Wednesday, May 21, 2014

Саудаде как медитация наоборот / Saudade & Teixeira de Pascoaes

По ссылке уважаемой многочитающей Ольги нашла материал о саудаде, квинтэссенции португальского самосознания. Почитала, погуглила, попереводила.
Красивое понятие саудаде поразительно диссонирует – противопоставлено! – буддийской доктрине непривязанности к чему- или кому-либо, отстраненного созерцания, невовлеченности. Саудаде — воплощение того, от чего лично я стремлюсь избавиться, отучиться...
Далее - подборка материалов на тему. Первоисточники указаны.

* * *
Тейшера де Паскуайш (см. о нем).
Искусство быть португальцем (или «Искусство португальского бытия», 1915)
Teixeira de Pascoaes - Arte de ser português (1915; The Art of Being Portuguese)

Saudade – саудаде
Это чувство — душа души родины, такая сокровенная единица, которую основывают два первичных элемента: желание и память.
Человеческая душа, вступая в контакт с реальностью, приобретала разные позиции, которые затем влияли на окружающую среду. Существует мир романтический и мир реалистический; или мир – как выражение силы жизненной, инстинктивной и творящей, и мир – выражение механических регулярных сил. Однако существует также и мир – выражение saudade. Не будет ли подлинным именно этот мир? Что существует кроме воспоминаний, умерших следов таинственного (мистического) бытия, которое прошло?...

В осязаемых формах предстают перед нами остановленные кристаллизации, как будто остывшие, энергией которых мы не можем наполнить настоящий момент, чья деятельность исполняется в будущем времени и чьё объективное проявление проходит в уже прошедшем времени. Да: мир есть то, что было — и то, что должно быть, выражение saudade.

В начале была Надежда. Её полет сквозь пространство идеального будет воплощен в памяти в пространстве конкретного. Универсум – это вид автоскульптуры, в которой мимолетная надежда, которая его оживляет, отливается в формах памяти.
Полет Надежды, кристаллизуя, вылепляя ощущаемую реальность, получает от каждой кристаллизации новый импульс к творению. Так, в её минеральной кристаллизации уже впечатан растительный импульс, в кристаллизации растительной впечатан импульс животный, и в кристаллизации животной – импульс духовный. Так, три последовательных полета Надежды, в этой «подлинности, которая происходит с вещами», являются её тремя могильными памятниками.
Но полет Надежды достигает такой высоты, где она освещает саму себя и рефлектирует о самой себе. Её путь направляется вовнутрь неё самой, освобождаясь от пространства, и мы получаем Сознание или духовную Память.

Пока Надежда является творцом, средой (средством), переходом, она следует в восходящем чувстве; но когда она одухотворяется в своей собственной конечной цели, она обращается назад, охватывая сверху пройденный путь, всю внутреннюю Природу.

Действие живого – прямое, созидающее; действие же духовное – рефлексивно, созерцательно. Мысль – этот не тот, кто думает, но то, что думается.
Дух – это Завершение, высшее Создание. Сверх него не ведаем мы новых форм Жизни, новых «воспоминаний Надежды».

Жизнь хотела познать себя, стать сознательной, ограничивая свое прогрессивное движение, в итоге иметь возможность узреть себя в своих внешних умерших формах и в своих формах будущего воображаемого совершенства. Жизнь есть просто отсутствие Прошлого и Будущего; и поэтому, мир есть выражение saudade.
Чувство saudade содержит в себе отсутствие предмета, по поводу которого оно происходит, тогда как «реалистическое чувство»» включает присутствие предмета, а «романтическое чувство» включает его неопределенность.
Источник: Julia Gryaznova

* * *
Об устройстве португальской культуры
источник

Saudade как онтологическое основание португальского мира

Есть в Португалии слово, которое непереводимо на другие языки. Это слово — saudade.
Когда его переводят на английский или французский – используют слово «ностальгия», когда на русский – «тоска». Это можно почувствовать самому, если долго слушать португальское фаду (fado). Фаду – это такие песни. Как явление фаду входит во всемирное наследие, утвержденное ЮНЕСКО. Почти все фаду – песни тех, кто это самое saudade испытывает. Если все же попробовать выразить по-русски, то saudade – это ностальгия и рефлексия вместе, сопровождаемые тоской.

Не стоит думать, что saudade – лингвистическая конструкция. Что, в принципе, все испытывают это чувство, только в португальском языке этой разновидности чувства нашли отдельное название. Saudade невозможно испытывать вне португальской культуры. Соответственно, оно и есть онтологическое основание этой культуры.
Но основание не вполне привычное нам…

Вот определения saudade с точки зрения самих португальцев. Википедия рассказывает, что «saudade – это смесь чувств потери, недостатка, удаления и любви». В другом месте пишут: «Saudade – это слово, часто используемое в любовной поэзии и романтических песнях на португальском языке. Saudade означает память о том, что случилось, но вряд ли снова случится».

Но в одной песне (слова Domingos Gonçalves da Costa) сложилось фундаментальное онтологическое определение:
Perguntas-me o que significa
Saudade, vou-te dizer
Saudade é tudo o que fica
Depois de tudo morrer

Ты спрашиваешь меня, что значит
Saudade? Я тебе скажу.
Saudade – это всё, что есть
После того, как все умерло.

Если отнестись к этому стиху всерьез (а в португальской культуре к стихам относятся всерьез, поэты тут на уровне королей и первооткрывателей: в монастыре Жеронимуш друг напротив друга на почетом месте две могилы: Вашку да Гаммы и Камоэнша, португальского поэта)… То есть, если отнестись всерьез, то мы получаем saudade, как онтологическое основание португальской жизни. Но очень странное основание.

Во-первых, оно ближе (если рассуждать в привычной нам логике бытия/ небытия) – к небытию. Потому что «всё» было, жило и умерло, то есть, по крайней мере, перестало жить. И когда это произошло, осталось то, что уже «небытие» – saudade. И далее все – с ним. Потому что эта ситуация, когда все умерло и осталось только saudade, – не конец жизни, а её содержание.
(Мне кажется, это согласуется с размышлениями испанского философа Мигеля Унамуно о том, что португальцы – народ суицида. Не в том смысле, что поголовно совершают самоубийства, а в готовности к нему. Он описывал это так: «Жизнь лишена для них ощущения трансцендентного. Они хотят, возможно жить, но для чего? А раз незачем, то и не нужно жить» [Miguel de Unamuno «Portugal Povo de Suicidas»]).

Во-вторых, необычность такого онтологического начала в том, что это – чувство (не первоматерия, не схема действия, не интеллектуальная функция… – а именно чувство).
Возможно, именно потому, что в основе португальской жизни лежит чувство, другой великий португальский поэт – Фернанду Пессоа [Fernando Pessoa «Mensagem»] – выдвинул собственную версию устройства мышления, которое, во-первых, было толкованием символов, а во-вторых, в основе его лежало тоже чувство – симпатия. У него получалось что-то похожее на сегодняшнее обоснование необходимости «эмоционального интеллекта».

В-третьих, само отношение к такому оператору, как «быть», у португальцев сложное.
То, что выражается в английском глаголом to be, в португальском языке выражается как минимум четырьмя разными словами:
- ser – быть, как константное. Например: быть каменным, зелёным и т.п. То есть, бытие неизменяемое. Это же слово может быть существительным – тогда это «существование».
- estar – быть, как изменяемое. Быть уставшим, веселым и т.п.
- haver – быть в смысле иметься, наличествовать. Как существительное это слово имеет значение «имущество», «состояние».
- ficar – быть как находиться (в месте или в состоянии): находиться в данном месте или быть довольным, счастливым (взаимозаменяемо иногда с estar).
То есть, и само бытие – зыбкое, множественное, постепенно превращающееся в свое отсутствие даже в глаголах. Хотя похожие различения есть и в испанском, а национальная культура – совсем другая. Что наводит на мысль, что язык не определяет культуру, а лишь дает её возможности. Португальская выбрала неустойчивое бытие.

Как же устроен мир, в котором начало – чувство saudade? Который начинается с потери всего?
Большинство песен-фаду как раз выражают saudade – чувство, которое остается, когда все остальное умерло.
Когда вы слушаете, а тем более смотрите фаду, вам кажется, что у певца сейчас душа вырвется наружу – столько там эмоций, надрыва и прочего. И вы думаете (я, по крайней мере, думала), что песня должна быть о каком-то очень драматическом случае, о тяжелой истории. Кто-то умер, кого-то убили, кто-то кого-то не любит. По крайней мере, в русской песне было бы так. Но как только португальский язык стал мне доступен минимально, выяснилось, что ничего такого в этих песнях в большинстве своем нет.
А что же есть? Ничего. Ничего, что могло бы «потянуть» на событие.
Вот, например, подул ветер, сильный. И всё. [японская традиция наоборот! - Е.К.] А дальше песня о том, что чувствует певец, находящийся в этом ветре. И чувства у него – небывалой силы. Или он увидел шляпу. Или по речке плыли лодки, а потом исчезли. А певец при этом – не может уснуть, его переполняют чувства. Он – между жизнью и смертью, путает полночь и утро, не знает, чего ищет. И это все с небывалой энергетикой. И (с привычной нам точки зрения) – без малейшего на то повода.

[...] Онтологическое начало этой культуры – saudade – чувство, которое остается, когда все умерло. Главное – это чувство переживать. Что может быть поводом для него? – всё, что угодно. Даже ничего. Даже само это чувство, его предыдущее состояние. Saudade саморазвивается, саморазворачивается. А если оно на это способно – зачем сюжет? И тем более – какой смысл в сюжете, если все уже умерло? Сюжет интересен с живым и для живых.

[...] Даже нахождение в Лиссабоне не избавляет от тоски по нему [ср. тоску по Киото в Киото - Е.К.]. Будучи в одном районе, безумно хочешь попасть в другой район и увидеть его; находясь там летом, тоскуешь о Лиссабоне зимнем. Почему так – не знаю, но могу предположить, как именно это происходит — пользуясь помощью Фернанду Пессоа (культовый португальский поэт, выразивший, как считают, глубины национальной души). Есть у него такое стихотворение — о счастье.
Ser feliz é ser aquele.
E aquele não é feliz,
Porque pensa dentro dele
E não dentro do que eu quis.

Быть счастливым — это быть другим.
Но и другой не счастлив.
Потому что думает «из себя самого»,
а не из того, что я хотел.

Это — о том, что противоположно счастью (и это — не несчастье). О постоянной тоске-стремлении к другому состоянию, но в момент, когда вы его достигаете, вы уже сами – другой, и вами овладевает стремление к следующему другому и т.п. И вот, этот механизм Лиссабон и запускает. [! сансарное круговращение в буддизме - Е.К.]
Кажется мне, что португальское saudade обладает как раз таким механизмом постоянного своего обновления-поддержания-усиления. Saudade – это то, что вы чувствуете, когда все умерло. Причем относится это не только к прошлому, но и к невозможному будущему. В настоящем умирает какое-то из наших будущих. И ему уже не быть никогда. И тот же Пессоа писал о “saudades do futuro” (саудаде будущего).
Переживание, связанное с потерей – одно из самых сильных. А теперь можно себе попытаться представить, что было бы, если бы вы ощущали эту тотальную потерю каждый следующий интервал времени заново… Fado помогает это пережить. Лиссабон с бесконечными горками-спусками-подъемами – помогает.
Можно, конечно, спросить – и что это за мазохизм такой? Что это дает? У меня есть гипотеза: это что-то типа духовной практики. Медитация наоборот. Когда задача – не избавиться от эмоций, а наоборот, довести их до максимальной интенсивности и минимального времени обновления, зановопроживания. А итог оказывается схожим: обретение бесстрашия и ослабление зависимости от цепочки событий, в которые нас вовлекает мир.

* * *
Esta palavra saudade,
aquele que a inventou,
a primeira vez que a disse
com certeza que chorou.

Afonso Lopes Vieira (Leiria, 26.01.1878 — Lisboa, 25.01.1946)

Это слово - Saudade:
Тот, кто его придумал,
Произнося его в первый раз,
Без сомнения, плакал.
источник

* * *
...счастье полноты и присутствия в настоящем уравновешивает острую боль португальской тоски по несостоявшемуся прошлому и будущему – saudade.
источник

* * *
Прочла сегодня у Тейшеры де Паскуайша, что «любое чувство, по мере его совершенствования, становится религиозным». Можно было бы сказать, что с точки зрения португальской онтологии – любое чувство приведет вас к Богу, если вы сможете отдать себя ему полностью.
Главное чувство при этом – саудаде. Главное не потому, что остальные хуже, а потому, что в саудаде, как одновременном чувстве любви и потери, страсти и безмолвия, стремления к будущему и повороту к прошлому, в принципе, содержится любое другое. Все другие чувства – лишь элемент, аспект саудаде.
источник

* * *
источник
Португальцы говорят, что saudade можно только пережить.
Когда португалец говорит «я saudades тебя», это нельзя передать банальным «я скучаю по тебе», но только «без тебя я ощущаю пустоту и грусть, потому что люблю».

Задача перевода усложняется тем, что значение saudade может быть направлено не только в прошлое, но и в будущее и даже в настоящее. Именно поэтому отпадает такой вариант как «ностальгия», ведь ностальгия это грусть о прошлом, о невозможности вернуть прошедшие события или вернуться в прежние места (греческие слова nóstos и álgos означают «возвращение домой» и «боль»). Иногда говорят, что saudade это и «ностальгия по будущему». Только подумайте! Ностальгия по тому, чего нет здесь, но, быть может, пребывает где-то или ещё однажды случится.

[Картина бразильского художника
José Ferraz de Almeida Júnior (1850 – 1899)

под названием Саудаде (1899)]

Когда кто-то или что-то (событие, место, обстоятельство, человек), важные для вас сейчас, или в прошлом, или значимые для вас в будущем, отсутствуют теперь, в эту минуту, и вы переживаете это отсутствие как пустоту утраты, но переживаете не болезненно, а горестно и сладко — с надеждой на то, что утрачены они не навсегда и могут вернуться, повториться — это saudade.

Если вы осознавали когда-нибудь, что то сладкое и щемящее чувство, которая пришло сейчас в ваше сердце, не вечно, что едва возникнув, оно может сгинуть, как мотылёк в пламени, что едва заглянув к вам, любовь может ускользнуть и не вернуться... если этот клубок сплина, меланхолии и нежности накрывал вас тёплой волной, значит вы испытывали saudade. Это чувство подобно утрате настоящего, которое, возможно, ещё и не свершилось, но могло бы свершиться или ещё может...

Есть предположение, что слово saudade возникло в период великих открытий, когда множество португальских моряков отправлялись в неведомые дали, без всякой уверенности, что им приведётся снова обнять жёну, детей и родителей, обеспечить им благополучие или на худой конец добраться живым и невредимым до другого берега. Плаванья были долгими, и домашние ждали мужей и отцов годами. Ожидания одних бывали вознаграждены, а другие могли так никогда и не узнать, что сталось с их мужчинами, погибли ли они в сражении или кораблекрушении, умерли от болезни — или остались жить в дальних краях, откуда, быть может, однажды ещё вернутся...

Отличное объяснение для рождения слова! Однако период Великих португальских открытий начался в 15-м веке, а слово saudade впервые встречается в сборниках стихов, которые датируют концом 13-го века. Кстати, написаны они ещё на предшественнике португальского, на галисийско-португальском языке, произошедшем из средневековой латыни. А в латыни было слово solitudo, означавшее «одиночество», которое, вероятно, и было предком saudade. Это даёт нам ещё один оттенок значения.

Другие оттенки добавились, когда в позднейшие века португальцы отправились заселять Южную и Северную Америки, а также когда блеск португальской короны, пережившей свой Золотой век, стал тускнеть и слабеть перед успехами других покорителей мира, и мощнейшая морская держава постепенно пришла в упадок. Португальцы получили двойную причину для saudade — оставленная вдали родная земля и утраченное величие их страны. Эта историческая драма отпечаталась в современном португальском гимне, где есть слова «вернём Поргугалии процветание» (Levantai hoje de novo o esplendor de Portugal).

За века saudade стал ни много, ни мало словесным выражением состояния португальской души.
...песня «Sodade» в исполнении великой «босоногой дивы» Сезарии Эворы (Cesária Évora, 1941-2011). Она поёт на своём родном кабовердиану, креольском языке, возникшем на базе упрощённого языка португальцев, которые веками вывозили с Островов Зелёного Мыса чернокожих рабов, в смешении с африканскими наречиями. Португальское «саудади» превратилось в «содад».
Вот перевод текста с кабовердиану, сделанный Андреем Травиным:

Sodade
Кто тебе показал
этот дальний путь?
Кто тебе показал
этот дальний путь?
Это дорога
на Сан-Томé.

Содад, содад, содад
моей земли Сан-Николау.

Если ты мне напишешь,
я тебе напишу.
Забываешь ли ты меня?
Я тебя забуду
до дня твоего возвращения.

Содад, содад, содад
моей земли Сан-Николау.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...