Thursday, August 14, 2014

Андрей Лошак про кроликов, лиса, carpe diem и stilles glück/ Andrey Loshak

Андрей Лошак, по страничкам ФБ:

*
Если в России островки относительного монолитного благополучия тонут в море панельной неустроенности, то в Европе все иначе – относительно неблагополучные многоквартирные дома из монолита окружены океаном двухэтажного бюргерского достатка и уюта. При этом никаких четких границ нет и одно совершенно необидно перетекает в другое, создавая приятную иллюзию отсутствия классовых, расовых и прочих противоречий. Каждый вечер, в 8 часов, я выбегаю из подъезда родительской пятиэтажки и направляюсь в сторону достатка и уюта. Условная граница проходит в 50 метрах от подъезда в небольшом пешеходном тоннеле под дорогой, где собираются подозрительного вида личности, пахнет марихуаной и звучит тюркская речь. Это место я пробегаю обычно чуть быстрее, а дальше - то есть примерно в 60 метрах от нашего дома - начинается бюргерский рай.

Мимо меня мелькают поля, леса, коттеджи, километровые заросли ежевики, лошадиные фермы и - кролики, кролики, кролики. Их здесь бесконечно много. Они разбегаются прямо из-под ног, сверкая белоснежными подхвостиями. Примерно в одно время со мной на дальнем конце поля появляется тощий рыжий лис – его хвост торчит строго параллельно земле. Видимо, время моей пробежки совпадает со временем его ужина. Он жалко семенит за кроликами, которые всегда от него убегают. Мне кажется, что с каждой нашей новой встречей лис выглядит все хуже, хвост его все ниже и даже уже слегка подволакивается, образуя острый угол.

Я почему-то часто думаю об этом тощем лисе. У нас с ним опредленно есть что-то общее. По крайней мере, я очень хорошо понимаю его экзистенциальное одиночество среди подвижных, сытых и самодовольных кроликов. Посылаю тебе лучи поддержки, брат! В какой-то момент я даже решил брать с него пример и бегать не просто так, а за пропитанием. Сначала я освоил дальнее кукурузное поле и стал, наверное, единственным человеком в нашем бецирке (районе), кто ворует там кукурузу. Когда мне наскучила кукуруза, я поменял маршрут и перешел на турецкий фастфуд. Я добегаю теперь до следующей станции s-bahn, где находится турецкая булочная и покупаю там бутылку айрана и бирек – свежайшую и вкуснейшую лепешку со шпинатом и брынзой.

Сидя с набитым ртом на лавочке посреди кроличьего поля, щурясь на мачты ЛЭП и силуэты многоэтажек на фоне заката, я испытываю короткие, но стабильные приступы острого счастья. И вот какую банальность я тебе скажу, брат-лис: даже когда все хуево, не стоит отчаиваться. «Carpe diem. Лови момент и старайcя найти в нем удовольствие» - как учил нас оптимист Дэйл Кранеги.
Правда потом он, по слухам, застрелился, но это уже частности.

*
На соседней станции s-bahn есть большой торговый центр, куда я езжу иногда за покупками. Естественно, в этом торговом центре есть туалет. И пару раз мне довелось его посещать. Я бы не рассказывал все эти совершенно идиотские подробности, если бы со мной там вчера не произошла поучительная история.

Туалет, в принципе, бесплатный, но при входе стоит столик, за ним сидит такая негритянская биг мама, очевидно, уборщица, а перед ней – тарелочка, куда каждый кладет столько, сколько сочтет нужным. Оказавшись там днем, я, как и все, бросил на тарелку горсть мелочи. Прошлым вечером тарелка стояла, но никого рядом не было. У меня даже мысли не возникло в нее что-то положить – халява, сэр! Уже на обратном пути я услышал, как за моей спиной звякнули о тарелку несколько монет. Обернувшись, я увидел маленького немецкого мальчика. Точно так же, как я, не задумываясь, прошел мимо этот мальчик, не задумываясь, положив в тарелку деньги. Возвращаться было как-то неловко, но я впервые почувствовал, что означает выражение “горят уши”. Спасибо, маленький немецкий мальчик, благодаря тебе я теперь понимаю про Европу чуть больше, чем прежде.

*
Родители купили небольшой дачный домик, который раньше принадлежал пожилой немецкой паре. От старичков на полках осталось много всякой милой ерунды, создающей особую атмосферу бюргерского уюта – знаменитый Gemütlichkeit.

Например, целая коллекция вот таких супружеских кроваток с надписью «stilles glück» - тихое счастье (я бы уточнил: тихое, плавно переходящее в сонное). Интересно, конечно, что счастье по-немецки – «глюк» - для русского уха звучит как полная эфемерность. То есть что для немца счастье, для русского – глюк, пшик, иллюзия.
Вполне себе продолжение старой поговорки: что русскому хорошо, то немцу смерть.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...