Saturday, March 15, 2014

Приехала по работе, осталась по любви /The Storks' Nest - Laura L. Williams-Shpilenok

Илья Варламов порекомендовал интересный ЖЖ.

* * *
Лора Уильямс Лин родилась 21 мая 1969 года. Её мама Энрия училась в университете на юриста и прямо в больнице, в перерывах между кормлениями малышки, сдавала экзамены.
Детство прошло в городе Денвер (штат Колорадо), где Лора училась в частной школе.
— Это были лучшие годы моей школьной жизни. Мы много времени проводили на природе, катались на лошадях, ухаживали за ними.
Она поступила в Корнельский университет, который окончили ее родители, и стала изучать русский язык.
— Я не хотела ограничивать себя рамками определенного факультета. Кроме того, было желание как-то соединить изучение языков и интерес к природе. Я придумала специальность: «международная политика охраны природы».

В 1991 году она поступила на работу в исследовательский институт в Вашингтоне. Ездила в Россию и страны Восточной Европе, пропагандируя концепции экономии энергоресурсов.
В 1993 году Всемирный фонд дикой природы WWF предложил ей участвовать в реализации природоохранной стратегии Фонда в России.

1 июля 1994 года международное отделение Всемирного фонда дикой природы одобрило открытие офиса российской программы Фонда. Следующие четыре года Лора проработала в Москве, развивая программу WWF по сохранению природы и возглавляя десятки различных проектов в этой области в России. Работая в качестве представителя фонда WWF над созданием образовательного центра по экопросвещению в заповеднике «Брянский лес», Лора познакомилась с его основателем и первым директором Игорем Шпиленком (который станет её мужем).
— Так я впервые познакомилась с заповедником. Все эти люди, русская природа — в душе что-то перевернулось, наверное. Поэтому, когда директор заповедника предложил возглавить отдел экологического просвещения, я сразу согласилась. Мне уже порядком наскучила московская конторская работа, и я боялась, что предложение окажется шуткой.
в 1997 году Игорь предложил ей возглавить образовательный центр заповедника в «Брянском лесу».

В начале 1997 года, в самый разгар морозов, Лора переехала в «Брянский лес», купила домик в деревне рядом с усадьбой заповедника.

— Туалет на улице — это очень непривычно. Зато каждое утро я вижу, как над лесом встает солнце, начинается день. И этот утренний холод, особенно зимой, пробуждает лучше кофе. Каждый день мне радостно. Ни в Денвере, ни в Москве я ничего этого не чувствовала. Здесь приходится топить печь, носить воду, но для меня в этом своя прелесть. Я как бы сливаюсь с природой. А люди?.. Я часто хожу в гости к моим новым подругам в местную библиотеку. Недавно мы праздновали день рождения. Я была просто поражена: люди три месяца не получают зарплату и накрыли такой стол, каких я еще не видела. Мы пили немножко самогонку, танцевали. Было так весело — просто чудо. В Америке нет таких открытых людей.

Я не рассматриваю мою русскую жизнь, как какое-то достижение или упадок. И не могу ответить определенно точно, уеду ли я из России, даже своим родителям. Когда я жила в Москве, они думали, что это просто моя временная работа, какой-то этап моей жизни и я скоро вернусь. Когда я переехала в «Брянский лес», они всерьез забеспокоились. Но то, что происходит со мной сейчас, это и есть моя жизнь, она мне нравится. Я не хочу думать о том, что будет через год.
из статьи: Лора – американская защитница Брянского леса (1997)

В заповеднике Лорина работа заключалась в налаживании контактов с различными организациями, в том числе зарубежными. Пригодился большой опыт работы в WWF. Но главное, она пропагандирует важность, необходимость заповедника и охраны природы. Проводит экскурсии, выступает с лекциями, много работает со школьниками.

Лора и Игорь Шпиленок поженились и теперь растят двух сыновей, - Андрея (2001) и Макара (2004).
(из ЖЖ Лоры: Старший был запланированным ребенком. Задолго до родов всё было организовано. В американском роддоме нас ждали врач и акушерки, свечи и специально подобранная музыка, отдельная комната с ванной, в теплых водах которой я родила. Игорь тоже во всём участвовал – у нас это обычная практика.
на фото - Лора и старший сын
А младший сам решил когда и где ему появиться на свет. И хотя мы тоже его планировали рожать в Америке в той же больнице в тех же условиях, у него были совершенно другие планы. Жаль только, что он меня об этом не предупредил).

В 2006 году Всемирный фонда дикой природы попросил Лору с семьей переехать на Камчатку и организовать там всю работу по программам фонда.

* * *
Из ЖЖ Лоры Уильямс (Шпиленок):

11 февраля 2014:
Не верится, но прошло 20 лет как я «променяла» родной штат Колорадо в США на Россию. Приехала по работе, осталась по любви.
Теперь я живу между этими тремя мирами — США, Брянщиной и Камчаткой. Но большую часть года я у себя дома в маленькой лесной деревне Чухраи (население 10 человек) около заповедника «Брянский лес».

13 февраля 2014:
Очень долго не решалась заводить блог. Это примерно как завести собаку. Раз завел, надо кормить и любить хотя бы лет 15.
Как-то давно (в далеком 2001 году), я сумела даже книгу написать и чуть позже (в 2008 году) ее опубликовать в США («The Storks’ Nest: Life and Love in the Russian Countryside» – что в переводе значит «Гнездо аиста: жизнь и любовь в русской глубинке»). Книга – мемуары о нашей с Игорем жизни на Брянщине, как я сюда попала и почему осталась. Название книги такое, потому что каждый год пара белых аистов живет и гнездится на сухом дереве рядом с нашим домом, наблюдая за нами, пока мы наблюдаем за ними.

Теперь новая эра. Время бумаги прошло, и мало кто ведет дневник в книжечке, спрятанной в ящике прикроватной тумбочки. Решила попробовать писать здесь, в ЖЖ. Я, правда, еще до конца не разобралась о чем этот блог – или обо мне, или о жизни американки в России, или о жизни вообще, или о чем- то другом. Я точно знаю, что это не о политике (по крайней мере в традиционном понятии) – это не моё. И еще пока не решила – писать сразу на двух языках или на каком-то одном. Пока пишу на двух. Первую мою книгу я писала только на английском. Но с русским у меня стало получше с тех пор. И если на русском, будет ли читатель прощать меня – «Нерусь» (как всегда, любя, меня зовет муж) за ошибки на неродном для меня языке?

19 февраля 2014:
С детства люблю лошадей. Еще маленькой девочкой собирала фигурки лошадей, перечитывала всю детскую литературу о лошадях. Моя семья (мама, отчим, брат и я) жила в городе Денвер, где даже с нашим немаленьким участком нельзя было держать лошадей.
Когда мне исполнилось 10 лет, папа мне подарил пони – пегую кобылку по кличке Mandy. Я на ней ездила по прериям у подножья Скалистых гор каждые выходные и все лето, пока я не переросла низкорослую Mandy. Тогда папа мне купил лошадь по имени Bree мастью соловой, породы американской четвертьмильной (первая порода лошадей, выведенная на территории Соединённых Штатов). Я стала участвовать в соревнованиях и конноспортивных состязаниях, выполняла сложные манёвры, который использовали на диком западе для перегона скота.
Когда в десятом классе я уехала учиться в школу-интернат, нам пришлось продать Bree, но в школе я участвовала в кружке спортивной езды. И только лет через 12 у меня опять появилась своя лошадь – здесь на Брянщине.

Я очень люблю общаться с лошадьми, завоевать их доверие и уважение. У Игоря более утилитарный подход к лошадям. Говорит, что не любит их мучить и бессмысленно гонять только ради спорта. Для него лошадь необходима как транспортное средство. Он часто брал кобылу Азу для охраны заповедника, для поиска звериных нор или гнезд черных аистов. Теперь мы могли это делать на двух лошадях, иногда я ездила одна. Из седла гораздо легче увидеть диких животных в лесу – они лошадей боятся меньше, чем людей и машин. К тому же сверху все виднее. Для меня мир из седла лошади воспринимается по другому: любуюсь природой с высоты, пока чувствую ритм дыхания и хода коня. Мы с Орликом часто встречали косуль, кабанов, лосей и лис. Даже если я сразу не видела их, чуткий Орлик всегда прядал своими ушами - предупреждал меня о том, что зверь где-то рядом.
Со временем Орлик стал смирным, опытным, надежным попутчиком во всех наших путешествиях по Брянскому лесу. Теперь ему уже 20 лет, что примерно 50 лет для человека. Как и Аза, Орлик стал частью нашей семьи, и вместе с ней создал свою (до того, как его кастрировали, он успел стать отцом – и у них родилась вороная кобылка Зорька). На Азе и Орлике мои дети научились ездить верхом до того, как они научились ходить.

Мое самое любимое лошадиное занятие – это кататься по зимнему снегу в санях. Игорь всегда закидывает в сани много сухого сена, чтобы было мягко и удобно, и мне прямо хочется лежать и любоваться, как верхушки заснеженных сосен скользят мимо зимнего солнца и синего неба. Всегда невольно начинаю петь рождественскую песню с детства – «Dashing through the snow, in a one-horse open sleigh, over the hills we go, laughing all the way!». Детям нравится привязать свои маленькие санки к большим саням и ехать сзади, иногда встают и катаются словно на сноубордах.

**
отсюда:
Дом, в котором мы живем, строился 10 лет. Пока его строили, жили в стареньком, но уютном деревянном доме с удобствами во дворе [на фото вверху]. Мылись и стирались в бревенчатой бане. Игорь захотел построить каменный дом из-за того, что браконьеры часто угрожали поджечь деревянный, и даже пытались это делать.

(Новый дом под гнездом аиста)

В строительных делах Игоря я называю «доктор фундаментных наук» потому, что он сам всегда закладывает фундамент.
Когда я переехала в деревню в 1997 году, фундамент уже был готов.

**
отсюда:
Асфальтированная дорога заканчивается за восемь километров до нашей деревни. Дальше идет лесная песчаная дорога с заболоченными участками. Везде глубокая колея. Местные шутят, что машину даже рулить не надо: она все равно из колеи не выскочит. Во всяком случае так было 10 лет назад, до того, как Игорь взял в руки лопату и начал исправлять дело.

В 2001 году у нас с Игорем родился первый сын, Андрей. Игорь два года как ушел из поста директора заповедника «Брянский лес», чтобы полностью заняться фотографированием дикой природы. До появления ребенка мы всегда вместе ездили в фотоэкспедиции. Но потом я оказалась привязанной к дому. Игорю нужно было продолжать фотопоездки, но он опасался что я остаюсь без возможности выехать, если, не дай Бог, что-то случится с ребенком.

Поэтому Игорь поставил себе задачу сделать дорогу проезжей. Вообще надо сказать, что у Игоря три любимых занятия: фотографировать, строить что-нибудь, и копать. Пока мы еще строили дом, он рядом выкопал пруд и построил вольеру, чтобы содержать раненных животных (которых нам до сих пор часто привозят). Потом выкопал второй пруд, побольше, чтобы рыба водилась. Потом еще третий, и т.д.
Так в течении нескольких лет, если Игорь был дома, он каждое утро вставал рано и ехал на дорогу копать. Брал старый УАЗик с прицепом и совковую лопату. Кидал песок сначала в прицеп, потом с прицепа на дорогу. Он называл это фитнесом, так он укреплял здоровье.

**
отсюда:
Я же приехала сюда [в Россию] по работе, а осталась по любви.

Когда мама узнала, что в моей жизни появился Игорь, она на два дня потеряла дар речи. Во время знакомства с ним, она поняла, что у него глубокие корни в России, что он не тот человек, который уедет со мной жить в Штатах. До нее, наконец, дошло, что Россия для меня не ошибка молодости, а то, что здесь у меня сама жизнь складывается, вдали от родины.

Я полагаю, что ей это было тяжело по двум причинам. Во-первых, что ее единственная дочь остается в заморской, совершенно не понятой для нее стране. Она юрист, человек очень организованный, привыкший далеко вперед планировать, не верящий в суеверия или Бога. А тут разве можно хоть что-то нормально спланировать? Человек предполагает, а Бог располагает. И даже если всё получается по плану, то стоит лишь попасться проклятому черному коту на дороге, как от планов отказываются. Она за полгода начинает меня терроризировать о моих планах – спрашивает в какие даты я прилечу в США на каникулы (чтобы подстроить свои планы под мои). А я даже не могу сказать, что я буду делать завтра.
Во-вторых, поколение моих родителей выросло в тени холодной войны. Они хорошо помнят, как их заставляли прятаться под школьной партой – готовиться к советской ядерной атаке.

Первый приезд был летом 1997 года, в мой первый год работы в заповеднике «Брянский лес».
Мы с Игорем тогда еще жили в старом доме. Удобства были во дворе. Еще один шок для них.

В следующий раз они приехали в декабре 2001 года, чтобы навестить первого внука. Морозы ударили под минус 30. И хотя мы жили уже в новом доме, тогда гостевая комната в пристройке была довольно холодной из-за того, что под пристройкой пришлось делать отдельный фундамент. Холодом несло прямо на кровать через щель между домами.

(Лора и Зорька, см. про Один день)

...После аварии [подробный рассказ в ЖЖ Лоры] родители больше не приезжали на родину Игоря. Если подумать, что могло бы быть, что дети могли бы в один миг лишиться не только обоих родителей, но и бабушки с дедушкой… Да и если бы взяли собой ребенка… Нет, об этом лучше не думать. Зато, в этот день у нас у всех случился второй день рождения.

Ну если уж делать полный рассказ, то надо добавить, что мои храбрые родители еще попытались приезжать на Камчатку в 2007 году, когда мы там жили с детьми (и Игорь работал инспектором в Кроноцком заповеднике). Я спланировала для них хорошую экскурсию на четыре дня в природном парке «Налычево», что находится в 20 минут полета на вертолете от города Петропавловска-Камчатского. Но человек только предполагает… Всю неделю над Камчаткой работал тайфун, причем такой сильный, что даже не могли выйти из квартиры. Вертолёты при такой погоде не летали. В придачу, в эти дни во всём городе отключили воду (причём холодную и горячую) для очистки труб. Мы запаслись водой, но им пришлось мыться из бидона.

(Лора, Игорь и их сыновья на уборке мусора, отсюда)

еще статьи Лоры и Игоря Шпиленок

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...