Sunday, September 25, 2011

человеческая природа и нечеловеческие условия/ 2011 trip to Kharkiv

Пятница
...Жду самолет. Лечу fly dubai'ами – надеюсь, не будут исполнять «отходную» как на air arabia – перед полетом страшновато...
Сняли для новостей перед регистрацией – первый рейс по новому маршруту Дубай-Харьков.
В аэропорту пассажиры (светлокожие) все с перепоя; рожи мятые, красные, испитые.

Со мной летит человек 14 на весь самолет, не больше.
...Внизу – искусственные ряды «зелени», жилые комплексы с неестественно ярко-синими бассейнами. Ни машин, ни людей – а ведь мы еще не так высоко, чтобы не видеть...
Дальше – песок, песок, размытая тень нашего крохи-самолета на нем...
Над оставшимися позади Дубаями (центр) – полоса грязно-серого смога.
Объявили: в Харькове +30. А я набрала одежки потеплее...
Странно: самолет совсем новый, чистый-хрустящий, а уже провонялся «вокзалом».
Еду одна на трех местах – можно лежать. И уже вся воняю вагоном, поездом, казёнщиной...
Пассажиров мало, бортпроводников по одному на три человека. Бродят-скучают.
В разных рядах сидят двое чернокожих (оба в футболках); три ливанца, одна замотанная девушка, британец, американцы (старая пара и какая-то секретарского типа "наша" девица с ними; крайне надушенная, сидит передо мной).
Стюардессы чуть ни на колени перед ними припадают (те сидят в первом ряду, самые дорогие pre-paid места).

Модный телек-комп показывает, что за бортом -49 Цельсия. Где-то над Ереваном – уже летим 2:40 минут... скорость 724 км/ч – мои записки от скуки.
...Внизу началось красивое: кучи-острова облаков; пепельно-коричневые складки и выпуклости горных цепей, тени облаков на них. Выше – ослепительно-белые кучки облачков. Чудеса. Дальше облака – в три слоя, не заслоняя землю. Россыпи, выше – растрепанные кучи покрупнее, еще выше – горизонтальная жемчужная размазня. Всё пытаюсь выучить грамотные названия типов облаков, да не получается... Смотреть - не насмотреться, такое разнообразие! Сказочный небесно-облачный пейзаж меняется непрерывно.

...Внизу – сквозь облака – красивые высокие горы с тут и там запавшими в их складки селеньями. Они чем-то – окна? – поблескивают на солнце.
Зигзагообразная тропа – может, это и дорога, но в нынешней высоты кажется ниточкой.
...теперь из облаков вырос-возник прямо цветущий фруктовый сад! Где только найти слова, чтобы описать это диво?
Когда вижу небесные пейзажи – завидую летчикам.

...скоро «облака-сад» превратились в «сахарную вату» - отдельно стоящие высокие охапки белого.
...внизу, согласно карте-компьютеру – Минеральные Воды. Аккуратные зеленые квадратики; стадион, зеленые поля...

Как я и думала, пара стариков и надушенная девица – представители авиакомпании. У неё лежит распечатка – то ли речь, то ли презентация о новозапущенном рейсе.
...Объявили посадку, вернее, снижение. Старик-американец забеспокоился, завозился с косметичкой emirates (ага, а тут приходится лететь дешевыми fly dubai'ами, служба), схватил речь-презентацию, стал читать. Девица помелась в туалет. Явно готовятся к торжественной встрече первого рейса в Харькове.

Внизу – родина; поля, зелень по краям, речки, пруды...
Откуда-то пришли и уселись нарядные стюардессы, глазеют в окна – редко, небось, выдается такая возможность. Надушены все так – топор вешай (хоть выползай как мистер Бин в супермаркетовском отделе косметики)! Научились у арабов...
На подлете к Харькову – дачи, синие бассейны, вырубленные лысины в зеленых лесополосах...
Но как же красиво! Леса напоминают рельефом брюссельскую капустку – только с красными и желтыми фрагментами.
Приземлились – и заскакали по колдобинам взлетной полосы... Латанная-передлатанная, корявая. «Я дома!» (Кароль у КК)
Одеты все! Бог мой... Шлюховидные фотографини припадают на колени перед самолетом.
После посадки самолет окатили из пожарных брандспойтов – пришлось ждать. Оказалось, традиция – первый рейс, приземление первого самолета. Хорошо, что меня приятель предупредил – а то от неожиданности можно и струхнуть: со всех сторон к самолету несутся пожарные машины!
Фотографии прилёта (та, что выше, и та, что ниже - с изображением меня) взяла отсюда - когда они еще не были помечены могучими "водяными знаками".  
У трапа ступили на КОВЕР; "официальных лиц" встретили хлебом-солью. Провинция, шутовская местечковость...

Дом! Сразу - обилие запахов, мягкое солнышко...
Но окружающие лица! Все в спортивных костюмах, курят и смачно харкаются (азиатское. Мы – азиаты, причем откуда попроще, Бангладеш...)

* *
Харьков весь в кучах глины – везде что-то роют, дороги жуткие (отвыкла уже – даже после Киева Харьков убивал колдобинами), машины ездят как хотят - подрезают, щимятся впереди всех; весь центр в пробках – поэтому успевают среагировать и не сталкиваться. А если б на скорости – куча трупов.

Первое, что бросается в глаза: грязно. Везде. Очень.
И жутко одетые люди – в какие-то аляповатые азиатские блёстки, в несочетаемые ракловские [см. статью; Харьков - родина специфических слов и значений слов русского языка, распространённых в основном только на Слобожанщине. Например, ракло (мелкий бандит, наглый и хамовитый)] джинсы и блузки; блеск и нищета...
Трепетные студентки пытаются нравиться и притворяются феями – сарафаны до пят, платформа и (плюс) каблук (откуда эта мода?). Некоторые девушки вызывают жалость: эта трепетность мимолетная, растопчут, попользуют, изгадят... Знакомые иностранцы поражаются украинским обилием красивых девушек - но вот красивых женщин постарше почему-то нет. Девушки куда-то деваются, в новую возрастную категорию переходят неприглядными тётками. 

Когда подлетали к Харькову – красота захватила дух, чуть не всплакнула от ностальгического умиления – тополя у прудиков... А тут... Ад.
Там нет воздуха – тут нет жизни.
Что делать? Куда спасаться?


Города нет. Перестроили, разрушили... впечатали в ряд старых зданий на Сумской – бельмо развлекательного центра.
Воровство, варварство... Всё делят, рушат, продают, уродуют... Под стать происходящему – население, масса, месиво. А я всё изливаю яд на «бедуинов»-арабов – эту разбогатевшую песочную шушеру... Нашим шариковым дай шальных денег – станут такими же, еще погаже эмиратцев.

...Бутылки алкоголя в свободной продаже смотрятся как непотребные части тела, выставленные на всеобщее обозрение. Пьяные. ВСЕ! Мальчики – в шлепанцах, в трусах, полусогнутые в блатной походочке ножки, все низенькие и тощие – эпсилон-минусовики Хаксли с разбавленной спиртом кровью. Но и «богатые» выглядят жутко, малиновые платья «в талию» облепляют жирные тела, золотые «каблуки-платформы», декорации-бижутерия...
В общем, 90% всего – дерьмо. В нем выискиваешь-угадываешь крупицы жемчуга – редчайшие.. Пришло время купить незабудку и впиться в неё взглядом как кундерина Аньес...
Вид на город – город неузнаваем. «Старый центр» залеплен, словно рот золотыми коронками, «шедеврами современного искусства»...
Девять часов вечера, пятница, центр города. Улицы пустые как в глухом селе.

...Зато воздух, воздух. Даже в центре города – осенний, пронзительный, crispy... Уютно клокочут вороны, лают в отдалении псы – обреченные – бездомные псы...

Суббота
На второй день у меня уже фобия – куда не ткнись: «нет», «закрыто», «нельзя». Путешествие во времени – в прошлое. Со времен советской эпохи ничто не изменилось.

Ужасная вода в кранах: избыток хлора, руки сушит, лицо сводит в пятачок – хуже, чем после дубайского бассейна.

Видела двух девиц, вывернувших – буквально! – ноги на каблуках.
У мужчин мода – штанишки чуть ниже колен, в которых они все смахивают на притворяющихся детишками дядек.
Еще из "мира моды" – зауженные «дудочки», но с мотней, как костюмчики у цирковых шимпанзе.

Воскресенье
Смешно очень: все девицы ходят на костылях-платформах, плюс чудовищной высоты каблук (добавить местный ухабистый тротуар и то, что подобную обувь используют как повседневную). Еще – все очень накрашенные, обязательно – длинные яркие ногти, у многих эстеток – с росписью «под хохлому».
Модные парни носят безрукавки (свитерки «в ромбик», наподобие того, о котором персонаж Депардье говорил: «Хочешь иметь шансы? Сними свитер!»).

Никто не думает об удобстве и о себе, все (молодняк) показывают себя, демонстрируются – но едва станешь их разглядывать (вы же сами делаете всё возможное, чтобы приковать к себе внимание!) – тут же начинают кукожиться и петлять глазами.

Старики уже ничего не показывают – стесняются, злобятся.

Заметила: среди прохожих много ругающихся пар любых возрастов – идут и на ходу громогласно грызутся.

«Модные» зеленые автобусы, пущенные, очевидно, перед Евро вместо «зачищенных» трамваев - убыточные гробы с низким потолком, тесные и дорогие.
Листья деревьев не желтеют-краснеют по-осеннему – когда-то можно было собирать их для гербария – а кукожатся, ржавеют и корчатся, словно облитые кислотой.

Бонус Харькова (единственный) – воздух; держит, не дает вырубиться от стресса и усталости.

Понедельник
(в метро) Еще очень модно вываливать крупные груди - жутко, вульгарно; как чуть раньше «низко посаженная талия» открывала взору окружающих половину увесистого зада, теперь на обозрение гордо вываливают груди. А поскольку даже у не очень толстых дам в Украине груди громадные (гормоны в пище? генетическая модификация?), то зрелище поистине убийственное.
Вот и выходит классический портрет современной харьковчанки: когти с рисунком поярче да позатейливей; неудобная платформа-обувь; полусогнутые колени; огромный зад и уравновешивающие его груди. Обязательно много-много золотых украшений. Говорю же – Азия.


Вторник
Попытка напечатать фотографии – квитанция "на завтра, после 11"; оплата вперед.

Трава для кошек в зоомагазине – "нет в наличии", заказывали три дня. Всё делается вручную – пишут какие-то квитанции, регистрируют в какие-то тетрадки, в трех экземплярах; везде медленно и душно.
...В зоомагазине долго ждала, пока найдут мой заказ «в товаре»; смотрела на умученных зверьков – безучастно валяющиеся на опилках шиншиллы, по 400-600 гривен... Несчастные игрушки для зажиточных мудаков... Чешущиеся кролики. Живой товар – так жутко смотрятся зверики в клетках... Очень модная нынче крохотная собачка – 8 000 гривен... А я наивно удивлялась, с чего это на улицах выгуливающие этих сувенирных собачек так упиваются собою – оказывается, они выгуливают свой статус!

(фото - из рассказа Тёмы о Харькове)
Потом была почта (ближайшее отделение 22-е, пл. Свободи, 5, 1-й подъезд). В поисках «подъезда номер 1» пришлось обежать весь Госпром, половина которого закрыта уродливыми серыми заборами (центр города!). Жуткое помещение почты – тесно, нище, убого, духота – как везде.
Пришлось ждать минут 15 – впереди меня некто отправлял заказные письма, а унылая тётя ВРУЧНУЮ заполняла кучу квитанций...
Четыре авиа-письма зарубеж стоят 25 грн.

Потом – спуском Пассионарий к Клочковской.
Пантелеймоновская церковь, куда я захаживала начиная с 1994 года – теперь модное место. Тусовка! Еще лет пять-шесть назад в такое время – рабочий день, утро – не бывало никого. А теперь! Множество «заскакивающих на минутку» прохожих. Девицы на громадных каблуках, с обязательным выменем в декольте – с видом «забыла купить сигарет!» - стремительно врываются в храм, стуча каблуками, деловито и поспешно «ставят свечку» и уносятся... Голову уже никто не покрывает – никто и не требует. Помню, раньше зоркие служительницы храмов бдили и злобно делали замечания по поводу непокрытых волос и других протокольных храмовых упущений.
Когда я зашла в храм, продавщица свечек и иконок обстоятельно объясняла скорбной прихожанке: «Нет, самоубийство – серьезный грех; это отпечаток на весь род. Нужно заключение врачей (далее список еще каких-то документов), разрешение... (отпевать или поминать) можно в исключительных случаях... Но вам надо очистить род – ведь это отпечаток на весь род...» Запуганная посетительница, наконец, ретировалась.
Церковь стала как киоск с пивом – забежал, опрокинул кружечку и дальше побежал по делам.

Потом по пути – книжный рынок, получивший пошлое название «Райский уголок». Теснота железных ангаров, не повернешься – хоть покупателей было совсем мало... Вонь куревом. Не стала даже осматриваться – нашла календари на следующий год (за ними и приходила), схватила и бежать... Хотя намеревалась со вкусом походить между книжными рядами – удовольствие. Но в Харькове ничего со вкусом делать не получается.

Потом аптека №1 – «переучет». Я и забыла, что такие слова существуют. Путешествие во времени – назад в каменный век...

Хорошее: шла к метро через спальный микрорайон; «дом кошек» - чудо! На первом этаже пятиэтажки вывели двери на улицу, сделали дворик – уставлен тарелками и усижен кисюлями.

По телеку – реклама телепрограмм (криминальная хроника): «Видишь мир в розовом цвете? Открой глаза – мир жесток!»

Среда
...В начале 12-го – фотографии не забрала: не готовы. Разумеется.
В метро «Университет» орет Антонов.
Зато теперь сижу в парке – совсем как 20 лет назад. Тепло, стрекочут кузнечики, - я их вижу, прыгают по траве. Сороки, сойки на деревьях; гомон птиц...

Двуногие исчезли; осталась кофейного цвета осенняя трава, ярко-красный дикий виноград; еще зеленые клёны, тополя, чуть тронутые сединой-желтизной акации и березы... Какие-то дикие цветы повсюду.

Куст шиповника с красивыми ягодами.
Много мест, изгаженных пикникующими, но много и довольно чистых полянок. Села на обрубок ствола, лежащий у дерева. В тени – ноги на солнце. Сижу, дышу, отдыхаю.
Со всех сторон – цокот-стрекот сорок.
Шелест листьев.
Это самое лучшее моё время в Харькове. Завтра обязательно приду еще.
Деревья разрослись – это уже не тоненькие прутики 20-летней давности... Хорошо!
Сороки умело потрошат оставленный пикниковцами пакет...

(фото - из рассказа Тёмы о Харькове)
...Забрала наконец фотографии – ура. Сразу вспомнилось, что родина учит довольствоваться малым и радоваться простому: есть горячая вода – ура; не обхамили – спасибо, давайте дружить домами; получилось отбить оплаченные заранее фото – удача...

Четверг
Завтра – домой! Уже ничто не мило. Еще и простужена.

...Заметила, что в метро перестали уступать место старикам. Я вставала пару раз – на меня косились как на прокаженную.
Город мерзок; неузнаваем; словно выдавливает, выживает, выгоняет меня.
Хочу купить в подарок календарь – прямо перед моими носом окошко киоска захлопывается с нацарапанным от руки клочком: «с 10-50 до 11-30 закрыто».
Без устали обсчитывают.
Пытаюсь купить воды: «эта только на витрине, с витрины не даем».
В Харькове – как на войне: следи за мобильником, за кошельком, переложи всё из привычных рюкзачных кармашков (на виду!) – подальше, не забывай проверять, чтобы всё на месте...
На тротуарах никто уже не придерживается правой стороны – все прут напролом.
Швыряют двери в метро.

*
Я в блаженной прострации. Со всех сторон меня окружает многоголосый стрекот насекомых, тараторящие наперебой сороки, пахнет осенью, костром, травой.
Ритмично погрохачивает вдалеке трамвай, еле слышно шуршат машины. Но от этого легко абстрагироваться, дышать – вспоминая прогулки по выходным в Киеве – по паркам или Труханову острову.
Воздух теплый, даже горло перестает болеть. Перебирают листьями на ветерке тополя – выросли высооокие. Дикий виноград вызывающе алеет на нейтрально-пастельном фоне травы и грустно ржавеющей листвы дерев.

Раскинуть руки, упасть на спину, насмотреться в небо – и заснуть, глубоко, целительно, без видений...
Как может это сочетаться: столь прекрасная и вдохновляющая природа (даже здесь, в черте этого города) – и столь чудовищные люди рядом с ней?! Немыслимо...
Эх, вот бы нашу Дубайскую жизнь, быт – да в эту природу! Как просто погрузиться в здесь-и-сейчас, когда это здесь-и-сейчас столь прекрасно. А ведь это – всего лишь уголочек заброшенного парка в черте города. Парк, еще не охваченный пивными, шашлычными, бильярдными – всё это планируется, но заброшено... Ах, да, тут еще и церковь – а как же без новой идеологии...

...Хочется думать только о хорошем; омыть душу. Я устала душой в этом аду, я не нравлюсь себе здесь. Отряхнуть мысли, очистить душу – от агрессии, злобы, напряжение...
(Но двуногое заползает всюду – вот мимо прошел упырь, на всю округу отрыгивая и харкаясь.)

От транспорта, суеты, уродства, шума, хамства... Как быстро омывает душу нежная ароматная губка – природа... Как умиротворяюще... Вчерашнее и сегодняшнее время в парке – то, ради чего стоило приезжать. Как горько и несправедливо – что такая красота природы достается – ненужная, заброшенная, насилуемая – ворюгам и хамам...

Так и запомни для себя: скучаю, тоскую, жалею – не о стране, не о городе, не о «доме» - но только о природе, великолепной, живучей, несмотря ни на что...
...Как же славно и уютно стрекочут сороки...
Природа не холодна и не равнодушна, вопреки частым поэтическим наветам – это мудрое вековечное спокойствие, безмятежность, стойкость – в любую погоду, в непогоду... Природа – буддистка. Пример для подражания, умный и добрый наставник, готовый пожалеть, заключить в объятия, утешить, дать отдохновение...
Чувствую себя совершенно как в 16-20 лет – только нет тогдашнего плейера, да деревья стали большими...

Пятница
Такси. Глазею по сторонам по пути.
Спилили деревья вдоль речушки на Гагарина. Голо, лысые бережки, обмелевшая речушка.

Реклама: «Первый женский матовый журнал».
Кто это придумывает?
«Правильный фитнес клуб».
У таксистов – георгиевские ленточки и крупные деревянные распятия.

Аэропорт. Контингент на вылет: дамы в кофтах с блестками и в «мексиканских тушканах». Еще модно – как бы замшевые спортивные костюмы с блестками на заднице. У всех – горы багажа.
Работницы аэропорта на check-in'e ничего не знают и заранее настроены хамить. Уставились на меня как на неполноценную: «А де виза?!»
Очередь стоит – прямо под конторки; дистанцию никто не блюдет – это тоже очень азиатское; никто не забоится о чужой privacy и личном пространстве; да никому они, собственно, и не нужны тут.
Еще из азиатского – все ковыряют в носу! Все – от водителей такси на светофоре до выгуливающих детей мамаш – самозабвенное ковыряние в носу.
...На Вену рейс – народ поцивильнее; а в Дубай – орда, табор. Похоже на автовокзал у Конного рынка – мы когда-то неподалеку там снимали квартиру, ходили мимо – запомнила.

В аэропорту вода evian (0, 33) – 28 грн. В Дубае покупаю 0,5 за 4 дирхама – это около 9 грн.
Дьюти-фри в аэропорту маленький, всё дорого, одна касса, очередь, почему-то вода и снедь – отдельно, в кафе.

Вышла на улицу – на убогую площадку, подальше от курящих и гогочущих уёбков. Рядом толстая тётя громогласно вещает что-то по мобильному на полу-русском суржике... Ощущение, что едешь экспрессом Киев-Харьков в пятницу – орда спешит побухать.
Эти отъезжающие – лучшее средство против ностальгии, хочется поскорее не иметь ничего общего с ними.
Зато - погода! Мне повезло с ней. Воздух недвижим, мягкое солнышко, попискивание птичек... А вот всё прочее – такой страх... Хорошо, что можно от этого сбежать.
Security check – чрезмерно раскрашенная тётка в форме НЕ говорит по-английски!
...Самолет будто резиновый – уже подвозят третий автобус... Ну и рожи в салоне. Стучат бутылками, еще до вылета уже бухие. Стыдно смуглолицых азиаток-стюардесс. Впрочем, может, они чувствуют себя как дома...
Народу набилось; сразу завоняло пóтом.
Мне повезло – выкуплено место, но и рядом два пустых! Однако вокруг куча орущих детей – не поспишь.

...Перед заходом в тесное недро самолета – в последний раз вдохнула воздуха полей.
И всё – потновонючий скотовозник (нет первого класса. Ничего бы не жалела, лишь бы отделить себя от этого).
Все вокруг весело обещают: «Мы будем дринк, дринк!», хотя уже не слабо надринкались...
Заслыша англоговорящую стюардессу стадо немного притихло. Еще не взлетели – со всех сторон уже звонят, вызывая стюардесс. Гогот, гвалт.
Взлет. Прощай, человеческая природа и нечеловеческие условия.
Сразу повскакали пить. Стюард тщетно уговаривает не вставать. Уже через 10 минут все бухают и жрут - вонь.
Внизу еще красивый пейзаж – но всё вокруг уже адово; воняет жратвой и полнится воплями пьяных баб. Повключали мобильники – орут в них... Детишки с национальными модными прическами – спереди нормальная стрижка, сзади «сопли»-волосики по шее.

А лететь еще четыре часа...
Земля в какой-то дымке. Прощаюсь с облаками.

...На компьютерной карте – величественная заснеженная гора... «А хорошо сейчас в горах, Валентин Константинович?»
Пролетели чуть в сторону от Тбилиси – красота внизу. Вот где надо жить.
Чуть ниже нас навстречу несутся желто-салатные самолетики каких-то еще авиалиний.

...Между тем в туалет выстроилась очередь на весь самолет. Стюарды бегают с освежителями воздуха – всё позагадили.
Наглые, самоуверенные, ни слова по-английски – но цари.
Пассажирки все прямо в купальниках под футболками. По рожам струится пот.
«Уважаемый! Еще дай стакан! Фри глас! Пустой! Стакан!»
Мда, стюардам не позавидуешь – только безропотные бангладеши такое общение выдержат. Тайка-стюардесса закрыла туалет у кабины пилотов на время, освежила – чтобы там проветрилось и могли сходить коллеги.
Компатриоты много покупают в «передвижном магазине на борту». Гогочут, пьют.

...Всё, зелени конец. Даже около воды – голые, пустые берега. Зато кучи облаков. Лететь еще два с половиной часа...
Высота 11 272 м., на окнах – морозные узоры. Я одета – и всё равно холодно; но, похоже, холодно только мне...
От окружающей вони – духи, пот, жратва – начала болеть голова. Все орут...
Поболтала немного со стюардом-супервайзором. Говорит, в Харьков летело 90 человек, отсюда – более 110, битком. "I like full flights".
Среди бухих пассажиров мечутся родители с младенцами.
Самый невменяемый громко вещает стюарду: «Никогда не был, надо посмотреть!» «Фрэнд, икскюз ми!» - зовет стюардессу другой...

...Закат. Облака напоминают оперение голубей – жемчужно-серые, чуть розоватые... Какое красивое небо. Похоже на заснеженную равнину с холмами, с синеватым отливом – совсем как вечерний снег...

...еще час сорок... Болит голова...
...Пьяные пассажиры выстроились в туалет по второму разу...
Все в золоте. Тётки – копии жены юмориста Петросяна.
За час-полтора до прилета все заткнулись – заснули, наконец. Хотя не все – многие стали торопливо пить «на посошок».
...Вид безжизненной пустыни внизу; орущие бухие соотечественники; дети, исподтишка всю дорогу колотящие меня в спинку кресла сзади.
Стюард наконец начал раздражаться.

...На землю опустилась дымка – снизу вверх: голубое, синее, темно-синее, сиреневое, малиновое, розовое, желтоватое. Всё это великолепие тихо темнеет и выцветает.

Ура, осталось меньше часа. Пьянчуги в первых рядах совсем опохабились – чуть не на коленях стоят.
Стюард не таясь фотографирует бухих баб в салоне самолета...
На посадку самолет ринулся резко, пьяные продолжают ходить – пилоты ничего не объявляли, сесть не просят, пристегнуться – тем более.
Возле автобуса в аэропорту самый пьяный падал на колени и орал, что асфальт – горячий...
(фото отсюда)

Мой фотоотчет о поездке - Kharkiv, Sept. 2011.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...