Wednesday, August 13, 2014

Варваризация — общая/ Sergey Enikolopov - interview

Сергей Николаевич Ениколопов — кандидат психологических наук, руководитель отдела медицинской психологии Научного центра психического здоровья Российской Академии Медицинских Наук, доцент кафедры нейро- и патопсихологии факультета психологии МГУ им. М. В. Ломоносова (с 1989 г.), заведующий кафедрой криминальной психологии факультета юридической психологии Московского городского психолого-педагогического университета; психолог, изучающий природу зла (отрывки из интервью; полный текст):

Мало кто задумывается, какими вырастут дети, скажем, в регионе боевых действий. Там зубы дракона сеют на много лет вперед.

<…> агрессия здесь — как раз индикатор неблагополучия «Я-концепции». <…> только тот терпим к человеку другой нации в конфликтной ситуации, кто высоко оценивает себя и высоко оценивает собственную нацию.

У американцев еще в конце 30-х Мертон писал, что измерение человека внешним успехом, который выражается финансово, — пагубно. В перестроечные времена на вопросы, как жить, отвечали Лихачев (его показывали в весьма скромной квартире) или Лотман. Теперь на эти вопросы отвечает (не хочу никого обидеть) кто-нибудь типа Баскова.
<…> кто сегодня восхищается «золотыми руками»? Никто мастерство не поддерживает. Все это, кажется, фоновые, но очень важные вещи. Если человек испытывает уверенность в том, что он представитель достойной нации, от него можно ожидать цивилизованного поведения.

<…> мир идет в тартарары. Да, туда следует все человечество. Мы не понимаем, что мусульманский мир переживает сейчас времена, которые сравнимы с крестовыми походами у христиан. Расцвет веры. Весь западный мир, и мы в том числе, пытается вразумить тех, кто не вразумляется по определению. Мы сейчас — как луддиты против парового катка. Надо серьезно думать, а не строить мелкие планы. Война идет общая. И варваризация — общая.

<…> вы знаете, что минувшее столетие насчитывает 50 геноцидов? Широко известен один Холокост. Кто-нибудь сейчас помнит про Смирну? А про Камбоджу? Есть такой очень известный исследователь Эван Страуб, который занимался геноцидами. Для исследования он взял четыре известных типических примера: два, когда одна нация убивает другую, и два, когда нация убивает своих. Он взял армян и евреев, а еще — Аргентину и Камбоджу. Я никак не мог понять его логики, а потом догадался: все черно-белое. Без примесей. Одни кхмеры убивают других кхмеров…

Это [отношения «свой—чужой»] биологически заложено: защита территорий, защита ресурсов, защита генов — всё, что от пещеры. И в наши дни убийств, которые совершают отчимы, на порядок больше убийств, которые совершают родные отцы. Есть некая матрица, и мы на нее настраиваемся.
Но велика и роль социальной ситуации. Франсуа Трюффо вспоминает: когда он снимал «451° по Фаренгейту», везде лежали книги, и их читали актеры, статисты, даже пожарный. А когда он стал снимать фильм про адюльтер, у всех, даже самых несокрушимых, начались романы… Таков итог навязывания стереотипа.

Одним из барьеров против насилия, роста агрессии является именно культура. Не авангард, он всегда сам агрессивен, а мейнстрим. Классика. Она удерживает людей.

Если говорить о современной ситуации, то дело, конечно, не столько в насилии, сколько в уникальной поляризации людей. Когда люди делятся в одночасье на тех, кто «за белых» и «за красных», — вдруг понимаешь, что происходило во время Гражданской войны. Не могли остановиться тогда. Не могут и сейчас. Самые интеллигентные люди оказываются наделены биполярным мышлением…

Если поскрести американца моего возраста, найдешь человека, который все детство был в ужасе оттого, что его вот-вот разбомбят красные. Однажды в Москву приехал крупный американский специалист по насилию, и мы с ним пришли в ресторан «Петрович». Он поглядел на интерьер и говорит: «Ой, это же мое детство, начало 60-х…» И добавил: «Как же я вас тогда боялся. Мы постоянно тренировались, как быстро сесть под стол…» И мне иногда кажется, когда я вижу американских политиков моего возраста и старше, — что это все те, нырнувшие под стол… Вот поэтому новая взаимная ненависть работала и будет работать.

Человечество веками бьется над вопросом, почему человек совершает суицид. Что суицид является показателем аномии в обществе. Это понятие — «аномия» — ввел Эмиль Дюркгейм: коротко говоря, это утрата ценностей и целей, норм поведения и нравственных рамок. Поэтому во всем мире индикатором благополучия общества является именно количество суицидов и количество убийств.

<…> полной правды никто не хочет: ни о геноциде армян, ни о Гражданской войне люди не хотят объективных истин. Тех, кто готов анализировать, среди интеллектуалов все меньше и меньше.

<…> я уверен: нельзя быть простым! Года три назад на уровне общества было заявлено: нам нужен сложный человек. Шли дискуссии. Теперь все забыто. Нет поддержки образования, сжимается среда. Когда-то для большого количества моих соотечественников несвобода, давление, цензура были поводом для личного роста, школа не давала широты взглядов — и ты брал ее сам. Недаром Леонид Андреев сказал Горькому: «Знаешь, почему ты так любишь литературу? Потому что в гимназии никогда не учился!»
Теперь — штамповка простых взглядов, простых оппозиций, простых истин чревата обрушениями смысла уже в национальных масштабах.

Чем человек когнитивно сложнее, тем он менее агрессивен. Штамповка простых людей [//"Дивный новый мир" Олдоса Хаксли!] провоцирует использование насилия. Во всем мире с одной стороны — власть, а с другой — интеллектуалы. Это вечно полярно. Интеллектуалы работают над воспроизводством сложности и сложного человека, они воспитывают себе подобных, а власть упрощает, это в ее природе. К власти у меня меньше всего претензий. А больше к тем, кто должен составлять противоположный полюс. И показывать, что можно жить и быть свободным. Так существовали Мишель Фуко и Пятигорский, так существует Ноам Хомски… Сейчас у нас проигрывает не власть, а тот полюс, который должен нести интеллектуальную ответственность.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...