Tuesday, January 28, 2014

про пользу одиночества/ Solitude is out of fashion... in brave new world

С первозданным наслаждением перечитываю одну из любимых книг, «Дивный новый мир» Олдоса Хаксли (Brave New World). Ах, как он всё угадал – и это 1931-й год! Как остроумно написано! И как же печально, что всё сбывается, и в мелочах, и глобально...

«...на каждом шагу запрет (а рефлекс повиновения запрету не сформирован), соблазн и одинокое потом раскаяние, всевозможные болезни, нескончаемая боль, отгораживающая от людей, шаткое будущее, нищета — все это обрекало их на сильные переживания. А при сильных переживаниях – притом в одиночестве, в безнадежной разобщенности и обособленности — какая уж могла быть речь о стабильности?» (Дивный новый мир)

Вот-вот, одиночество и уединение нынче уже не в моде...

Solitude is out of fashion. Our companies, our schools and our culture are in thrall to an idea I call the New Groupthink, which holds that creativity and achievement come from an oddly gregarious place. Most of us now work in teams, in offices without walls, for managers who prize people skills above all. Lone geniuses are out. Collaboration is in.
But there’s a problem with this view. Research strongly suggests that people are more creative when they enjoy privacy and freedom from interruption. And the most spectacularly creative people in many fields are often introverted.
[…] introverts are comfortable working alone — and solitude is a catalyst to innovation. As the influential psychologist Hans Eysenck observed, introversion fosters creativity by “concentrating the mind on the tasks in hand, and preventing the dissipation of energy on social and sexual matters unrelated to work.”

“Without great solitude, no serious work is possible,” Picasso said. A central narrative of many religions is the seeker — Moses, Jesus, Buddha — who goes off by himself and brings profound insights back to the community.

...a kindly, introverted engineering wizard, Steve Wozniak, who toiled alone on a beloved invention, the personal computer:
“Most inventors and engineers I’ve met are like me... they live in their heads. They’re almost like artists. In fact, the very best of them are artists. And artists work best alone... I’m going to give you some advice that might be hard to take. That advice is: Work alone... Not on a committee. Not on a team.”
And yet. The New Groupthink has overtaken our workplaces, our schools and our religious institutions. Anyone who has ever needed noise-canceling headphones in her own office or marked an online calendar with a fake meeting in order to escape yet another real one knows what I’m talking about. Virtually all American workers now spend time on teams and some 70 percent inhabit open-plan offices, in which no one has “a room of one’s own.”

Our schools have also been transformed by the New Groupthink. Today, elementary school classrooms are commonly arranged in pods of desks, the better to foster group learning. Even subjects like math and creative writing are often taught as committee projects.

The New Groupthink also shapes some of our most influential religious institutions. Many mega-churches feature extracurricular groups organized around every conceivable activity, from parenting to skateboarding to real estate, and expect worshipers to join in. They also emphasize a theatrical style of worship — loving Jesus out loud, for all the congregation to see.

Studies show that open-plan offices make workers hostile, insecure and distracted. They’re also more likely to suffer from high blood pressure, stress, the flu and exhaustion. And people whose work is interrupted make 50 percent more mistakes and take twice as long to finish it.
Many introverts seem to know this instinctively, and resist being herded together.

Privacy also makes us productive.

Solitude can even help us learn. The best way to master a field is to work on the task that’s most demanding for you personally. And often the best way to do this is alone.

...brainstorming sessions are one of the worst possible ways to stimulate creativity.

MY point is not that man is an island. Life is meaningless without love, trust and friendship.
But most humans have two contradictory impulses: we love and need one another, yet we crave privacy and autonomy.

Source: The Rise of the New Groupthink

Susan Cain is the author of the forthcoming book Quiet: The Power of Introverts in a World That Can’t Stop Talking.”

About the author:
[...] From all this you might guess that I’m a hardcore, wonderfully self-confident, pound-the-table kind of person, when in fact I’m just the opposite. I prefer listening to talking, reading to socializing, and cozy chats to group settings. I like to think before I speak (softly). And somehow I know that everything I’ve ever accomplished, in love and in work, I owe to these traits, annoying though they may sometimes be.
I use a lot of old-fashioned expressions. A few times a year, I try to like cooking. I’m insatiably curious about human nature.

Юрист, консультант по ведению переговоров, писательница. Сьюзан Кайн, автор книги «Тишина: преимущества интровертов в мире, который не умеет молчать», на своём вебсайте рассказала о себе массу симпатичного. Предпочитает слушать, а не говорить, читать, а не общаться, использует множество старомодных выражений, несколько раз в год пытается полюбить кулинарное искусство (тоже знакомо, только я уже перестала пытаться) и жадно интересуется пресловутой human nature…

Ссылку на процитированную выше статью нашла на Снобе:

«Моя знакомая Мари Женье из Парижа почти каждый день после работы по дороге домой заходит в очень дорогой бутик, берет два-три комплекта одежды и отправляется в примерочную. Минут через 10 она выходит и отдает одежду продавщице со словами, что ей ничего не подошло. В этот магазин Мари ходит уже несколько месяцев, но она ни разу ничего не купила. По правде говоря, она даже ни разу ничего не примерила. На самом деле она заходит в примерочную, снимает обувь, садится на небольшой пуфик и сидит так минут 5-10. Все дело в том, что небольшая кабинка в модной лавке стала для Мари единственным местом, где она может хотя бы чуть-чуть побыть в одиночестве и в относительной тишине.
Уединение больше не в моде. Офис должен быть ньюсрумом, в телефоне должен быть установлен «Фейсбук» для постоянной связи с френдами, пятницу надо проводить в набитом до отказа пабе.
мы почти никогда не бываем одни, вокруг всегда люди, разговоры, хохот или ругань. И считается, что это хорошо.

Сьюзан Кайн утверждает: мы существуем во времена коллективного мышления, стадного чувства и общности интересов.
Это звучит странно, потому что мы привыкли считать, что мы индивидуалисты. Но, оказывается, одно другому не противоречит. По словам частного психолога Хью Гарди из Нью-Йорка, члена Нью-Йоркской ассоциации психологов, люди действительно сейчас отличаются друг от друга как никогда раньше, но они поставлены в ситуацию, когда им часто (как никогда раньше) приходится идти на компромиссы и искать единый путь. Мир изменился. Сьюзан Кайн пишет, что в 1970 году на каждого американского служащего приходилось около пяти квадратных метров офисной площади, а в 2010-м — уже не больше двух. Кроме того, в 1970-х они сидели в небольших кабинетах. Сейчас же работодатели сажают сотрудников в огромное общее помещение плечом к плечу и объясняют это тем, что так воспитывается командный дух и появляются новые идеи.
Это как общинная жизнь в деревне, только в офисе и в 2012 году: бесхозные чашки, пицца вскладчину, одно на четверых такси до дому. Тут хочешь не хочешь, а будешь искать общий язык с нелюбимым коллегой и лелеять в себе ощущение общего дела с остальными.

На работе мы проводим по 12 часов в день, еще пара часов уходит на дорогу в транспорте, набитом людьми, или в собственном автомобиле, но в пробке, среди таких же обозленных и отчаявшихся хоть сколько-нибудь скоро попасть домой водителей. Остается всего-то несколько часов на общение с семьей, проверку почты и социальные сети. Выходные — друзьям и родственникам. Личного пространства не осталось, личного времени — тем более.

Классическая психология утверждает: у человека есть две базовые потребности — в общении и в уединении. Многочисленные исследования доказали, что только в одиночестве человек получает необходимую психологическую разрядку, сравнимую с отдыхом всего организма во время сна. Врачи уверены, что отсутствие такой разрядки ведет к заболеваниям нервной системы».

А на вышеупомянутую статью про полезное одиночество нашла ссылку в другой любопытной статье Сноба, автор - семейный психолог Катерина Мурашова, «Кого боятся подростки»:

Осенью я провела небольшое исследование. Моя рабочая гипотеза была такова: современных детей слишком много развлекают, в результате они не умеют сами себя занять, избегают встречи с самими собой, от чего, в свою очередь, своего внутреннего мира совершенно не знают и даже боятся.

По условиям эксперимента участник соглашался провести восемь часов (непрерывно) в одиночестве, сам с собой, не пользуясь никакими средствами коммуникации (телефоном, интернетом), не включая компьютер или другие гаджеты, а также радио и телевизор. Все остальные человеческие занятия — игра, чтение, письмо, ремесло, рисование, лепка, пение, музицирование, прогулки и т. д. — были разрешены.
Во время эксперимента участники по желанию могли делать записи о своем состоянии, действиях, о приходящих в голову мыслях.
Строго на следующий после эксперимента день они должны были прийти ко мне в кабинет и рассказать, как все прошло.
При возникновении сильного напряжения или других беспокоящих симптомов эксперимент следовало немедленно прекратить и записать время и, по возможности, причину его прекращения.

В моем эксперименте участвовали в основном подростки, которые приходят ко мне в поликлинику. Их родители были предупреждены и согласились обеспечить своим детям восемь часов одиночества.
Вся эта затея казалась мне совершенно безопасной. Признаю: я ошиблась.
В эксперименте приняли участие 68 подростков в возрасте от 12 до 18 лет: 31 мальчик и 37 девочек. Довели эксперимент до конца (то есть восемь часов пробыли наедине с собой) ТРОЕ подростков: два мальчика и девочка.
Семеро выдержали пять (и более) часов. Остальные — меньше.
Причины прерывания эксперимента подростки объясняли весьма однообразно: «Я больше не мог», «Мне казалось, что я сейчас взорвусь», «У меня голова лопнет».

У двадцати девочек и семи мальчиков наблюдались прямые вегетативные симптомы: приливы жара или озноб, головокружение, тошнота, потливость, сухость во рту, тремор рук или губ, боль в животе или груди, ощущение «шевеления» волос на голове.
Почти все испытывали беспокойство, страх, у пятерых дошедший практически до остроты «панической атаки».
У троих возникли суицидальные мысли.

Новизна ситуации, интерес и радость от встречи с собой исчезла практически у всех к началу второго-третьего часа. Только десять человек из прервавших эксперимент почувствовали беспокойство через три (и больше) часа одиночества.

Героическая девочка, доведшая эксперимент до конца, принесла мне дневник, в котором она все восемь часов подробно описывала свое состояние. Тут уже волосы зашевелились у меня (от ужаса).

Что делали мои подростки во время эксперимента?

• готовили еду, ели;
• читали или пытались читать,
• делали какие-то школьные задания (дело было в каникулы, но от отчаяния многие схватились за учебники);
• смотрели в окно или шатались по квартире;
• вышли на улицу и отправились в магазин или кафе (общаться было запрещено условиями эксперимента, но они решили, что продавцы или кассирши — не в счет);
• складывали головоломки или конструктор «Лего»;
• рисовали или пытались рисовать;
• мылись;
• убирались в комнате или квартире;
• играли с собакой или кошкой;
• занимались на тренажерах или делали гимнастику;
• записывали свои ощущения или мысли, писали письмо на бумаге;
• играли на гитаре, пианино (один — на флейте);
• трое писали стихи или прозу;
• один мальчик почти пять часов ездил по городу на автобусах и троллейбусах;
• одна девочка вышивала по канве;
• один мальчик отправился в парк аттракционов и за три часа докатался до того, что его начало рвать;
• один юноша прошел Петербург из конца в конец, порядка 25 км;
• одна девочка пошла в Музей политической истории и еще один мальчик — в зоопарк;
• одна девочка молилась.

Практически все в какой-то момент пытались заснуть, но ни у кого не получилось, в голове навязчиво крутились «дурацкие» мысли.

Прекратив эксперимент, 14 подростков полезли в социальные сети, 20 позвонили приятелям по мобильнику, трое позвонили родителям, пятеро пошли к друзьям домой или во двор. Остальные включили телевизор или погрузились в компьютерные игры. Кроме того, почти все и почти сразу включили музыку или сунули в уши наушники.
Все страхи и симптомы исчезли сразу после прекращения эксперимента.

63 подростка задним числом признали эксперимент полезным и интересным для самопознания. Шестеро повторяли его самостоятельно и утверждают, что со второго (третьего, пятого) раза у них получилось.

При анализе происходившего с ними во время эксперимента 51 человек употреблял словосочетания «зависимость», «получается, я не могу жить без…», «доза», «ломка», «синдром отмены», «мне все время нужно…», «слезть с иглы» и т. д. Все без исключения говорили о том, что были ужасно удивлены теми мыслями, которые приходили им в голову в процессе эксперимента, но не сумели их внимательно «рассмотреть» из-за ухудшения общего состояния.

Один из двух мальчиков, успешно закончивших эксперимент, все восемь часов клеил модель парусного корабля, с перерывом на еду и прогулку с собакой. Другой (сын моих знакомых — научных сотрудников) сначала разбирал и систематизировал свои коллекции, а потом пересаживал цветы. Ни тот, ни другой не испытали в процессе эксперимента никаких негативных эмоций и не отмечали возникновения «странных» мыслей.

Получив такие результаты, я, честно сказать, немного испугалась. Потому что гипотеза гипотезой, но когда она вот так подтверждается… А ведь надо еще учесть, что в моем эксперименте принимали участие не все подряд, а лишь те, кто заинтересовался и согласился... (конец статьи)

У меня, честно сказать, даже недоверие возникло: неужели правда? Такие драмы, при поразительной краткости срока - всего-то 8 часов! — и легкости условий эксперимента.
Мда, дивный новый мир уже рядом...

Из комментариев к статье:
— Катерина, а не кажется Вам, что слишком много развлекают и современных взрослых?

Катерина Мурашова:
— Кажется, но взрослые все-таки могут худо-бедно фильтровать этот поток обрушивающихся на них развлечений-отвлечений. А дети-то сначала не могут из-за своей малости, а потом получается из-за того, что формируется зависимость...
Тут-то и была ловушка-проекция, в которую я (как исследователь) попалась. Для меня самой бытие наедине с собой (да ведь еще и читать, и гулять можно было!) настолько не представляет сложности (а что касается техники, то мне нужно совершить над собой реальное усилие, чтобы включить компьютер или вспомнить про мобильник, когда я ухожу из дома), что я и подумать не могла, что для подростков одиночество окажется НАСТОЛЬКО травматичным, а встреча с собой НАСТОЛЬКО пугающей...

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...