Monday, February 03, 2014

пытаясь покормить голубей/ Hrabal, died: Feb. 3 1997

Г. Чхартишвили, из книги Писатель и самоубийство (глава Самоубийство против немощной старости):

Безмолвно ушел и жизнелюбивый, остроумный Богумил Грабал (1914-1997), выбросившийся из больничного окна. Ему наверняка пришлась бы по вкусу официальная версия случившегося: выпал из окна, когда кормил крошками голубей.

[Умер в больнице, выпав из окна. Согласно официальной версии, потерял равновесие, кормя голубей, однако почти не вызывает сомнения, что смерть Г. была самоубийством, причиной которого стали тяжелая болезнь и преклонный возраст.]
Грабал на праздновании своего 80-летия, 1994 год

* * *
В 1997 году писатель погиб в возрасте 82 лет: он пытался покормить голубей из окна и выпал с пятого этажа больничного корпуса (Bulovka Hospital in Prague). Полагают также, что это было самоубийство.

While working as a scene-shifter, Hrabal witnessed a man jump to his death from a fourth floor window (the man actually landed just in front of him). (source)

It was noted that Hrabal lived on the fifth floor of his apartment building and that suicides by leaping from a fifth-floor window were mentioned in several of his books.

* * *
из статьи:

«Смерть Грабала была настолько трагикомичной, словно ее сценарий написал он сам.
В понедельник в пражской больнице На Буловце, где писатель лечился, он выпал из окна.
По словам врачей, во время одного из самых любимых своих занятий – кормления птиц.
Врачи исключают возможность самоубийства и причастности кого-либо к его смерти».
Такое сообщение опубликовала 5 февраля 1997 года (через два дня после смерти писателя) австрийская газета Der Standard.
Говорит Toмаш Павличек, руководитель архива Памятника-музея народной письменности и автор выставки под названием «Кто я. Богумил Грабал: писатель — чех — центральноевропеец»:

— На этот вопрос [что же на самом деле произошло 3 февраля 1997 года в ортопедической клинике столичной Буловки] трудно ответить. И, признаюсь, в рамках нашей выставки мы однозначного ответа тоже не даем. Многие близкие друзья Богумила Грабала полагают, что он решил покинуть этот мир добровольно. Упоминания об этом остались в литературных источниках. Они прозвучали также в устных рассказах некоторых знавших писателя людей, причем еще до его смерти. Конечно, остаются некоторые труднообъяснимые обстоятельства, подвергающие сомнению версию о том, что он выпал из окна: Грабал в то время был уже настолько слаб, что не мог сам вставать с постели... Я считаю, что Вацлав Кадлец, издатель избранных сочинений Грабала, прав, когда говорит: пусть финал жизни писателя останется загадкой.

* * *
Aleksander Kaczorowski, Polish journalist, translator, author of Hrabal’s biography:

I wasn’t there with him, when at a few minutes after 2 pm on 3 February 1997 he leaned out of the window of his room on the fifth floor of Prague’s Bulovka hospital. There was no one there with him whose warnings to be careful not to lean out too far (and ultimately to get the idea of suicide out of his head) he might have heeded.
It was already 8 years since the death of Karel Marysko (1915-1988), his dear friend and the first reader of his youthful poems, jotted down in green ink on sheets of company headed paper in the deserted office of the brewery at Nymburk whose manager was František Hrabal, the future writer’s father.

Богумил и Пипси, фото отсюда

Not long before Marysko, Hrabal’s wife Eliška had died, his beloved Pipsi (Eliška Plevová, 1926-1987). Marysko was the speaker whose tears of emotion prevented him from uttering the final words over her coffin.

Славек и Богумил в детстве, фото отсюда

A few months earlier Hrabal’s brother, Břetislav (known to his family as Slávek) had passed on to the other world. [Hrabal's half-brother, Břetislav Josef Hrabal (1916-1985)]

The writer’s parents and his beloved Uncle Pepin had long since led a posthumous existence on the pages of his books, just like the waste paper packer Jindřich Peukert (the prototype for Hanta, the hero of “Too Loud a Solitude”) and the painter and graphic artist Vladimír Boudník (1924-1968), who took his own life (though once again one could argue that it was an accident).

On 3 February 1997 there was no longer anyone left in this world whom Hrabal would have care about enough to want to live for them. Apart perhaps from his cats.

The doctors and the police ruled out the idea of Hrabal’s suicide.
Jiří Kolář (1914-2002), his contemporary and mentor from the start of his creative work, also thought it unlikely.

But Susanne Roth, Hrabal’s translator into German (to whom he left the rights to foreign-language editions of his books) published a violent protest in the Czech press against the media’s version of the writer’s death as an accident suffered by a decrepit old man.

A few months after Hrabal’s death Susanne Roth died of cancer. Perhaps her awareness of her own inevitable death was what made her express such a categorical opinion? But other translators and experts on Hrabal’s work are convinced he committed suicide too.
Suicide attempts by the main characters are a powerful theme in the dramatic development of many of Hrabal’s works.

“My life has reached its culminating point”, Hrabal said in an interview a few years before his death. “I must surely have lived and written purely in order to write Loud Solitude,” he said as early as 1989.

[in his declining years] He sent letter after letter, first to the American specialist on Czech studies April Gifford (Dubenka), whom he had met at the Golden Tiger inn, then to his beloved cat Cassius (named after the famous boxer Cassius Clay—alias Muhammad Ali), and finally to himself.
At that time he wrote:
“One day the regulars will finally throw me out of the Golden Tiger, because I’m always telling them to go to hell, I’m always calling them cretins, and talking about them and about humanity in general as an evil, stupid and criminal brood. Though people are also soberminded and ingenious (.) Because I myself am a cretin, I’m evil, stupid and criminal. I’m also a Czech writer, the heir to Jaroslav Hašek, and I’m simply not able to behave myself, I behave just like that hysterical McEnroe, when he gets furious on the tennis court, because he thinks the linesmen and the referees are picking on him, even the audience, especially when he’s not winning. But in Andy Warhol’s photograph, McEnroe is a sensitive, likeable young man, just like I was before I began to surround myself, before I began to be surrounded by a personality cult. And thus I was left like the Aurora. High and dry. I’m fine like that!”

“It came suddenly, almost overnight: I couldn’t drink. Just as if my body and soul were rebelling, agreeing that from now on they would refuse their daily bath (.) One way or another, I discovered that even the tiniest drop of alcohol, just one little sip of wine, caused my liver to rebel and shout out “Stop, stop!” (...) Suddenly vanished, the great ally which for so long had kept my demons at bay was no longer there to prevent those demons from swarming through the subconscious, and I was emotionally naked, vulnerable as I had been before (.) Depression caused by sudden abstinence.”
No, that is not from an essay by Hrabal.
He noted down this quote from William Styron’s (1925-2006) “Darkness Visible in the summer of 1993, and added a comment of his own:
“Every day I think about suicide (...) It’s Saturday, I’ve postponed suicide until tomorrow.”

His legs refused to obey him ("They seem a bit far away from me, like the wooden legs of a puppet".)
He could only move about with a stick.
"This morning, as always after a delirious night, I shaved (sitting down, because I have trouble standing), and thought Dr Rypka may be right — after all, he did discover it from an X-ray—I’ve got degeneracy of the inter-vertebral cartilage, so sooner or later I’ll be in a wheelchair."

In December 1996, he fell over outside his summer home in Kersko. Partially paralyzed, he ended up in Bulovka hospital, where he had already spent the previous winter.

But several years earlier he wrote the following words about his friend, Professor Jaroslav Kladiva:
“To my friend Jarulínek, the man who led the funeral procession and spoke over the coffin of Jan Palach, to Jarulinek for making the funerary oration over Palach’s coffin, the heavens repaid him by letting him die of cancer, but all the same, in defiance of the heavens he renewed his fishing license, although he was already lying in the hospital on Charles Square, chained to the bedpost by death.”

As Uncle Pepin used to say: “This world is madly beautiful. Not that it really is, but that’s how I see it." If Hrabal did commit suicide, it was for one reason only: to spare himself the fate of Uncle Pepin, his “Muse in maltster’s clothing,” who ended his life in an old people’s home, wetting himself and recognizing no one, not even his beloved nephew. To spare himself the fate of his wife Pipsi, who spent months and months dying of cancer before his very eyes. To spare himself the fate of Karel Marysko, his brother Slávek, Professor Kladiva and many others.

- source, 2013
* * *
A Romany band plays at Hrabal's funeral in a Prague crematorium 1997.
1997 год. Цыганский ансамбль на похоронах Богумила Грабала в пражском крематории.

* * *
из статьи:
1990-е годы были для писателя своеобразной компенсацией за два десятилетия преследований и замалчивания его творчества коммунистическими властями Чехословакии. В это время Богумилу Грабалу было присуждено около десятка престижных международных премий в области литературы, он совершил поездки по университетам Европы и США с авторскими чтениями и лекциями, а в 1996 году из рук президента Чешской Республики Вацлава Гавела получил медаль «За заслуги».

Менее чем через два месяца после этого торжественного события Грабал был госпитализирован, а еще через месяц Чехию облетело сообщение о том, что 3 февраля 1997 года вследствие падения из окна шестого этажа пражской больницы 82-летний писатель скончался. Считается, что он выпал из окна в результате несчастного случая, кормя голубей; но существует и другая версия — о самоубийстве.

Мотив самоубийства часто встречается в произведениях писателя. Например, в начале «Волшебной флейты» падение из окна становится для повествователя своего рода символом: с шестого этажа хотели выпрыгнуть Франц Кафка и герой автобиографических «Записок Мальте Лауридса Бригге» Райнера Марии Рильке, так же свел счеты с жизнью чешский поэт Константин Библ…

[Konstantin Biebl (1889—1951) committed suicide in Prague, where he jumped out of a window on the fifth floor on 12 November 1951 (several sources state 11 November for the jump). Vítězslav Nezval wrote an excusatory poem Kosťo, proč nezdvihs aspoň telefon? (Kosta, why didn't you just pick up the phone?). The circumstances and especially the cause of the suicide have never been clear.]

Богумил Грабал, «Волшебная флейта» (1989): ...не раз я уже порывался выброситься с шестого этажа, из своей квартиры, где меня мучит каждая комната, но ангел в последний момент всегда спасает меня, втаскивая обратно... Но я из окна не выброшусь, мой ангел-хранитель меня не то чтобы отговорил, а просто шепнул мне, что тот, кто дал мне достичь глубочайшей опустошенности, сказал ему: уйти вот так — это слишком легко, мою вселенскую боль мне предстоит пережить заново...

В один из последних своих дней рождения Грабал написал:
«Зачем я буду праздновать этот день, если мне хочется умереть? Рождение — да, но по другую сторону...»

Похороны Богумила Грабала прошли при большом стечении народа, и в день 83-летия писателя, 28 марта, урна с его прахом была погребена на сельском кладбище (Hradištko) в семейном склепе под Прагой. Согласно воле Грабала, его прах был захоронен в дубовом гробу с надписью «Пивоварня Польны» (Pivovar Polná/ Polná Brewery) – это место, где познакомились его мать и отчим.

Рассказывают, что незадолго до этого печального события над теми местами пронесся сильный ураган, вырвавший с корнем несколько толстых сосен. А как однажды пошутил сам Грабал, «ураган и проливной дождь — это верные признаки того, что Бог весел».

источник; источник

см. также: Богумил Грабал - к 100-летию со дня рождения

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...