Wednesday, November 28, 2012

«Право на эвтаназию или на достойный уход»/ Vera Millionschikova, radio svoboda - about euthanasia

Вера Миллионщикова: Вопрос имеет право на существование, конечно. Я противник эвтаназии. Могу говорить только об обреченных онкологических больных, ибо более чем за 20 лет практики, работая с обреченными, безнадежными онкологическими больными, только один раз я встретилась с просьбой об эвтаназии, которую, конечно, мы не исполнили. Один раз от порядка двух-трех с половиной тысяч больных, которые прошли через меня конкретно.

Это был один профессор, очень сложный человек, очень интровертная личность, с очень сложной судьбой, с личными отношениями. Он просил, мы с ним много разговаривали, он лежал у нас в хосписе. Мы много разговаривали, три недели он лежал в хосписе, умер он своей естественной смертью, не очень примиренный, но явно смятенный нашей аргументацией. Аргументация незатейлива: не мы эту жизнь даем, не мы ее имеем право отнимать. Такая одна из самых банальных истин, которая, мне кажется, банальностью своей и правдива, и является истиной. Хоспис, конечно, это альтернатива эвтаназии. В хосписе, под его патронажем обеспечивается достойный уход из жизни. То есть мы избавляем человека от физических страданий, это паллиативная, симптоматическая медицина. Вот есть симптом - боль, и есть достаточно лекарств, есть схемы, есть обученный персонал, который снимет эту боль и любые отягощающие жизнь симптомы. Мы не продлеваем жизнь, у нас нет реанимации, лабораторий, у нас нет диагностических каких-то кабинетов, но мы не ускоряем уход. И искусственно не продлеваем – капельницами, внутривенными, невероятными современными высокими технологиями медицинскими. Хоспис – это дом по обеспечению достойного ухода, без физических и желательно психологических, духовных, моральных страданий.

Но является ли хоспис полной альтернативой эвтаназии? Ни в коем случае. Хоспис, во-первых, решает эту проблему совсем не много, потому что мы не успеваем «зализать раны» некачественной, недостойной жизни. Пациент к нам попадает на время, мы с ним попутчики на очень короткое время жизни, это та капля в море выявления и помощи сторонников в жизни, частичное решение вопроса об эвтаназии. Но главный вопрос здесь – достойно умереть нетрудно, в хосписе умереть, достойно прожить – трудно. Поэтому когда встает вопрос об эвтаназии в России, в этой недостойной стране, которую я очень люблю, из которой я никогда не собиралась эмигрировать, в которой я положила жизнь на то, чтобы было хосписное движение и прочее. Мне стыдно за страну, которая обеспечивает сначала не достойную жизнь, и в которой эвтаназийная политика государственная. Вся политика нашего государства направлена на то, чтобы человек жил как можно меньше и хуже, и как можно короче.

[...] Карэн Агамиров: И один из аргументов Миллионщиковой (это было в одном из ваших интервью): «Это обернется тем, что убийство в России будет узаконено. У нас много нечистоплотных людей, среди медиков в том числе, и это просто приведет к тому, что будут умерщвлять людей, которые неугодны по многим причинам, по принципу расовой неприязни, по принципу финансовых отношений, возможности завладеть наследством, квартирой, имуществом, разделить это все. Будут колоссальные злоупотребления, в нашем несовершенном российском мире это недопустимо!»

[...] Карэн Агамиров: Некоторые социологические данные я тоже собрал. «Оправдали бы вы человека, совершившего акт эвтаназии по отношению к собственной жене?» Почему-то жену выбрали. Результате голосования: 865, то есть 86 процентов, сказали «да», 141 – 14 процентов – сказали «нет». А в Интернете ответили 65 процентов «да» и 20 процентов – «нет».

Вера Миллионщикова: Господа, у меня к вам только один вопрос. Если бы все эти социологические опросы проводились среди людей страждущих, одиноких, обездоленных?
Нет, вы меня не переубедите. Потому что это – опросы здоровых людей, которые предполагают теоретически, что они бы сделали или им нужна ли эвтаназия. А вот когда вы будете говорить со страдающим человеком, я 20 с лишним лет работаю с онкологическими больными, и безнадежными, и один больной из моей практики говорил об эвтаназии. Нет ничего сильнее инстинкта жизни. Я говорю об онкологических больных.

[...] Я вам хочу сказать, что все время упускается из виду один из важнейших компонентов, очень медицинский. И горько, что в разработке этих проектов принимают участие юристы, которые не посетили хосписы…
Я хочу вам сказать, что когда человек болен, страдает от любой болезни, он теряет силы, у него истощение, кахексия. Что такое истощение? Это когда страдают все органы и системы, и это приводит к интоксикации. Так вот, эти повторные просьбы через полгода он, может быть, и может их повторить, но критика у него снижена. Господь дает хроническую болезнь, судьба, не знаю кто дает хроническую болезнь со снижением критики, потому что дает интоксикацию. И как вы будете определять критерий оценки правомочности его сознательного желания? Это очень сложный вопрос, этический, биоэтический вопрос.
Мы тут уже с вами впадаем в тонкость, но вот этот вопрос никогда при разговорах про эвтаназию в голландском или бельгийском варианте, в первой австралийском опыте медсестер, которые на себя это взяли, это существеннейший вопрос. И все-таки как противник эвтаназии я вам скажу, что недопустимо это в России! Нужно иметь ответственность перед обществом. Кто будет убивать? Как будут жить инвалиды в нашем несовершенном мире, где нет ничего для инвалидов, где инвалидов прячут, где у них тысяча проблем, с ними остаются один-два родственника, самоотверженных, которые уже не могут жить, у них нет сил, - к какому количеству самоубийств это приведет? Вот ответственность журналистов, ответственность разработчиков закона, она колоссальная перед обществом! Поэтому мне кажется, что все поставлено с ног на голову. Начинать надо с того, чтобы к этой проблеме страждущих, коллег и прочих привлекать внимание общества: вот они есть – что мы можем для них сделать? Мы найдем деньги. Потому что никто не застрахован ни от автомобильной катастрофы, ни от хронического заболевания, ни от рака. Что мы, денег не найдем, если будем понимать, что все мы смертны и эта проблема может стать нашей? И я не говорю только о раке.

[...] Я очень благодарна всем, кто принял участие в дискуссии. Всякий человек имеет право на собственное мнение. Я – противница эвтаназии, я говорю о безнадежных онкологических больных. Я за то, чтобы жизнь была достойной. Когда жизнь достойна, тогда можно говорить и о достойной смерти.

источник: Право на эвтаназию или на достойный уход (2006)

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...