Friday, March 28, 2014

Богумил Грабал - к столетию со дня рождения/ Bohumil Hrabal (1914-1997)

28 марта 2014 года исполнилось 100 лет со дня рождения Бóгумила Грáбала, одного из самых известных чешских писателей второй половины XX века.


Автор четырех десятков книг художественной и документальной прозы, лауреат кинопремии «Оскар» за сценарий к фильму Иржи Менцеля (Jiří Menzel) по своему же роману «Поезда особого назначения» (Closely Observed Trains).

Богумил Грабал родился в Брно (Židence district), Моравия (тогдашняя империя Австро-Венгрия).
Мать – 20-летняя незамужняя Мария Божена Килианова (Marie Božena Kiliánová, 1894-1970).
До трех лет мальчик жил в основном в Брно, у бабушки Катерины и дедушки Томаша.

Богумил Грабал, «Я обслуживал английского короля»: [бабушка] так скромно, но хорошо жила, что могла и мне покупать рогалики и молоко для кофе… это был, наверно, мой самый прекрасный возраст…

Живя в доме бабушки и дедушки, маленький Богоуш любил наблюдать из окна за похоронными процессиями, которых мимо дома следовало по четыре в неделю. Возможно, эти ритуалы повлияли на склонность писателя к гротеску.
Брат матери, Богуслав Килиан (Bohuslav Kilián, 1892–1942), был правоведом, журналистом, а также издавал журналы о культурной жизни (Salon и Měsíc).

Слева направо: Мария Килианова, её брат Богуслав, дед Томаш Килиан, бабушка Катерина Килианова и маленький Богумил. - фото из книги Aleksander Kaczorowski - Hrabal’s biography

Мария работала в Польне (Polná) помощницей счетовода в городской пивоварне.
Там же работал Франтишек Грабал (František Hrabal, 1889 - 1966), за которого Мария вышла замуж в феврале 1916 года. Он усыновил её сына и дал ему свою фамилию.

В сентябре 1916 года у двухлетнего Богумила родился единоутробный брат Славек (Břetislav Josef Hrabal, 1916-1985).
Говорят, Славек был отменным рассказчиком – так же как и Богумил.
Богумил (первый слева) и Славек (крайний справа) школьники - фото из книги Aleksander Kaczorowski - Hrabal’s biography

В августе 1919 года семья переехала в Нимбурк, небольшой городок на берегах Лáбы (чешкое название р. Эльбы).
И отец, и мать будущего писателя активно участвовали в любительских театральных постановках.

В 1924 году произошло важное событие в жизни будущего писателя: в их доме появился дядюшка Пепин.
С детства Богумил любил две вещи: читать и слушать рассказы своего дядюшки Пепина (Йозеф, брат отчима; см. статью), ставшего впоследствии одним из главных персонажей его произведений.

В школе Грабал учился плохо, несмотря на дополнительные занятия с ним дядюшки. Аттестат о среднем образовании получил только в двадцать лет. Его дважды оставляли на второй год с неудовлетворительными оценками по нескольким предметам, в том числе по родному языку. Позже писатель вспоминал, что главной причиной его плохой успеваемости были скучные занятия.

Возможность восполнить упущенные в школе знания появилась в 1935 году: в октябре Грабал (исполняя желание матери) поступил на юридический факультет Карлова университета (Prague's Charles University).
В это же время он много путешествовал. На велосипеде объехал Чехословакию, побывал в Германии, Финляндии, Швеции, Польше...

Богумил Грабал, «Ноябрьский ураган»: ...пятьдесят лет тому назад*, когда я тоже боялся и когда тысячи студентов отправили в концлагерь, а двенадцать из них расстреляли... я сам по чистой случайности избежал тогда подобной участи, а после этого устроился на работу в канцелярию нотариуса в Нимбурке...
[*28 октября 1939 года, в 21-ю годовщину провозглашения независимости Чехословакии (в 1918)у, в Праге, Брно, Остраве, Кладно состоялись антиоккупационные выступление, которые были подавлены. Немецкие войска открыли огонь по демонстрантам. 15 ноября 1939 года умер раненый 28 октября студент-медик Ян Оплетал; его похороны превратились в новую манифестацию. В ответ, оккупационные власти начали массовые аресты — были арестованы политики, общественные деятели, 1800 студентов и преподавателей. 17 ноября (эта дата после войны отмечается как Международный день солидарности студентов) все университеты и колледжи в протекторате были закрыты, девять студенческих лидеров казнены, сотни людей были отправлены в концлагеря].

During the war, he worked as railway labourer and dispatcher in Kostomlaty, near Nymburk, an experience reflected in one of his best-known works Ostře sledované vlaky (Closely Observed Trains).

Он перепробовал множество профессий.
Выучившись на юриста (получил диплом в марте 1946 года), пошел работать страховым агентом (1946–1947).
Позже был коммивояжером (1947–1949), писарем в нотариальной конторе, складским рабочим при железной дороге, помощником дорожного обходчика.

Богумил Грабал, «Ноябрьский ураган»: После этого я, Апреленка, стал дежурным на железнодорожной станции Костомлаты близ Нимбурка, и там я опять по чистой случайности избежал смерти, когда партизаны разобрали недалеко от моей станции рельсы, а в это время ехал поезд с эсэсовцами, и меня посадили заложником на паровоз, я до сих пор чувствую на спине стволы эсэсовских пистолетов, и только начальник поезда, поглядев мне в глаза, все понял... остановил поезд, повел подбородком — и я слез по лесенке паровоза и пешком вернулся на станцию, и хотя уже стояла весна, от того, что со мной приключилось, я был wetterkrank...

В 1949 году устроился рабочим на сталелитейный завод в Кладно (проработал до 1952 года). He worked alongside the graphic artist Vladimír Boudník; an experience that inspired the "hyper-realist" texts he was writing at the time.
После серьезной травмы, полученной на производстве (на него упал грузоподъемный кран), Грабал оставил завод.
Он уехал в Прагу, где стал упаковщиком в одном из пунктов приема макулатуры (Prague district of Libeň). Здесь он проработал с 1954 по 1959 годы.
Затем (1959–1962) был рабочим сцены и артистом массовки в театре (at the S. K. Neumann Theatre, now Divadlo pod Palmovkou).
В этот период он стал свидетелем того, как мужчина выбросился из окна четвертого этажа – тот упал буквально у ног Грабала. (источник)

К фактам личного жизненного опыта Грабал подходил как художник, пытаясь «создавать» свою биографию. Он объяснял, что с помощью своих «искусственных судеб» научился понимать других, смотреть вокруг себя, а потом и внутрь себя — и там находить такой вымысел, который сообщает о реальности куда больше, чем повседневная банальная действительность.

Литературную карьеру Грабал начинал как поэт. Еще в 1937 году в нимбурском издании Občanské Listy было напечатано первое произведение 24-летнего Грабала, которое называлось «Идет дождь».
В 1948 году ожидался выход сборника его стихотворений под названием «Потерянная улочка» (Ztracená ulička). Однако тираж книги был изъят, когда установился коммунистический режим.

In the early 1950s, Hrabal was a member of an underground literary group run by Jiří Kolář, an artist, poet, critic and central figure in Czechoslovak culture. (Another member of the group was the novelist Josef Škvorecký.)
Hrabal produced stories for the group, but did not seek publication.
В 1956 году Грабал женился на 30-летней Элишке Плевовой (Eliška Plevová, род. 3 мая 1926), выведенной под именем Пипси в некоторых его рассказах.

Первая книга Богумила Грабала называлась «Людские разговоры» (Hovory lidí). Она вышла в 1956 году тиражом в 250 экземпляров и объемом всего в 21 страницу. Автору было 42 года.

Hrabal's first book (Hovory lidí) was withdrawn a week before publication, in 1959.
It was eventually published in 1963, as Perlička na dně (Pearl on the Bottom). In the same year, Hrabal became a writer by profession.

В 1963 году вышел сборник рассказов Грабала «Жемчужина на дне» (Perlička na dně).
В 1965 году он вступил в Союз чехословацких писателей, начал работать в редакции «Литературной газеты».

В 1965 году вышел рассказ «Поезда под пристальным наблюдением» (Ostře sledované vlaky), который поднимал тему оккупации Чехии. За сценарий к фильму по своему рассказу Богумил Грабал получил премию «Оскар». После этого литературные произведения Грабала не раз становились основой для сценариев фильмов чешских режиссеров («Жаворонки на проводе», «Я обслуживал английского короля» Йиржи Менцеля, «Жемчужинки» Веры Хитиловой и многие другие).

В этом же 1965 году Грабал и его жена купили дачный коттедж в Керско, неподалеку от Нимбурка. Дача стала пристанищем для многочисленных котов и кошек Грабала.

Власти будут его преследовать, читатели – боготворить. Он будет номинирован на Нобелевскую премию по литературе за книгу «Слишком шумное одиночество» и получит «Оскара» за сценарий к фильму «Поезда особого назначения».

Роковой 1968 год и советская оккупация отразились на его писательской карьере. В годы так называемой нормализации власть не видела необходимости в его «пабителях». Подобно произведениям шестидесятников в СССР, книги автора издавались лишь самиздатом и за рубежом. Он словно бы не существовал; после 1970 года на публикацию произведений Грабала был наложен официальный запрет.

В 1975 году Богумил Грабал выступил на страницах журнала Tvorba с кратким самокритичным публичным заявлением, на основании которого ему было разрешено частично и под присмотром цензуры опять публиковать свои произведения.

In 1975, Hrabal gave an interview to the publication Tvorba in which he made ‘self-critical’ comments that enabled some of his work to appear in print. Some young dissidents were incensed – some burnt his books and the singer Karel Kryl called him a “whore”.
Hrabal's decision enabled at least some of his work to reach the broader Czechoslovak readership. Many of his works, though, were printed only in underground editions abroad, including arguably his most powerful novel Příliš hlučná samota (Too Loud a Solitude).

Hrabal steered clear of political engagement; he was not a signatory of Charter 77, a protest against the communist regime drawn up principally by Václav Havel, Jan Patočka, Zdeněk Mlynář, Jiří Hájek, and Pavel Kohout.

31 августа 1987 года после продолжительной болезни скончалась жена писателя, Пипси, Элишка Грабалова. Ей был 61 год.
Богумил Грабал, «Волшебная флейта» (1989): Как часто порывался я выброситься из окна шестого этажа, где я живу, но не из-за всего этого, а потому, что на моих глазах долго умирала моя Пипси, моя жена...

Грабал вновь обрел массовую аудиторию после «бархатной революции» 1989 года.
В конце 1980-х писатель побывал в США и СССР (в Москве).

В 1996 году Богумил Грабал был признан почетным доктором наук при университете в Падуе. В этом же году он был удостоен чешской государственной медали «За заслуги».

Hrabal was a great raconteur, much of his story-telling taking place in his favourite pub, U zlatého tygra (At the Golden Tiger) on Husova Street in Prague.

Богумил Грабал умер 3 февраля 1997 года. Ему было 82.

В дачном домике в Керско, неподалеку от Нимбурка, Грабал создал многие прославленные произведения.
Город хранит память о своем знаменитом жителе.
С 2012 года Нимбурк украшает деревянная скульптура писателя, сидящего на скамейке со стопкой книг и кошками.
Писатель очень нестандартно распорядился своим имуществом. Гонорары за использование авторских прав на произведения Грабала разделили на несколько частей. Помимо родственников писателя, свою долю получили баскетболисты-инвалиды из одного спортивного клуба, переводчица книг Грабала в Швейцарии Сюзанн Рот, а также Пражский союз защитников животных, которому принадлежит кошачий приют в Клецанах под Прагой. Сейчас в нем живет 150 кошек, и уход за этими пушистыми созданиями оплачивают люди, которые читают книги Грабала. (см. подробнее)

Поклонники Грабала приезжают на его дачу, превращенную в музей его творчества. Экспозиция, посвященная писателю, была открыта в краеведческом музее Нимбурка, а нимбуркский пивовар даже сварил к юбилею пиво в честь писателя.

– Это действительно интересный вопрос, почему Грабал стал не только выдающимся чешским писателем, но выдающимся писателем в мировой литературе, – говорит в интервью Радио Свобода пражский славист и литературный критик Томаш Гланц. – Я бы сказал, что Грабал феноменальным, неповторимым способом балансирует между почти противоположными позициями литературного и вообще художественного творчества: между высокой культурой модернизма довоенной эпохи, с которой он был очень хорошо знаком и на основе которой сформировал свое мировоззрение, с одной стороны, и низкой «культурой пивной кружки», с другой стороны.

Он балансирует между сюрреализмом и пивным фольклором. Он балансирует между официальной культурой и культурой самиздата, начиная с 1960-х годов, но, особенно в 1970-80-е годы, когда Грабал вышел за рамки даже этого внешнего культурно-политического деления. Он балансирует между модернизмом и постмодернизмом, а в позднем творчестве балансирует между художественной прозой и публицистикой, между стилем, который мы обозначаем как фикшн, между художественной литературой и документализмом.

Во всех этих случаях проявляется мощная сила его таланта, Грабал просто поверх самых разных барьеров. Эта способность не сочетаться с рамками, заданными культурной историей, мне кажется, и является причиной той насыщенности текстов, которая чувствуется даже при переводах его прозы на другие языки.

– Грабал в Чехии становится все более народным писателем. Это видно даже по тому, как отмечается его юбилей: организованы пивные маршруты по тем заведениям, куда Грабал любил заходить. Если сказать, что Грабал в таком своем проявлении продолжает традиции Ярослава Гашека, это будет правильным?

– Я бы сказал, что это всего лишь интерпретация. Перевод Грабала в народную культуру ширпотреба, конечно, недоразумение. Это способ, которым массовое общество присваивает себе этого великого автора. Этот простонародный аспект в его творчестве, безусловно, присутствует. Но к народной пивной культуре не стоит сводить всего Грабала, это очень ограниченная интерпретация настоящего культурного жеста, который Грабала делает великим, интернационально значимым.

Мне кажется, что некоторую шутку с Грабалом сделали экранизации его книг Иржи Менцелем, который снял и «Поезда особого назначения», и «Подстриженные». С одной стороны, Менцель сделал для Грабала многое, сделал его сценаристом, связанным с премией «Оскар». Тем не менее экранизация сыграла не только положительную роль, поскольку она сделала Грабала проще, более народным и более банальным, чем он на самом деле был. Пивной разговор, болтовня под кружку пива – не та стихия для того, чтобы понять Грабала на высоте его стиля, понять, каким он вошел в мировую литературу.

– Бывают писатели-философы, бывают бытописатели, бывают писатели, создающие свой фантастический мир, внутри которого они выстраивают свои литературные конструкции, бывают писатели злободневные, остро-политические. К какому типу принадлежал Грабал?

– На этот вопрос нельзя дать однозначный ответ. В прозе Грабала почти из автоматического текста (причем текста устного, из разговорной речи) вдруг выстраиваются образы, рождаются художественные контексты, которые вполне сочетаются с традициями сюрреализма и философского письма. Он в этом плане – свободный художник, который не идентифицирует себя и свое письмо с привычными рамками истории литературы.

Любопытно, что у Грабала нет каких-то явных учеников или эпигонов. Тем не менее, если вы будете читать подряд чешских писателей, которых сегодня и переводят, которые в Чехии получают премии за прозу, которые считаются, так или иначе, канонизированными, признанными, то вы в их стиле и письме найдете какую-нибудь линию, идущую от Грабала. Хотя у Грабала именно с идентификацией стиля или конкретных литературных приемов возникают большие осложнения, он оказался более влиятельным для литературы вообще, чем это кажется на первый взгляд, – сказал в интервью Радио Свобода чешский литературовед Томаш Гланц.
Богумил Грабал обогатил чешский язык множеством новых слов, которые позднее будут включены в специальный «Грабаловско-чешский» словарь. Одно из таких слов – «пабитель». Вот как сам писатель объяснял его суть:

«С некоторого времени я стал... называть "пабителями" определенный тип людей... Как правило, это люди, о которых можно сказать, что они сумасшедшие, чокнутые, хотя не все, кто их знал, назвали бы их именно так. Это люди, способные все преувеличивать, причем с такой любовью, что это доходит до смешного. Люди беспомощные, ибо "нищие духом", и, глядя со стороны, в самом деле сумасшедшие и чокнутые. "Пабители" непостижимы, их облик неясен, спорен, порой неприятен на вид, неудобен. Но, несмотря на это, они примерно за полгода всюду становятся своими...»

источник; источник; source; источник; The sad king of Czech literature

* * *
см. также: Богумил Грабал: европейский гений и пражский маргинал

Центральноевропейский миф и чешский национальный характер, пиво, кошки и птицы в прозе Грабала. Человек маленькой страны с большой историей и высокой гражданской ответственностью – герой Богумила Грабала.

* * *
Богумил Грабал в Цитатнике

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...