Sunday, March 09, 2014

про врагов, живущих в одном подъезде/ Sergey Zhadan about Kharkiv

в продолжение темы

Писатель Сергей Жадан беседует с Линор Горалик (отрывки; источник):

С.Ж.: К сорока годам все уроки уже выучены, независимо от политической ситуации в стране. Просто некоторые из них забываются, отходят на задний план, становятся нечеткими, расплывчатыми. А в такие дни, как сейчас, вдруг вспоминаешь что-то очень важное. Что смерть, оказывается, все время рядом. Что наиболее трудное в этой жизни — научиться слушать друг друга, научиться понимать. Простые вещи, которые на самом деле всегда оказываются правдивыми. К сожалению (или к счастью), никаких прозрений или же разочарований не случается. Знаешь, чего от кого ждать, на кого можно рассчитывать, на кого нет. Жизнь перестает удивлять, но от этого ее не перестаешь любить.

...Противно, когда избивают толпой. Именно противно, даже не страшно. С другой стороны — мы же всегда на самом деле знаем, что мы делаем и на что нам в этом случае стоит рассчитывать. Я взрослый человек, меня трудно удивить ударом по голове, а вот за избитых студентов (мальчиков и девочек, волонтеров, журналистов, тех, кто готовил чай и бутерброды), над которыми устроили самосуд, действительно переживаю — как они будут дальше чувствовать себя в этом городе?
[1 марта 2014 года участники пророссийского митинга в Харькове ворвались в здание обладминистрации, в которой находились сторонники Евромайдана, в том числе и Сергей Жадан; от Жадана потребовали встать на колени, за отказ он был жестоко избит. Были избиты и другие активисты. — Прим. ред.]

А так — никакого мистического озарения, никакого переосмысления. Мне понятно было, что чем-то таким наше противостояние и кончится, я как мог пытался вывести всех из здания обладминистрации. Меня не послушали, а сам я уйти не мог — совесть не позволяла бросить друзей. Ну вот и огреб вместе со всеми. Бывает.

...наверное, должна быть граница адекватности и нормальности, не знаю. Но понимаете, этот погром, который произошел в Харькове, — ведь в массе своей, если исключить гостей из приграничных российских областей и традиционных боевиков нашего мэра, в «мирном митинге», переросшем в штурм, и избавлении города Харькова от бандеровцев, принимали участие простые харьковчане. С которыми приходится затариваться в одних магазинах, ездить в одних вагонах метро, встречаться на улицах. И вот вдруг они начинают молотить студентов, выволакивать за волосы девушек, устраивать «народный суд». И главное — все (ну, надеюсь, не все) с этим согласны, всем это нравится, все считают это правильным. Является ли это границей? Не знаю. Я, по крайней мере, из города никуда выезжать не собираюсь. То есть я и дальше буду ездить с этими людьми в одних вагонах метро. Понимая, что кто-то из них меня ненавидит и искренне считает фашистом. Просто — вдруг нам удастся когда-нибудь понять друг друга?

На Украине сейчас может начаться самый печальный период — период, когда врагами становятся люди, живущие в одном подъезде. Это действительно хуже оккупации. Все-таки в случае оккупации все более-менее понятно (если без клинических случаев) — есть твоя страна, есть соседняя страна, кто-то приходит в твою страну, и дальше ты решаешь, насколько ты с этим несогласен. В случае же противостояния внутри общества все намного хуже — никто ниоткуда не приходит: все уже здесь живут. И каждый имеет право. И отступаться от своей правды не хочется, неправильно это, и забывать нельзя, что все мы отсюда. Собственно, почему сейчас у нас на востоке все кричат о мифических бандеровцах? Трудно ненавидеть своих. Куда проще создать образ врага, чужака. Мол, у них не просто другие взгляды и другие герои — они вообще не наши, так что пусть убираются к себе домой. После этого все расходятся по своим подъездам, а утром вместе выгуливают собак – и георгиевцы, и бандеровцы.

... иногда игры в революцию захватывают куда более, чем сама революция. В какой-то момент появляется куча революционеров, которые никого не слушают. Правда, когда начинается мордобой, этих революционеров на месте мордобоя не оказывается. Почему-то всегда так получается.

...Да собственно, это не призывы и не агитация — я просто разговариваю с людьми, которых знаю, которым верю, которых люблю. Самое главное — с которыми вместе что-то делаю. Я не политик, никогда им не был и не хочу быть, меня никогда не интересовала манипуляция чьим-то мнением. Но вот контакт с людьми, которые меня понимают, и которых понимаю я – всегда был важен. Говоря «мы», я обращаюсь именно к ним. Что касается ответственности — да, конечно, это ключевое слово.

...Я не готов, скажем, призывать брать в руки оружие. Не потому, что боюсь ответственности, а потому, что правда не уверен в правильности такого решения. Если вдруг (не дай бог, конечно) начнет реализовываться худший сценарий, ну я, например, постараюсь остаться там, где я живу, в городе, который я считаю своим. Даже если там будет очень плохо. Потому что стыдно, — стыдно бояться, стыдно отказываться от того, во что веришь, стыдно перекладывать на кого-то решение каких-то важных для тебя проблем. Я, наверное, тоже слишком пафосно говорю. Такая стилистика последних месяцев. Говоришь, будто некролог составляешь — просто так, на всякий случай.
Думаю, у нас всё будет хорошо.

* * *
Нашла в своих архивах:

— (источник) Чи правда, що судишся з Міносвіти?
Сергій Жадан: — Хотів. Але передумав. Міносвіти включило без мого дозволу вірш до шкільної хрестоматії. Він називався ”На цьому майдані все на диво пов’язане”. Написаний твір був 1993-го. Я — філолог за освітою. Знаю, що наші школи — кращий і найпростіший спосіб убити інтерес до літератури. У мене є здоровий інстинкт самозбереження. Тому я не хочу до хрестоматії.

*
Моя поезія
не сприяє подальшому поступу літератури
Моя поезія
бездарна і реґресивна
Моя поезія
безлика і епіґонська
Моя поезія
то і не поезія зовсім
адже
Я не кохаю вітчизну всіма фібрами душі
Я не люблю солов'їний спів над ставками
Я терпіти не можу віршів Шевченка
Я атеїст і всяку церкву обходжу третьою дорогою
і взагалі (див. спочатку)
(источник; upd)

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...