кажется призрачным сегодня, станет естественным завтра.

Картины Ф. Марка

источники (помимо указанных в тексте): Марк, Франц (1880-1916), 2, 3, 4, Franz Marc Quotes, 6, 7

Музей Франца Марка

UPD, source:
• Is there any more mysterious idea for an artist than the conception of how nature is mirrored in the eyes of an animal? How does a horse see the world, or an eagle, or a doe, or a dog?
(Munich 1911-1912)

• The impure men and women who surrounded me (and particularly the men), did not arouse any of my real feelings; while the natural feeling for life possessed by animals set in vibration everything good in me. [from World War 1].
(a letter to his wife, April 1915)

• It is like a presentiment of the war, terrible and gripping; I can hardly realize that I painted it myself [remark on his painting ‘The fate of Animals’]. In the hazy photograph, at any rate, it has an indefinable reality that quite made my flesh creep. It is artistically logical to paint such paintings ‘before’ a war, not as stupid reminiscences ‘after’ a war. [Marc was soldier in World War 1, as also Macke, Kirchner and Beckmann tell in their quotes]. For one should paint constructive, prophetic pictures, not souvenirs, as is the usual fashion. And those are all I have in mind. It used to puzzle me sometimes, but now I know why it has to be like that. But these old pictures [his own paintings, he made before the War] from the autumn Salon are sure to be resurrected again…
(Franz Marc, a letter to his wife, from the Western front, 17 April, 1915)

• The day is not far distant on which Europeans – the few Europeans who will still remain – will suddenly become painfully aware of their lack of formal concepts. Then will these unhappy people bewail their wretched state and become seekers after form. They will not seek the new form in the past, in the outward world, or in the stylized appearances of nature, but they will build up their form from within themselves, in the light of their new knowledge that turned the old world fable into a world form, and the old world view into a world insight.
(at the World War 1. front, near Verdun, 1915)

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...