Monday, March 04, 2013

Женщина, мужчина и война - рассказывает историк Олег Будницкий / Svoboda.org - man, woman, and war

отрывки;
полный текст;
послушать


Ведущий: Иван Толстой: Бытовое, ежедневное, сексуальное насилие было неотъемлемой чертой советско-германской войны. Личные судьбы и души были сломаны и поруганы не только в историческом или социальном, но и в интимном отношении. Изнасилования, сексуальная агрессия, сексуальное принуждение и рабство, запретные инструкции на половую связь с женщинами противника и нарушение этих запретов, военные бордели и – естественно – настоящая любовь. Из всего этого тоже состояла война.
Обо всем этом рассказывает историк Олег Будницкий.
[Олег Витальевич Будницкий (род. 1954) — российский историк, доктор исторических наук, профессор, специализирующийся на российской истории XIX — начала XX веков. ШЗ с ним, ведущие раздражают более обычного]

Олег Будницкий: Сегодня я бы хотел говорить о той ситуации, в которой оказались советские женщины на оккупированной территории. Каково было этим женщинам под властью германских, а также румынских, венгерских и других оккупантов?
Ведь когда мы говорим о войне (я уже неоднократно это говорил в разных передачах и писал) - у нас история войны - это история богов и героев, это какой-то генеральный штаб, командующий, Сталин, Жуков и так далее, через запятую. Полтора десятка общеизвестных имен двигают какие-то шахматные фигурки. А эти шахматные фигурки - люди, миллионы людей. И не будем забывать, что почти половина этих людей находилась в разное время в оккупации, и подавляющим большинством были женщины. Ибо, не будем забывать, что мужчины сами по себе были ценностью, ценностью как солдаты. И мало кто обращает внимание (на этом не акцентировалось внимание ни в каких-то популярных книгах, ни в передачах, ни в специальных работах), что среди тех ценностей, которые эвакуировали на Восток, кроме оборудования, машин, сырья и прочего были мужчины, молодые мужчины, допризывники. Их вывозили на всякий случай, чтобы потом можно было их призвать в армию.

Масштабы партизанского движения были достаточно велики на оккупированной территории, но не нужно их преувеличивать. Ведь на оккупированной территории находилось, по переписи, 88 миллионов человек, согласно статистике 1939-го и последующих лет. Но, конечно, значительная часть успела эвакуироваться, и осталось не менее, а, скорее, более 70-ти миллионов человек. Подавляющее большинство не участвовало ни в какой борьбе, никогда в жизни не сталкивалось с партизанами. Это люди, которые были вынуждены выживать в условиях оккупации, им нужно было как-то кормить семью или самим как-то выживать. В этой ситуации женщинам было чрезвычайно тяжело, и очень часто они оказывались перед очень непростым моральным выбором.

Политикой германского военного руководства было недопущение половых связей, назовем вещи своими именами, в любом их виде, между германскими солдатами и советскими (и не только советскими) женщинами на оккупированных территориях.
Здесь было два важнейших аспекта. Первый сугубо прагматический. Германское командование с ужасом вспоминало период Первой мировой войны, когда германская армия теряла постоянно или временно, вследствие венерических заболеваний, 2 миллиона человек. Чудовищная цифра. И после оккупации Франции фон Браухич, командующий сухопутными войсками, уже в 1940 году заговорил о том, что солдаты - это мужчины, у них есть некоторые потребности, но нужно реально смотреть на вещи и не допустить никоим образом вот такого эпидемического распространения венерических заболеваний. От высшего командования исходит идея создания специальных борделей, публичных домов для военнослужащих. Германская армия была, пожалуй, единственной, где существовали вот такие военно-государственные бордели.
Второй момент, почему командование не хотело связей, насильственных или добровольных, своих военнослужащих с женщинами на оккупированных территориях - идеологический, расистский момент. Ведь с точки зрения нацистской идеологии это была связь с существами низшего порядка, таким образом могла быть испорчена германская кровь, арийская кровь. Но если в отношении мужчин к этому относились довольно снисходительно, то если германская женщина связывалась с каким-то восточным рабочим - остарбайтером или военнопленным (а таких случаев было немало), по отношению к ним наказания были довольно суровы. Вот такая история. Поэтому не очень освещаем в литературе тот факт, что германское командование всячески было против несанкционированных связей своих солдат с женщинами других, низших, с их точки зрения, национальностей.

Но, как это всегда бывает, пожелания командования и желания солдат очень сильно расходились, и на практике ситуация была совсем другой. Сотни тысяч немецких солдат на самом деле имели связи с советскими женщинами. Иногда они силой вынуждали к сожительству, иногда женщины вынуждены были с ними сожительствовать, чтобы как-то заработать кусок хлеба для себя или для своих детей. По оценке командующего одной из германских дивизий Рудольфа Шмидта (он писал об этом специальный доклад Гитлеру), половина из 6 миллионов немецких солдат на Востоке имели связи с женщинами низшего происхождения.

[...] Красная армия не занималась выяснением, откуда у той или иной женщины появился ребенок. Но были случаи очень немилосердного обращения с этими женщинами, вплоть до убийств. Когда немцы отбили обратно Харьков в марте 1943 года (Харьков несколько раз переходил из рук в руки), то выяснилось, что за три недели пребывания там советской власти было убито около 4 000 коллаборационистов. Это по немецким данным. Среди них были женщины, сожительствовавшие с германскими солдатами, в том числе, беременные. Так что вот такие бывали эпизоды.
[...] Ведь колоссальная убыль населения. Что же преследовать женщину, у которой появились тем или иным образом дети? Эти дети, в конце концов, вырастут в России, в СССР, станут советскими гражданами и, в конце концов, советскими солдатами, если они мужского пола. И я думаю, что подобного рода соображения вполне имели место.

[...] германскому командованию удалось организовать, по оценкам историков, 569 борделей. Из них половина - на Западе, половина - на Востоке. На Востоке это оказалось делом более сложным, потому что здесь не было традиций или традиции были прерваны за время советской власти, беспощадно боровшейся с проституций. И там целая переписка была по этому поводу, что вот в Варшаве, скажем, легко бордели устроить, там были они всегда; в Риге легко устроить, потому что там была официально разрешенная проституция, и только за время советской власти ее запретили, а что касается территорий русских, украинских, белорусских, то это гораздо сложнее. Главным организатором была немецкая санитарная служба германской армии, и даже были предположения, что женщин придется завозить откуда-то из Польши или из Франции, потому что русская женщина скорее покончит с собой, чем пойдет работать в бордель.
Но, увы, эти опасения немецких санитарных деятелей, политических и военных, не оправдались. Ибо, во-первых, многие женщины ставились перед дилеммой - или на работу в Германию, или в бордель. Некоторые выбирали бордель. Второй момент - когда люди оказывались под угрозой голодной смерти, то они шли на это.
По данным немецких санитарных служб, уже к весне 1942 года на оккупированных территориях колоссально выросла проституция, и появился целый ряд подпольных частных борделей. С этим немецкие власти боролись. А кто бы еще эти бордели посещал, кто бы мог платить, в том числе едой? Это было опасно с медицинской точки зрения, поэтому они активно настаивали на создании этих борделей под эгидой командования. И они были созданы, например, в Тернополе, Дрогобыче, Львове, Риге, Вильнюсе, Смоленске, в некоторых других городах.
[...] Это отразилось и в художественной литературе, и в кино. Помните фильм «Председатель», когда Егор Трубников возвращается домой, приходит к своему брату Ивану и, видя кучу детей, ползающих по лавкам, говорит: «Немцы есть?». Это нормальный вопрос.

[...] внимание к этой теме в значительной степени определилось ростом феминистского движения в последнее время и тем, что женщины стали требовать внимания к нарушению своих прав и преступлениям против женщин как женщин. Ведь, скажем, те же массовые изнасилования никогда не были предметом рассмотрения никаких процессов против нацистских преступников. А ведь это явление было, иногда это были ужасные вещи, но никогда они не вменялись никому в вину. И то, что я говорил о борделях и прочем, - это несомненное сексуальное рабство; эксплуатация или путем прямой угрозы, или вынужденного голода, эксплуатация женщин, которые вынуждены были отдавать свое тело в обмен на возможность не быть угнанной в Германию или просто не умереть с году. И этот сюжет подлежит тщательному исследованию.

[...] была и настоящая любовь между немецкими солдатами и советскими женщинами. И одним из признаков этого было то, что немецкие солдаты обращались с просьбой разрешить им брак, разрешить им жениться на гражданках Советского Союза. Был такой феномен, причем довольно распространенный, поскольку он обсуждался в верхах. Этот вопрос очень долго переносили, обсуждали, не принимали решения. В 1943 году разрешили жениться на жительницах Эстонии и Латвии. Дебатировался вопрос о жительницах Украины, но, в общем, так никакого решения принято не было.

Если мы говорим об институте так называемых «походно-полевых жен», то в армии служило по разным оценкам от 400 до 800 тысяч женщин. Медицинская служба, служба связи, много было разных вспомогательных работ, причем, часть шла добровольно, но существовал и официально призыв в армию. ...Далеко не все женщины и стремились устоять. Ведь служба в армии могла послужить для многих из них, особенно тех, кто вышел из низов советского общества и из сельской местности, такой стартовой точкой для карьеры, которая делалась через постель. «Походно-полевые жены», в основном, были привилегией командного состава. Иногда это была любовь, иногда это была вынужденная связь. Мне приходилось читать разные мемуары на эту тему. Например, если не желает санинструктор жить с командиром, ее посылают на передовую. Это почти верная смерть.
Была, конечно, и любовь и фронтовые романы, может, некоторая часть фронтовых романов заканчивалась браками, но чаще всего эта «походно-полевая жена», так и оставалась «походно-полевой» и куда-то отодвигалась, когда переходили к мирной жизни.
Этот институт с самого верха прослеживается, начиная от маршала Жукова и далее вниз, тем паче, что командующим высокого ранга полагался личный фельдшер, как правило, женского пола. Этих «походно-полевых жен» рядовые (опять-таки, сужу по многочисленным воспоминаниям и интервью) ненавидели. Тоже по понятным причинам, вполне человеческим и естественным: вот кто-то живет так, а они в это время кормят вшей в окопах. К тому же, не все «походно-полевые жены» вели себя корректно, скажем так, будучи приближенными к командирам, они нередко пытались помыкать солдатами. Это никому не нравилось.

Иван Толстой: Итак, война повернулась на 180 градусов и покатилась на Запад. Появившиеся в последние годы свидетельства и исследования темы сексуальных преступлений и сексуальной агрессии Красной армии на теперь освобождаемых территориях, эти исследования воспринимаются советским обществом исключительно болезненно.

Олег Будницкий: Такого рода свидетельства воспринимаются болезненно в любом обществе. Сразу хочу сказать, что Красная армия грешна в этом отношении, и очень грешна. Но не она единственная, ибо насилия или, называя более точно, изнасилования совершали и солдаты американской армии, и французской, и британской, хотя в меньшей степени. Любая война, тотальная война, сопровождается насилиями по отношению к гражданскому населению, увы, это закономерность ХХ века. В Германии и, отчасти, в Венгрии они приобрели действительно массовый характер.

После окончания войны специально созданная Историческая комиссия Бундестага проводила расследования, касающиеся депортации немецкого гражданского населения и насилия над ним. Там собрано очень большое количество свидетельств. Но это рассказы, как бы не вполне документы. Хотя, в такого рода делах рассказы, воспоминания, дневники, письма, пожалуй, будут являться едва ли не основным источником. Почему им можно верить? Я думаю, понятно - никто не любит об этом рассказывать. Если мы говорим о жертвах, то по современной статистике в 95 % случаев в нашу эпоху жертвы изнасилования не рассказывают об этом. Такая же картина, может быть, в меньшей степени, была и тогда. И если уж об этом говорят, то обычно говорят правду. Тем паче, что и с нашей стороны есть очень много свидетельств в воспоминаниях и дневниках того времени, многие из них мне приходилось читать. Это не воспоминания насильников, насильники мемуаров не оставляют. Это те люди, которые отрицательно к этому относились, осуждали; некоторые из них, борясь против подобных явлений, пострадали. Например, Лев Копелев. Его известные воспоминания «Хранить вечно», в которых он описывает массовые изнасилования и насилия другого рода по отношению к немецкому гражданскому населению в Восточной Пруссии.

Наиболее, конечно, вопиющие случаи, когда были изнасилованы (и это случалось неоднократно) советские женщины, освобожденные из немецкой неволи. Вот этот сенсационный документ был приведен в книге Энтони Бивора «Падение Берлина», вышедшей в 2002 году и ставшей мировой сенсацией. Кстати, любопытно: ведь этот же документ был процитирован, и еще более подробно, в книге российского историка Кнышевского «Добыча», вышедшей лет за 8 до книги Бивора, в Москве. Но тогда как-то никто на это особенно не прореагировал.

Две немецких исследовательницы, одна из них историк Барбара Йор, а другая - кинорежиссер Хельке Зандер /Helke Sander (обе они ярко выраженные феминистки, особенно Хельке Зандер), еще в начале 90-х сняли фильм и провели некоторые исследования. Фильм об этих самых изнасилованиях в Берлине. Там их было, видимо, наибольшее количество. Хельке Зандер взяла интервью у тех женщин, которые заговорили через много лет и рассказывали, что с ними происходило. Она также ездила специально в Белоруссию и в Россию, взяла интервью у некоторых наших военнослужащих. [...] Вывели цифру в 1 900 000 женщин, которые были изнасилованы бойцами Красной армии.
...судя по некоторым объективным данным, например, рост числа венерических заболеваний… В Вене их число выросло в два раза с момента оккупации Красной армией, в Будапеште - в три раза, и единственными, увы, распространителями и носителями этого могли быть только красноармейцы, потому что никаких других мужчин не прибыло в это время. И изнасилованных было много, можно говорить о сотнях тысячах.

Увы, это явление было и нам надо его объяснить. Мы не можем ничего исправить, но мы должны объяснить. Борис Слуцкий, который среди прочего оставил свидетельство о тех безобразиях, которые наши бойцы, увы, творили в Австрии, в 1945 году писал так: «Наша жестокость не нуждается в оправдании [скорее, не заслуживает оправдания? - Е.К.]. Объяснить ее можно и должно. Это наша задача».
Объяснить, почему это так происходило. Это по большей части пытаются сделать историки за пределами нашей страны. Не нужно думать, что эти люди настроены недоброжелательно по отношению к России. Они пытаются объяснить, истолковать. Некоторые объясняют вот эти массовые изнасилования и другие безобразия тем, что это была месть, что люди, прошедшие через разоренную Украину и Белоруссию и увидевшие лагеря смерти, были готовы мстить немцам любым способом, в том числе и таким первобытным, насилуя женщин своего противника.
...Тут был целый ряд факторов, в том числе тот фактор, который мы упорно не хотим замечать, это фактор сугубо биологический. Ведь бойцы Красной армии - мужичины, которые были без женщин на протяжении месяцев, а то и лет. Это следует иметь в виду. Некоторые люди, особенного с не слишком высоким уровнем культуры, по-разному ведут себя в этой ситуации, особенно когда в их власти оказываются совершенно беззащитные женщины, причем заранее известно, что никакого наказания за это не будет.

Мне приходилось читать секретные доклады о преступности тогдашнего прокурора СССР Горшенина, там жуткие вещи приведены, похлеще того, что приводил Бивор и другие. Понять то, что произошло, можно только в контексте войны.
Не будем забывать, что сам Сталин говорил Миловану Джиласу, что Красная армия не идеальная, что вынуждены были призвать много уголовников. Не так уж много, 200 с чем-то тысяч человек, но этот фактор следует иметь в виду. Вообще, есть целая совокупность факторов, которая требует детального изучения. Это парадокс того времени. Фильм Хельке Зандер назывался «Освободители забирают свободу» (BeFreier und BeFreite/ Liberators Take Liberties, 1992). Это был парадокс, что люди, ликвидировавшие нацизм и лагеря смерти, сами были отнюдь не ангелами и, совершая гуманистическую миссию, сами не были гуманистами. Гуманисты войн не выигрывают, особенно таких войн. Это жестокая правда истории.

Понимаете, советский человек эпохи войны был продуктом определенного времени. Это люди, многие из которых или застали, или родились в годы Первой мировой войны. Мы недооцениваем воздействие, которое Первая мировая бойня оказала на психологию людей. Это люди, которые пережили или много слышали о Гражданской войне. Это люди, прожившие тяжелейшие 1920-30-е годы.
После этого всего пережившие четыре года войны, невиданной в истории человечества по своей жестокости, тотальности и аморальности.
Понимаете, у нас же перед глазами та конфетная история войны, которую рисовали десятилетия. Мы воспринимаем войну через фильмы, через романы. Те повести, романы и рассказы замечательных писателей 1950-60-х годов (Бакланова, Быкова, Бондарева), - то, что называли «окопной правдой», принижающей нашу историю - ведь на самом деле это лакировка действительности. Всё было гораздо страшнее. Гораздо.
Когда мы говорим о подвиге советского народа, мы даже не вполне понимаем, насколько это был на самом деле величайший подвиг. Вся эта жизнь на войне была подвигом. Быт войны - это был подвиг. Сейчас, из нашего времени глядя, вообще трудно понять, как люди это пережили.
И это оказывало далеко не самое благотворное влияние на них.
Есть такой миф, что война сделала людей лучше, способствовала развитию чувства товарищества, патриотизма, сделала людей свободнее, есть и такая точка зрения. Это, отчасти, правда. Но в гораздо большей степени правда то, что война делает людей жестокими, аморальными, война дегуманизирует людей. И даже если ты сражаешься за правое дело, это также распространяется на тебя. Дегуманизация человека коснулась и Красной армии. Повторю еще раз: такие войны гуманисты не выигрывают, нужны другие качества. У этих качеств, которые были хороши для выигрыша в войне, была и оборотная сторона, и это надо представлять и понимать.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...