Thursday, July 10, 2014

В головах вместо прежней разрухи — погром/ Loshak about xenophobia

Андрей Лошак, октябрь 2013

Так получилось, что ни одна идея в современной России не обладает таким мобилизационным эффектом, как националистическая. Ксенофобия — вот духовная скрепа, способная объединить наше атомизированное общество. Мощь этой скрепы прекрасно понимает российская власть, что, кажется, приводит ее в ужас. Тут Путину с его славой собирателя земель русских можно только посочувствовать. Ведь попытка превращения России в русское национальное государство делает практически неизбежным распад страны на множество не-русских национальных государств. Похожим образом распалась Югославия. В современном мире крайне трудно держать народы под сапогом, для этого придуманы гораздо более тонкие культурные и экономические механизмы, остроумно названные Наоми Кляйн «кока-колонизацией». [see Naomi Klein - No Logo]

Кремлевская пропаганда последние пару лет старательно разжигала в людях огонь ненависти. Врагами были назначены загнивающий Запад, либералы и гомосексуалы. Телеэкраны заполонили шизоиды, с пеной у рта мочившие на чем свет стоит «врагов России». Если раньше эти люди были интересны только психиатрам, то теперь они от лица государства занимались идеологической обработкой населения.
(фото с фейсбук-странички А. Лошака)

Никаких традиционных ценностей за эти два года внушить не удалось. Согласно последним данным Верховного суда, «спрос на детей, оставшихся без родителей, внутри страны понизился», чего не скажешь о разводах, число которых в этом году продолжало расти (один из них — на счету самого Путина). В общем, идеалы так и остались, по известной оговорке, одеялами, зато градус взаимной враждебности в обществе теперь зашкаливает. Люди сами нашли «во всем виноватого». Не полумифического либерала, а вполне себе реальную овощебазу с нерусскими.

Для публики, готовой к погромам, Навальный с его йельским бэкграундом и желанием привести страну в соответствие с мировыми стандартами — это слишком сложно. Дружба с либералами тоже не делает его кумиром громил. Им нужно что-нибудь попроще.

Слово «погром» [massacre; pogrom] вошло в большинство языков мира, что нечасто случается с русскими словами. Значит, есть в нем что-то сугубо национальное, как есть в интеллигенции, силовиках и водке. В интернете шутят: «Вы так говорите “погром”, как будто в этом есть что-то плохое». Я даже наткнулся на онлайн-игру «Веселый погром», в которой надо уничтожать цветные шарики. В оригинале игра невинно называется «Merry smash», но кто-то ведь догадался так перевести на русский. Эти лингвистические наблюдения имеют прямое отношение к событиям в Бирюлеве. Общественное мнение больше не воспринимает погром «как что-то плохое». И тут я впервые вынужден согласиться с автором «СиПа»: «Многие спрашивают, как отличить русского от нерусского. Отвечаем: русского от нерусского проще всего отличить по реакции на Бирюлево». Боюсь, это грустная правда. Видимо, действительно все дело только в генах, хотя раньше казалось, что не только. Моя генетическая память при слове «погром» включает сигнал тревоги.

Иногда неплохо поработать Капитаном Очевидность. Трудно найти более низменное проявление человеческой природы, чем погромы. Накануне событий в Бирюлеве по рунету ходили сразу две ссылки на посты в ЖЖ, посвященные событиям в оккупированной нацистами Украине. В первом посте — подробный фоторепортаж о львовском погроме 41-го года. Громить — это не по-немецки. Холокост был отлаженной бюрократической машиной, в которой германских евреев, прежде чем отправить в печь, заставляли подписать кучу разрешительных бумажек. Ordnung muss sein. Менее педантичным народам нацисты давали покуражиться. На фотографиях толпа раздевает догола евреек и с улюлюканьем прогоняет их по улицам города к месту расстрела. Самое отвратительное в этих кадрах — радостное возбуждение на физиономиях местного населения. Это не маньяки-одиночки, а самые обычные горожане, с которых нацисты сняли привычные цивилизационные ограничения.
Фрейд много размышлял об инстинктах толпы. В своей последней работе «Неудовлетворенность цивилизацией» [Недовольство культурой; German: Das Unbehagen in der Kultur (1930)], написанной накануне прихода нацистов к власти, он сделал мрачный вывод: индивидуальная свобода недостижима, потому что в условиях отсутствия сдерживающих механизмов люди моментально теряют человеческий облик.

Другая ссылка — история Волынской резни, случившейся через несколько лет, в 1943 году. В течение трех месяцев украинские националисты вырезали от 30 до 50 тысяч мирных поляков. И это иллюстрирует очевидную мысль: погромщикам всегда мало. Сначала они уничтожают евреев, но жизнь отчего-то не становится лучше. Тогда они вырезают поляков. Дальше нашли бы других виноватых, но пришли советские солдаты.

Говорят, в Бирюлеве всего-то разгромили овощную базу. Мало кто заметил, что через пару дней на железнодорожных путях по соседству нашли тело гастарбайтера, истыканное ножами. На информационных ресурсах новость повисела несколько часов и исчезла с концами. Кому интересен старый узбек? Даже имени его никто не узнал. На следующий день после Манежки произошло то же самое: малолетние боны зарезали 37-летнего мигранта из Киргизии. С погромами всегда так: кто-то долго разогревает толпу, кто-то громит лавки, а в ком-то проснулся зверь, и он уже не в силах остановиться.

Как всегда, борются со следствием, а не с причиной. До сих пор не было ни одного (!) случая, когда за использование нелегальной рабочей силы привлекли к ответственности работодателя.
Причем никто не наживается на труде нелегалов так, как представители власти. Во время кризиса 2008 года я снимал сюжет про то, как на объекте государственного «Спецстроя» большие люди в погонах выгнали со стройки гастарбайтеров, не заплатив им за полгода работы ни копейки. «Кидалка, везде кидалка!» — бормотал герой сюжета Саид.

Печально, что для большинства даже вполне интеллигентных москвичей мигранты — это безликая овощебаза, оккупировавшая столицу. Вечный источник раздражения. Они разносят антисанитарию (хотя убирают за нами). Они занимают наши рабочие места (хотя мы сами нанимаем их за копейки на работу: вспомните, кто делал вам последний раз ремонт?). Они — главные преступники (хотя мигрантов обирают все кому не лень — от работодателей до полиции). Мы возмущаемся, что власть относится к нам, гражданам, надменно и неуважительно. Но сами ведем себя точно так же по отношению к людям, у которых прав еще меньше, чем у нас. Так чем же мы тогда лучше той власти, с которой боремся?

Эволюции протеста не произошло. Скорее — деградация. В головах вместо прежней разрухи — погром. К привычному чувству, что во всем виновата власть, добавилось непривычное: кажется, у нас тоже что-то пошло не так.
Отрывки; весь текст - Пароль: ненависть

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...