Tuesday, June 25, 2013

Техники против выгорания/ If You Are Experiencing Burnout

Семейный психолог Людмила Петрановская:

А вот еще, чтоб не выгорать

23 апреля 2011

На последнем тренинге, в Минске, когда говорили о выгорании родителей, возник вопрос: а как же наши бабушки-прабабушки? У многих по 8-10 детей, хозяйство, скотина, каторжная работа, вечный недосып, часто пьющий или вообще отсутствующий муж и никаких шансов на отпуск на пляже. Как они все не выгорали?

Ну, во-первых, выгорали, конечно. И срывались, и становились «железными», защитно отрезая чувства [см. об этом статьи]. Но не все и не обязательно. Очень многие оставались живыми, и теплыми, и радовались детям-внукам-солнышку-праздникам.

Что за техники восстановления им были ведомы? Судя по тому, что рассказывали знакомые, выросшие в «настоящей» деревне, не в совхозе, прости Господи, «Путь ленинзма», а в глубинке, в Сибири особенно, или в украинских живых деревнях, очень спасала народная музыка. Опять-таки не та, которая официозная, обработанная и кастрированная, которой по телеку окормляли, а исконная. Один раз эту мощь услышишь — не забудешь.

Моя подруга институтская Ленка, которая в детстве каждое лето проводила у родни в Забайкалье, как начинала «Хасбулат удалоооооой», так перекрывала хлопковое поле — аж до горизонта. А это она одна только. Ну, мы подпевали как могли. Опираясь на ее голос, было легко и казалось, что и ты поешь красиво и сильно. Она рассказывала, что там, в деревне, пели все, регулярно, обязательно, как баня по субботам. Психогигиена своего рода, способ очистить душу, чтобы этим потоком вынесло всю усталость, все раздражение.

Такое пение вызывает трансовое состояние, целительное и очищающее. Я как-то участвовала в мастерской по голосовым практикам, и там было такое упражнение: все стоят в кругу и поют очень древние славянские звукосочетания (по сути, мантры), кто как может и хочет, но «свободным» голосом, тем, которым поют в деревнях как раз. А по очереди встают в центр круга, в самый фокус звукового потока. Это незабываемое ощущение — промывает изнутри начисто.

Не только пение. А барабаны! Слышали когда-нибудь группу, состоящую из одних ударных? Я слышала. Через 15 минут все солидные дяди и тети начинают выдавать такое... И вместо скованности, усталости и тоскливого ожидания конца мероприятия накрывает волна такой первобытной радости, которое с детства не припомнишь.
И другая музыка, и танцы — предки с выгоранием работали куда эффективнее современных психологов.

Такие вещи удовлетворяют множество потребностей души сразу.
Во-первых, это занятие, ориентированное на процесс, а не на результат, то есть поют, играют и танцуют не для того, чтобы потом выступить, а ради самого пения, музыки танца. А таких занятий в нашей жизни недопустимо мало, люди без них сохнут, начинают чувствовать, что не принадлежат себе, что они лишь функция, винтик, средство для реализации чьих-то целей. Пресловутое отчуждение, описанное Марксом и пр.

Во-вторых, каждый чувствует свою принадлежность к целому, свою роль, свою незаменимость. Если известно, что ты — лучше всех в деревне (в сообществе) умеешь вторить или с ходу сочинять забористые частушки, тебе не надо мечтать о том, чтобы круто попасть на ТВ. Ты УЖЕ получил признание.

Это еще одна проблема современного мира — несуществование. Никто, про кого не пишут таблоиды, не существует ни для кого, кроме семьи и пары близких друзей. А если семьи нет и друзья далеко, то и вовсе не существует. Отсюда ненормальная жажда славы, помните финал многих американских фильмов: звонок из газеты с просьбой об интервью. Или фото на первой странице. Все, счастливая музыка, титры. Жизнь удалась. (Во избежание: это не потому, что фильмы американские. Про то же есть расказ Чехова «Радость», да и у Гоголя: «передайте, что есть на свете такие Добчинский и Бобчинский»).

Да и в Интернете такого много. Отчасти все эти наши блоги, сообщества и пр. и есть попытка воссоздать свою «деревню», «общину», хотя бы виртуальную.

В-третьих, очень важно, что в общем хоре или танце никто не «циклится» на мелких погрешностях. Оступился, сбился — догоняй и пой-пляши дальше.

Знакомая, очень хорошая учительница младших классов, рассказывала, что она у первоклашек никогда не спрашивает выученные стихи по одному — только хором. Ей неважно «уличить» ребенка, что он где-то подзабыл. Ей важно, чтобы к третьему классу у нее никто не «шелестел» у доски, не пугался, не терялся, а если сбился — быстренько догонял и продолжал с тем же настроем.
Перфекционизм — еще один бич современного мира, установка «или идеально, или никак», «одна ошибка отменяет все», парализующая волю тысяч взрослых людей вплоть до полной потери дееспособности.
Наверняка еще много всего есть, это то, что сразу пришло в голову.

источник

* * *
What Exactly Is Burnout?

Job burnout - an extended period of time where someone experiences exhaustion and a lack of interest in things, resulting in a decline in their job performance.
A lot of burnout really has to do with experiencing chronic stress. In those situations, the demands being placed on you exceed the resources you have available to deal with the stressors.

10 signs you may be experiencing burnout:

1. Exhaustion
A clear sign of burnout is when you feel tired all the time. Exhaustion can be emotional, mental or physical. It’s the sense of not having any energy, of being completely spent.

2. Lack of Motivation
When you don’t feel enthusiastic about anything anymore or you no longer have that internal motivation for your work, there's a good chance you're experiencing burnout. Other ways this manifests? It may be harder to get going in the morning and more difficult to drag yourself into work every day.

3. Frustration, Cynicism and Other Negative Emotions
You may feel like what you’re doing doesn’t matter that much anymore, or you may be disillusioned with everything. You might notice that you feel more generally pessimistic than you used to. While everybody experiences some negative emotions from time to time, it’s important to know when these are becoming unusual for you.

4. Cognitive Problems
Burnout and chronic stress may interfere with your ability to pay attention or concentrate. When we're stressed, our attention narrows to focus on the negative element that we perceive as a threat.
When stress becomes chronic, this narrow focus continues for a long time and we have difficulty paying attention to other things.

5. Slipping Job Performance

6. Interpersonal Problems at Home and at Work
This tends to play out in one of two ways: (a) You’re having more conflicts with other people, such as getting into arguments, or (b) you withdraw, talking to your coworkers and family members less.

7. Not Taking Care of Yourself
When suffering from burnout, some people engage in unhealthy coping strategies like drinking too much, smoking, being too sedentary, eating too much junk food, not eating enough or not getting enough sleep. Self-medication is another issue and could include relying on sleeping pills to sleep, drinking more alcohol at the end of the day to de-stress or even drinking more coffee to summon up the energy to drag yourself into work in the morning.

8. Being Preoccupied With Work ... When You're Not at Work
Even though you might not be working at a given moment, if you’re expending mental energy mulling over your job, then your work is interfering with your ability to recover from the stresses of your day.

9. Generally Decreased Satisfaction
This is the tendency to feel less happy and satisfied with your career and with your home life.

10. Health Problems
Over a long period of time, serious chronic stress can create real health problems like digestive issues, heart disease, depression and obesity.

If You Are Experiencing Burnout:

• Take Relaxation Seriously
Whether you take up meditation, listening to music, reading a book, taking a walk or visiting with friends and family, truly think about what you'll do to relax, and designate time for it.

• Cultivate a Rich Non-Work Life
Find something outside of work that you are passionate about that's challenging, engaging and really gets you going—whether a hobby, sports or fitness activities or volunteering in the community.

• Unplug
Set boundaries by turning off cell phones at dinner and delegating certain times to check email.

• Get Enough Sleep
Research suggests that having fewer than six hours of sleep per night is a major risk factor for burnout, not least because poor sleep can have negative effects on your job performance and productivity.

• Get Organized
Clear your head, put together a to-do list (or an electronic task list) then prioritize.

• Stay Attuned
Talk to a psychologist to get help beyond support from just your friends and family members.

• Know When It's You, and When It's Them

Some burnout really is the fault of work. Those are the two components that play into burnout: There are more demands and fewer resources.

• Figure Out When Enough Is Enough
source

Tuesday, June 18, 2013

Вера Миллионщикова: Как человек жил, так он и умирает/ Vera Millionschikova, interviews

источник: Esquire № 61 декабрь 2010

Вера Васильевна Миллионщикова
Главный врач Первого московского хосписа, умерла 21 декабря 2010 года в возрасте 68 лет

Что такое хоспис: работа нянечки.

В моей биографии есть красивая вещь: я начинала с акушерства, а закончила хосписом. И мне это нравится. Я сама, когда этот факт осознала, подумала: «Ни хрена себе!»

Беременная женщина — это Венера Милосская. И этот остренький животик, и пятна на лице, и глаза телячьи — мне так они нравятся. У наших больных тоже красивые лица — одухотворенные.

Жизнь — это путь к смерти.

Смерть — это всегда страшно. Я до смерти боюсь смерти. Смерть — это таинство, которое осознают все — с самого рождения. Даже ребенок, заходя туда, где лежит покойник, сначала может закричать: «Мама! Мама!», но как увидит мертвого — замолкает. И дело не в том, что он вдруг увидел лица взрослых. Дело в том, что он понимает: таинство должно происходить в тишине.

Не надо активно вмешиваться в процесс умирания — ты уже ничего не исправишь. Но надо быть рядом, взять за руку, соприкоснуться, посочувствовать. Думать о том, что тебе нужно приготовить щи, ты точно не будешь. Вокруг разлита важность момента — кто-то уходит, а ты сопровождаешь его. Говорить необязательно, можно просто тихо сопеть. Главное, чтобы человек чувствовал, что он не один. Потому что одному, говорят, очень страшно. Но наверняка я не могу сказать — не умирала.

Жить надо сегодня. Не у всех есть завтра.

Как человек жил, так он и умирает. Когда я только начинала, нас вызвали на Комсомольский проспект, в роскошный генеральский дом. Сказали, что в одной из квартир умирает женщина. «Вот только дочь у нее алкоголичка». Приходим. Роскошная квартира, большая прихожая, ванная. А прямо напротив двери — комната, и в ней сидит женщина 32 лет. Дверь соседней комнаты закрыта и приперта сумкой. А в сумке — килограммов десять картошки. Мы слышим: «Пришли? Там она!» Отодвигаем картошку, открываем дверь, а там, поперек кровати, лежит абсолютно голая окоченевшая старуха со спущенными на пол ногами — на клеенке, без простыни. Окоченение — минимум сутки. Первое желание было — задушить эту девку, дочь ее. Мы хлопнули дверью, шли и пинали по дороге все урны, хотели даже разбить окно. А потом я сказала: «Ребята, а что мы знаем о ее жизни? Почему она пьет? Может, мать у нее чудовищем была?» Ведь как ты живешь, так ты и умираешь.

Трудно, когда умирают дети. Но привыкаешь и к этому, потому что профессия постоянно напоминает тебе: умирают все.

Живи каждый день, как последний: со всей красотой, полнотой и горем. Даже если хочется поспать, а у тебя много дел, не откладывай на завтра ничего — пусть даже это покупка сумочки или звонок соседке. Надо делать то, от чего покой выльется на твою душу.

Отслеживаю судьбы детей НКВДшников, с которыми училась. Боже, какие страшные судьбы! Кто-то спился, кто-то умер, а кто-то — родил лилипута. Грех родителей просто так не отмолить, без платы — нельзя, и если старшим платить не пришлось, по счетам заплатят потомки.

Я очень рационально трачу свои силы и время. Моя дочь Машка, когда была маленькая, говорила моей подруге: «Марина, не расстраивайся, что мама тебе не звонит. Вот когда будешь умирать, она обязательно к тебе придет».

У меня пожилые друзья, и мы часто говорим о болезнях: как пописал, как покакал. С этого начинается разговор. С возрастом говорить о смерти и болезнях становится нормой. Но с молодыми я не говорю на эту тему и ненавижу, когда во время застолья говорят о хосписе. У людей и так много негатива, хватит с них.

Классический джаз — это очень много для меня. Я даже сказала своим: «Когда умру, пусть на похоронах звучат Дюк Эллингтон и Элла Фицджеральд». А никаких других музык и речей мне не надо.

У меня нет завещания — зачем? Если я умру первая, мой муж всё получит. Если он умрет первым, я всё получу — и вот тогда уже напишу завещание. Кто первый умрет, того и тапки.

Пять лет назад я заболела саркоидозом и только тогда поняла, что болезнь близкого делает с его родственниками.

Рак — интересная болезнь. Без изъянов. Во время этой болезни вы можете сделать многое. Раньше я думала: хорошо бы уйти быстро, без боли. Но посудите сами: допустим, я поссорилась с дочкой, вышла на улицу и — авария. Как будто я должна быть счастлива. Но что будет с моей дочкой? Как она будет жить? Когда есть такая болезнь, как онкология — многолетняя, многомесячная, и все родственники больного об этом знают, — жизнь человека сразу меняется. Появляются возможности: повиниться, попрощаться, доцеловать. В такой болезни есть свое достоинство — время. А в мгновенной смерти времени нет, а значит, и нет возможности что-то исправить.

Я считаю, что нашему поколению повезло: мы, наконец, можем покаяться за грехи своих родителей. Я — родственница генерала Краснова по маминой линии. Мама и ее родные жили очень трудно. Деда забрали в 1922-м, но не расстреляли. Он умер в Луганской тюрьме, потому что от него отказалась его старшая дочь — Лиза. Когда дед узнал об этом, он объявил голодовку и умер. Мама рассказала мне об этом только в 1976-м году. Всю жизнь она прожила с ужасом в душе. Да, от отца отреклась не она, но разве это не наш семейный грех? А тетя Лиза, кстати, была чудесная женщина, и в то время она просто не могла поступить иначе.

День победы застал нас в Вильнюсе, где мы жили с 1944 года. Но я его совершенно не помню. Зато помню, как мама кормила пленных немцев. Папа мой, Василий Семенович, был начальником на железной дороге и имел право брать пленных немцев в качестве рабочей силы. Я помню, как в 1947 году они ремонтировали у нас на станции потолок. Мама варила им домашнюю лапшу, а они целовали ей руки. Для меня это был явный знак того, что мама — хорошая. А еще немцы сажали на нашей станции деревья — преимущественно ясени. Какие-то из них выросли с кривыми стволами, и до 1966 года, пока я не переехала в Москву, я ходила мимо этих деревьев и думала: «Вот немцы! Не могли ровно деревья посадить!»

Боже, какая я была дура в школе — активная, противная и омерзительная. Со стыдом вспоминаю, как хотела выгнать из комсомола двух девок — самых красивых. Рая Должникова и Людка Гражданская были рано созревшие девочки, подкрашивались, ходили на танцы, носили челки. А мне челку носить не разрешали. Помню, я устроила собрание, требуя исключить Раю и Люду из комсомола. Меня тогда никто не понял. Со мной случилась истерика, и я потеряла сознание. Но я не завидовала им. Просто я была — эталон, а они, как мне казалось, нет. Райка Должникова вообще форму с вырезом носила: чуть-чуть наклонится вперед — и сиськи видны.

По каким заповедям жить — коммунистическим, евангелическим или каким хотите еще — не важно. Главное — жить любя.

Однажды врач из женской колонии приехал к нам за вещами и лекарствами. А потом звонит мне с благодарностью: «Вера Васильевна, приезжайте к нам! У нас тут так хорошо!» — «Нет, — отвечаю, — лучше вы к нам, у нас тоже неплохо». Потрясающий, если вдуматься, разговор — главного врача хосписа и главного врача женской колонии.

Я не люблю обходы. Мне не нравится, когда больные благодарят нас за нашу работу — за то, что у них чистая постель, есть еда и лекарства. До какого унижения должен дойти человек, чтобы благодарить за то, что его помыли и перестелили кровать!

Никогда не ищите благодарности от того, кому что-то дали. Благодарность придет с другой стороны. Мое глубокое убеждение состоит в том, что добро должно идти куда-то, а приходить — отовсюду.

Я не святая. Просто делаю то, что мне нравится. А так, я очень плохой человек: злая и достаточно циничная. И я не кокетничаю. А святые тоже делали то, что им нравилось. Иначе невозможно.

Самое прекрасное в жизни женщины начинается к пятидесяти. Когда дети выросли, силы еще позволяют, гормоны перестают бушевать и мозги наконец-то начинают функционировать!

Когда на работе постоянно сталкиваешься со смертью, жизнь становится созерцательней. Утром просыпаешься – слава Богу, день прошел, ложишься спать, тоже слава Богу.

У меня было три собаки, и все — дворняги. Мы — плохие хозяева: наши собаки были очень умными, но, старея, попадали под машины. Все три собаки так и погибли. Они были очень свободолюбивыми: с поводком ходить не хотели, а мы никогда не настаивали.

Я люблю собирать грибы и знаю, где гриб растет. У меня на них нюх, как у свиньи. Когда я иду за грибами, то точно знаю, что соберу 15-16 белых и пару подосиновиков. Другие грибы меня не интересуют. Я мужу своему говорю: «Видишь березку? Иди, и без шести белых не приходи». Он приходит с пятью, и тогда я возвращаюсь туда и нахожу еще один.

Я всё время руковожу. Я очень люблю властвовать и очень авторитарна. Девчонки говорят: «Маме помогать — хуже нет». Я сижу в комнате и командую: «Так, это — в шкаф, это — в мойку». Иногда мне, конечно, хочется прикусить язык, но дочки говорят, что...
Если я замолчу, то буду драться.

С чужими всегда проще быть доброй.

Меня на всех не хватает.

* * *
источник

По понедельникам утром ты проводила в хосписе конференцию, где обсуждалось всё: сколько больных в стационаре, кто умер, как это происходило, как пережили родственники, чем можно им помочь. А потом кто-то из твоих сотрудников делал выступление — о психологии или о хосписном опыте на Западе или о чем-то немедицинском, ты любила в медицине именно немедицинское.
И вот 20 декабря [2010 года], в очередной понедельник, как рассказывала мне твоя дочь Нюта [Анна Федермессер, младшая дочь Веры Миллионщиковой, президент Фонда помощи хосписам «Вера»], вы ехали на работу и застряли в пробке, и ты сказала Нюте:
«Ну ладно, сейчас позвоню, скажу, чтоб проводили конференцию без меня. Я написала текст. Но его нельзя комкать. В следующий раз прочту».
На следующее утро ты умерла.
Через неделю Нюта нашла этот текст.
Дорогая Вера! Я все понимаю: ты готовила текст для конференции. Ты не собиралась умирать.
Ты очень хотела жить. Но сегодня этот твой текст воспринимается как завещание:

«Горит огонь в очах у молодых людей,
Но льется свет из старческого ока.
- Виктор Гюго -

Я хочу рассказать вам, как мне сейчас трудно с вами работать.
Мне, которая создала этот хоспис и всё, что его наполняет: от заповедей до их исполнения, до персонала, то есть всех вас.

Мне 68 лет, я болею, болею хроническим заболеванием, которое трудно лечится.

Мне очень трудно дается осознание того, что я не прежняя:
не могу слазить на чердак и выйти на крышу,
не могу взбежать или стремглав спуститься с лестницы,
не могу неожиданно нагрянуть в любое время суток в хоспис,
не могу сделать обход, чтобы показать вам, у кого из больных неудобно для него стоит тумбочка,
что лежит больной неудобно, что конъюнктивит у него, стоматит,
что кожа сухая и нужно не только его долить [при обезвоживании ставить капельницу], но и два-три раза в день обработать кожу кремом для тела, которого нет в карманах халата каждого из вас,
что вы забываете причесывать больных по утрам и в течение дня и
что небритый мужчина — ваша промашка,
что вот здесь надо снять некротические массы с пролежня больше,
а что здесь лапарацентез [удаление жидкости из брюшной полости] или торакоцентез [удаление жидкости из плевральной полости] делать еще рано,
что вот это выслушиваемое ослабленное дыхание в нижних отделах — это завтра пневмония, и надо срочно длительно (весь день) поворачивать больного, делать с ним дыхательную гимнастику;
что необработанные ногти на руках и ногах — это ваша лень,
что запах от тела — это не от болезни и старости, а от того, что вы не помыли больного;
что сидящий рядом родственник пациента не используется вами как помощник, вы не смогли занять его трудом полезным и т.д.

На выездной службе — я не иду на контрольный визит, не отзваниваю родственникам.
Я рефлексирую, я физически не могу этого сделать и по возрасту, и по болезни.
И выходит, что в работе меня видели ну 10-12 человек из персонала, а все позже пришедшие должны или верить «старикам» на слово про былую Веру, или думать, что она просто «карась-идеалист», которая на конференциях только читает морали.
Справедливо? Нет.
Потому что среди вас есть достаточно людей, которые все это знают, но все ждут, что я стану прежней.
Не стану.
У меня другой этап жизни. Я не могу гореть — это противоестественно.
Я могу светить мягким долгим светом, зная, что у меня в хосписе есть ученики, помощники.
И когда мои помощники осознают это, как, кажется, осознаю я, хоспис останется на должной высоте.
А если не осознают — придут люди, которые не верят словам, не подкрепленным делами, — и хоспис преобразится: персонал будет все циничнее, лицемернее, лживее, корыстнее.
Ну какое-то время еще поживет по инерции на былой репутации и… кончится.
Этого не должно произойти.

Ничто в хосписе не должно кануть в Лету, уйти в никуда.
Вы должны понять, что моя роль теперь иная — я должна быть, а вы должны нести.
Любовь и добро. Что всё, что сделано в хосписе, — не слова, это действие, дело.
И дело должно продолжаться.
Продолжаться естественно, искренне, с любовью, дружелюбно, с пониманием того, что все там будем и что в служении больному — наше будущее.
Как мы с ними, так и с нами будет.

Я приношу вам глубокую благодарность за радость сотрудничества, приношу всем, с кем работаю десятилетие или чуть меньше.

Я приношу свои извинения тем, которые не видели меня в работе раньше, а слышат только обращенные слова, не подкрепляемые делом.

Я хочу, чтобы вы на работу ходили с удовольствием, какой бы тяжелой она ни была.

Я хочу, чтобы с работы ушли все те (надеюсь, что их нет или их ничтожно мало), кто не верит хосписным заповедям и у кого слова расходятся с делом, кто циничен и считает, что все провозглашаемое мною в хосписе — пустые слова.

Я верю, что все, сказанное мною сегодня, не воспринимается вами как прощание или, не дай Бог, принятие моего поражения.
Я верю, что все, мною сказанное, — призыв к действию, к тому, чтобы в хоспис никогда не входили незваные гости — ложь, цинизм, лицемерие».

* * *
Заповеди хосписа:

1. Хоспис — это комфортные условия и достойная жизнь до конца.

2. Мы работаем с живыми людьми. Только они скорее всего умрут раньше нас.

3. Нельзя торопить смерть, но и нельзя искусственно продлевать жизнь. Каждый живет свою жизнь. Время ее не знает никто. Мы лишь попутчики на последнем этапе жизни пациента.

4. Брать деньги с уходящих из этого мира нельзя. Наша работа может быть только бескорыстной.

5. Мы не можем облегчить боль и душевные страдания пациента в одиночку, только вместе с ним и его близкими мы обретаем огромные силы.

6. Пациент и его близкие — единое целое. Будь деликатен, входя в семью. Не суди, а помогай.

7. Если пациента нельзя вылечить, это не значит, что для него ничего нельзя сделать. То, что кажется мелочью, пустяком в жизни здорового человека — для пациента имеет огромный смысл.

8. Каждый человек индивидуален. Нельзя навязывать пациенту своих убеждений. Пациент дает нам больше, чем мы можем дать ему.

9. Принимай от пациента всe, вплоть до агрессии. Прежде чем что-нибудь делать — пойми человека, прежде чем понять — прими его.

10. Будь всегда готов к правде и искренности. Говори правду, если пациент этого желает и если он готов к этому… Но не спеши.

11. «Незапланированный» визит — не менее ценен, чем визит «по графику». Чаще заходи к пациенту. Не можешь зайти — позвони; не можешь позвонить — вспомни и все-таки… позвони.

12. Не спеши, находясь у пациента. Не стой над пациентом — посиди рядом. Как бы мало времени ни было, его достаточно, чтобы сделать всe возможное. Если думаешь, что не всe успел, то общение с близкими ушедшего успокоит тебя.

13. Хоспис — дом для пациентов. Мы — хозяева этого дома, поэтому: переобуйся и вымой за собой чашку.

14. Репутация хосписа — это твоя репутация.

15. Главное, что ты должен знать: ты знаешь очень мало.

источник: Нюта Федермессер — о таинстве смерти и буднях хосписа, 2013

Wednesday, June 12, 2013

Кто тебя выдумал, звёздная страна? / a song from childhood

Композитор - Микаэл Таривердиев,
поэт - Николай Добронравов
Поёт Елена Камбурова

Кто тебя выдумал, звёздная страна?
Снится мне издавна, снится мне она.
Выйду я из дому, выйду я из дому,
Прямо за пристанью бьётся волна.

Ветреным вечером смолкнут крики птиц.
Звёздный замечу я свет из-под ресниц.
Тихо навстречу мне, тихо навстречу мне,
Выйдет доверчивый Маленький принц.

Самое главное - сказку не спугнуть.
Миру бескрайнему окна распахнуть.
Мчится мой парусник, мчится мой парусник,
Мчится мой парусник в сказочный путь.

Где же вы, где же вы, счастья острова?
Где побережия света и добра?
Там, где с надеждами, там, где с надеждами
Самые нежные дружат слова.

Кто тебя выдумал, звёздная страна?
Снится мне издавна, снится мне она.
Выйду я из дому, выйду я из дому,
Прямо за пристанью бьётся волна.

Thursday, June 06, 2013

Исра и Мирадж/ Leilat al-Meiraj (The Prophet's Ascension) in United Arab Emirates

В Эмиратии сегодня гос-выходной. И вот по какому поводу:

...однажды ночью к пророку Мухаммеду, который лежал, прислонившись к стене Каабы, явился ангел Джабраил с крылатым животным Бураком и предложил совершить путешествие в Иерусалим. (статья)

Лошадка (крылатое животное, здесь без крыльев, как просил Семён Семёныч Горбунков) с лицом китайца (-ки?), чудо просто.

* * *
Нагуглились еще изображения животного Бурака:




Мой фаворит (болливудская версия):

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...