Sunday, September 25, 2011

человеческая природа и нечеловеческие условия/ 2011 trip to Kharkiv

Пятница
...Жду самолет. Лечу fly dubai'ами – надеюсь, не будут исполнять «отходную» как на air arabia – перед полетом страшновато...
Сняли для новостей перед регистрацией – первый рейс по новому маршруту Дубай-Харьков.
В аэропорту пассажиры (светлокожие) все с перепоя; рожи мятые, красные, испитые.

Со мной летит человек 14 на весь самолет, не больше.
...Внизу – искусственные ряды «зелени», жилые комплексы с неестественно ярко-синими бассейнами. Ни машин, ни людей – а ведь мы еще не так высоко, чтобы не видеть...
Дальше – песок, песок, размытая тень нашего крохи-самолета на нем...
Над оставшимися позади Дубаями (центр) – полоса грязно-серого смога.
Объявили: в Харькове +30. А я набрала одежки потеплее...
Странно: самолет совсем новый, чистый-хрустящий, а уже провонялся «вокзалом».
Еду одна на трех местах – можно лежать. И уже вся воняю вагоном, поездом, казёнщиной...
Пассажиров мало, бортпроводников по одному на три человека. Бродят-скучают.
В разных рядах сидят двое чернокожих (оба в футболках); три ливанца, одна замотанная девушка, британец, американцы (старая пара и какая-то секретарского типа "наша" девица с ними; крайне надушенная, сидит передо мной).
Стюардессы чуть ни на колени перед ними припадают (те сидят в первом ряду, самые дорогие pre-paid места).

Модный телек-комп показывает, что за бортом -49 Цельсия. Где-то над Ереваном – уже летим 2:40 минут... скорость 724 км/ч – мои записки от скуки.
...Внизу началось красивое: кучи-острова облаков; пепельно-коричневые складки и выпуклости горных цепей, тени облаков на них. Выше – ослепительно-белые кучки облачков. Чудеса. Дальше облака – в три слоя, не заслоняя землю. Россыпи, выше – растрепанные кучи покрупнее, еще выше – горизонтальная жемчужная размазня. Всё пытаюсь выучить грамотные названия типов облаков, да не получается... Смотреть - не насмотреться, такое разнообразие! Сказочный небесно-облачный пейзаж меняется непрерывно.

...Внизу – сквозь облака – красивые высокие горы с тут и там запавшими в их складки селеньями. Они чем-то – окна? – поблескивают на солнце.
Зигзагообразная тропа – может, это и дорога, но в нынешней высоты кажется ниточкой.
...теперь из облаков вырос-возник прямо цветущий фруктовый сад! Где только найти слова, чтобы описать это диво?
Когда вижу небесные пейзажи – завидую летчикам.

...скоро «облака-сад» превратились в «сахарную вату» - отдельно стоящие высокие охапки белого.
...внизу, согласно карте-компьютеру – Минеральные Воды. Аккуратные зеленые квадратики; стадион, зеленые поля...

Как я и думала, пара стариков и надушенная девица – представители авиакомпании. У неё лежит распечатка – то ли речь, то ли презентация о новозапущенном рейсе.
...Объявили посадку, вернее, снижение. Старик-американец забеспокоился, завозился с косметичкой emirates (ага, а тут приходится лететь дешевыми fly dubai'ами, служба), схватил речь-презентацию, стал читать. Девица помелась в туалет. Явно готовятся к торжественной встрече первого рейса в Харькове.

Внизу – родина; поля, зелень по краям, речки, пруды...
Откуда-то пришли и уселись нарядные стюардессы, глазеют в окна – редко, небось, выдается такая возможность. Надушены все так – топор вешай (хоть выползай как мистер Бин в супермаркетовском отделе косметики)! Научились у арабов...
На подлете к Харькову – дачи, синие бассейны, вырубленные лысины в зеленых лесополосах...
Но как же красиво! Леса напоминают рельефом брюссельскую капустку – только с красными и желтыми фрагментами.
Приземлились – и заскакали по колдобинам взлетной полосы... Латанная-передлатанная, корявая. «Я дома!» (Кароль у КК)
Одеты все! Бог мой... Шлюховидные фотографини припадают на колени перед самолетом.
После посадки самолет окатили из пожарных брандспойтов – пришлось ждать. Оказалось, традиция – первый рейс, приземление первого самолета. Хорошо, что меня приятель предупредил – а то от неожиданности можно и струхнуть: со всех сторон к самолету несутся пожарные машины!
Фотографии прилёта (та, что выше, и та, что ниже - с изображением меня) взяла отсюда - когда они еще не были помечены могучими "водяными знаками".  
У трапа ступили на КОВЕР; "официальных лиц" встретили хлебом-солью. Провинция, шутовская местечковость...

Дом! Сразу - обилие запахов, мягкое солнышко...
Но окружающие лица! Все в спортивных костюмах, курят и смачно харкаются (азиатское. Мы – азиаты, причем откуда попроще, Бангладеш...)

* *
Харьков весь в кучах глины – везде что-то роют, дороги жуткие (отвыкла уже – даже после Киева Харьков убивал колдобинами), машины ездят как хотят - подрезают, щимятся впереди всех; весь центр в пробках – поэтому успевают среагировать и не сталкиваться. А если б на скорости – куча трупов.

Первое, что бросается в глаза: грязно. Везде. Очень.
И жутко одетые люди – в какие-то аляповатые азиатские блёстки, в несочетаемые ракловские [см. статью; Харьков - родина специфических слов и значений слов русского языка, распространённых в основном только на Слобожанщине. Например, ракло (мелкий бандит, наглый и хамовитый)] джинсы и блузки; блеск и нищета...
Трепетные студентки пытаются нравиться и притворяются феями – сарафаны до пят, платформа и (плюс) каблук (откуда эта мода?). Некоторые девушки вызывают жалость: эта трепетность мимолетная, растопчут, попользуют, изгадят... Знакомые иностранцы поражаются украинским обилием красивых девушек - но вот красивых женщин постарше почему-то нет. Девушки куда-то деваются, в новую возрастную категорию переходят неприглядными тётками. 

Когда подлетали к Харькову – красота захватила дух, чуть не всплакнула от ностальгического умиления – тополя у прудиков... А тут... Ад.
Там нет воздуха – тут нет жизни.
Что делать? Куда спасаться?


Города нет. Перестроили, разрушили... впечатали в ряд старых зданий на Сумской – бельмо развлекательного центра.
Воровство, варварство... Всё делят, рушат, продают, уродуют... Под стать происходящему – население, масса, месиво. А я всё изливаю яд на «бедуинов»-арабов – эту разбогатевшую песочную шушеру... Нашим шариковым дай шальных денег – станут такими же, еще погаже эмиратцев.

...Бутылки алкоголя в свободной продаже смотрятся как непотребные части тела, выставленные на всеобщее обозрение. Пьяные. ВСЕ! Мальчики – в шлепанцах, в трусах, полусогнутые в блатной походочке ножки, все низенькие и тощие – эпсилон-минусовики Хаксли с разбавленной спиртом кровью. Но и «богатые» выглядят жутко, малиновые платья «в талию» облепляют жирные тела, золотые «каблуки-платформы», декорации-бижутерия...
В общем, 90% всего – дерьмо. В нем выискиваешь-угадываешь крупицы жемчуга – редчайшие.. Пришло время купить незабудку и впиться в неё взглядом как кундерина Аньес...
Вид на город – город неузнаваем. «Старый центр» залеплен, словно рот золотыми коронками, «шедеврами современного искусства»...
Девять часов вечера, пятница, центр города. Улицы пустые как в глухом селе.

...Зато воздух, воздух. Даже в центре города – осенний, пронзительный, crispy... Уютно клокочут вороны, лают в отдалении псы – обреченные – бездомные псы...

Суббота
На второй день у меня уже фобия – куда не ткнись: «нет», «закрыто», «нельзя». Путешествие во времени – в прошлое. Со времен советской эпохи ничто не изменилось.

Ужасная вода в кранах: избыток хлора, руки сушит, лицо сводит в пятачок – хуже, чем после дубайского бассейна.

Видела двух девиц, вывернувших – буквально! – ноги на каблуках.
У мужчин мода – штанишки чуть ниже колен, в которых они все смахивают на притворяющихся детишками дядек.
Еще из "мира моды" – зауженные «дудочки», но с мотней, как костюмчики у цирковых шимпанзе.

Воскресенье
Смешно очень: все девицы ходят на костылях-платформах, плюс чудовищной высоты каблук (добавить местный ухабистый тротуар и то, что подобную обувь используют как повседневную). Еще – все очень накрашенные, обязательно – длинные яркие ногти, у многих эстеток – с росписью «под хохлому».
Модные парни носят безрукавки (свитерки «в ромбик», наподобие того, о котором персонаж Депардье говорил: «Хочешь иметь шансы? Сними свитер!»).

Никто не думает об удобстве и о себе, все (молодняк) показывают себя, демонстрируются – но едва станешь их разглядывать (вы же сами делаете всё возможное, чтобы приковать к себе внимание!) – тут же начинают кукожиться и петлять глазами.

Старики уже ничего не показывают – стесняются, злобятся.

Заметила: среди прохожих много ругающихся пар любых возрастов – идут и на ходу громогласно грызутся.

«Модные» зеленые автобусы, пущенные, очевидно, перед Евро вместо «зачищенных» трамваев - убыточные гробы с низким потолком, тесные и дорогие.
Листья деревьев не желтеют-краснеют по-осеннему – когда-то можно было собирать их для гербария – а кукожатся, ржавеют и корчатся, словно облитые кислотой.

Бонус Харькова (единственный) – воздух; держит, не дает вырубиться от стресса и усталости.

Понедельник
(в метро) Еще очень модно вываливать крупные груди - жутко, вульгарно; как чуть раньше «низко посаженная талия» открывала взору окружающих половину увесистого зада, теперь на обозрение гордо вываливают груди. А поскольку даже у не очень толстых дам в Украине груди громадные (гормоны в пище? генетическая модификация?), то зрелище поистине убийственное.
Вот и выходит классический портрет современной харьковчанки: когти с рисунком поярче да позатейливей; неудобная платформа-обувь; полусогнутые колени; огромный зад и уравновешивающие его груди. Обязательно много-много золотых украшений. Говорю же – Азия.


Вторник
Попытка напечатать фотографии – квитанция "на завтра, после 11"; оплата вперед.

Трава для кошек в зоомагазине – "нет в наличии", заказывали три дня. Всё делается вручную – пишут какие-то квитанции, регистрируют в какие-то тетрадки, в трех экземплярах; везде медленно и душно.
...В зоомагазине долго ждала, пока найдут мой заказ «в товаре»; смотрела на умученных зверьков – безучастно валяющиеся на опилках шиншиллы, по 400-600 гривен... Несчастные игрушки для зажиточных мудаков... Чешущиеся кролики. Живой товар – так жутко смотрятся зверики в клетках... Очень модная нынче крохотная собачка – 8 000 гривен... А я наивно удивлялась, с чего это на улицах выгуливающие этих сувенирных собачек так упиваются собою – оказывается, они выгуливают свой статус!

(фото - из рассказа Тёмы о Харькове)
Потом была почта (ближайшее отделение 22-е, пл. Свободи, 5, 1-й подъезд). В поисках «подъезда номер 1» пришлось обежать весь Госпром, половина которого закрыта уродливыми серыми заборами (центр города!). Жуткое помещение почты – тесно, нище, убого, духота – как везде.
Пришлось ждать минут 15 – впереди меня некто отправлял заказные письма, а унылая тётя ВРУЧНУЮ заполняла кучу квитанций...
Четыре авиа-письма зарубеж стоят 25 грн.

Потом – спуском Пассионарий к Клочковской.
Пантелеймоновская церковь, куда я захаживала начиная с 1994 года – теперь модное место. Тусовка! Еще лет пять-шесть назад в такое время – рабочий день, утро – не бывало никого. А теперь! Множество «заскакивающих на минутку» прохожих. Девицы на громадных каблуках, с обязательным выменем в декольте – с видом «забыла купить сигарет!» - стремительно врываются в храм, стуча каблуками, деловито и поспешно «ставят свечку» и уносятся... Голову уже никто не покрывает – никто и не требует. Помню, раньше зоркие служительницы храмов бдили и злобно делали замечания по поводу непокрытых волос и других протокольных храмовых упущений.
Когда я зашла в храм, продавщица свечек и иконок обстоятельно объясняла скорбной прихожанке: «Нет, самоубийство – серьезный грех; это отпечаток на весь род. Нужно заключение врачей (далее список еще каких-то документов), разрешение... (отпевать или поминать) можно в исключительных случаях... Но вам надо очистить род – ведь это отпечаток на весь род...» Запуганная посетительница, наконец, ретировалась.
Церковь стала как киоск с пивом – забежал, опрокинул кружечку и дальше побежал по делам.

Потом по пути – книжный рынок, получивший пошлое название «Райский уголок». Теснота железных ангаров, не повернешься – хоть покупателей было совсем мало... Вонь куревом. Не стала даже осматриваться – нашла календари на следующий год (за ними и приходила), схватила и бежать... Хотя намеревалась со вкусом походить между книжными рядами – удовольствие. Но в Харькове ничего со вкусом делать не получается.

Потом аптека №1 – «переучет». Я и забыла, что такие слова существуют. Путешествие во времени – назад в каменный век...

Хорошее: шла к метро через спальный микрорайон; «дом кошек» - чудо! На первом этаже пятиэтажки вывели двери на улицу, сделали дворик – уставлен тарелками и усижен кисюлями.

По телеку – реклама телепрограмм (криминальная хроника): «Видишь мир в розовом цвете? Открой глаза – мир жесток!»

Среда
...В начале 12-го – фотографии не забрала: не готовы. Разумеется.
В метро «Университет» орет Антонов.
Зато теперь сижу в парке – совсем как 20 лет назад. Тепло, стрекочут кузнечики, - я их вижу, прыгают по траве. Сороки, сойки на деревьях; гомон птиц...

Двуногие исчезли; осталась кофейного цвета осенняя трава, ярко-красный дикий виноград; еще зеленые клёны, тополя, чуть тронутые сединой-желтизной акации и березы... Какие-то дикие цветы повсюду.

Куст шиповника с красивыми ягодами.
Много мест, изгаженных пикникующими, но много и довольно чистых полянок. Села на обрубок ствола, лежащий у дерева. В тени – ноги на солнце. Сижу, дышу, отдыхаю.
Со всех сторон – цокот-стрекот сорок.
Шелест листьев.
Это самое лучшее моё время в Харькове. Завтра обязательно приду еще.
Деревья разрослись – это уже не тоненькие прутики 20-летней давности... Хорошо!
Сороки умело потрошат оставленный пикниковцами пакет...

(фото - из рассказа Тёмы о Харькове)
...Забрала наконец фотографии – ура. Сразу вспомнилось, что родина учит довольствоваться малым и радоваться простому: есть горячая вода – ура; не обхамили – спасибо, давайте дружить домами; получилось отбить оплаченные заранее фото – удача...

Четверг
Завтра – домой! Уже ничто не мило. Еще и простужена.

...Заметила, что в метро перестали уступать место старикам. Я вставала пару раз – на меня косились как на прокаженную.
Город мерзок; неузнаваем; словно выдавливает, выживает, выгоняет меня.
Хочу купить в подарок календарь – прямо перед моими носом окошко киоска захлопывается с нацарапанным от руки клочком: «с 10-50 до 11-30 закрыто».
Без устали обсчитывают.
Пытаюсь купить воды: «эта только на витрине, с витрины не даем».
В Харькове – как на войне: следи за мобильником, за кошельком, переложи всё из привычных рюкзачных кармашков (на виду!) – подальше, не забывай проверять, чтобы всё на месте...
На тротуарах никто уже не придерживается правой стороны – все прут напролом.
Швыряют двери в метро.

*
Я в блаженной прострации. Со всех сторон меня окружает многоголосый стрекот насекомых, тараторящие наперебой сороки, пахнет осенью, костром, травой.
Ритмично погрохачивает вдалеке трамвай, еле слышно шуршат машины. Но от этого легко абстрагироваться, дышать – вспоминая прогулки по выходным в Киеве – по паркам или Труханову острову.
Воздух теплый, даже горло перестает болеть. Перебирают листьями на ветерке тополя – выросли высооокие. Дикий виноград вызывающе алеет на нейтрально-пастельном фоне травы и грустно ржавеющей листвы дерев.

Раскинуть руки, упасть на спину, насмотреться в небо – и заснуть, глубоко, целительно, без видений...
Как может это сочетаться: столь прекрасная и вдохновляющая природа (даже здесь, в черте этого города) – и столь чудовищные люди рядом с ней?! Немыслимо...
Эх, вот бы нашу Дубайскую жизнь, быт – да в эту природу! Как просто погрузиться в здесь-и-сейчас, когда это здесь-и-сейчас столь прекрасно. А ведь это – всего лишь уголочек заброшенного парка в черте города. Парк, еще не охваченный пивными, шашлычными, бильярдными – всё это планируется, но заброшено... Ах, да, тут еще и церковь – а как же без новой идеологии...

...Хочется думать только о хорошем; омыть душу. Я устала душой в этом аду, я не нравлюсь себе здесь. Отряхнуть мысли, очистить душу – от агрессии, злобы, напряжение...
(Но двуногое заползает всюду – вот мимо прошел упырь, на всю округу отрыгивая и харкаясь.)

От транспорта, суеты, уродства, шума, хамства... Как быстро омывает душу нежная ароматная губка – природа... Как умиротворяюще... Вчерашнее и сегодняшнее время в парке – то, ради чего стоило приезжать. Как горько и несправедливо – что такая красота природы достается – ненужная, заброшенная, насилуемая – ворюгам и хамам...

Так и запомни для себя: скучаю, тоскую, жалею – не о стране, не о городе, не о «доме» - но только о природе, великолепной, живучей, несмотря ни на что...
...Как же славно и уютно стрекочут сороки...
Природа не холодна и не равнодушна, вопреки частым поэтическим наветам – это мудрое вековечное спокойствие, безмятежность, стойкость – в любую погоду, в непогоду... Природа – буддистка. Пример для подражания, умный и добрый наставник, готовый пожалеть, заключить в объятия, утешить, дать отдохновение...
Чувствую себя совершенно как в 16-20 лет – только нет тогдашнего плейера, да деревья стали большими...

Пятница
Такси. Глазею по сторонам по пути.
Спилили деревья вдоль речушки на Гагарина. Голо, лысые бережки, обмелевшая речушка.

Реклама: «Первый женский матовый журнал».
Кто это придумывает?
«Правильный фитнес клуб».
У таксистов – георгиевские ленточки и крупные деревянные распятия.

Аэропорт. Контингент на вылет: дамы в кофтах с блестками и в «мексиканских тушканах». Еще модно – как бы замшевые спортивные костюмы с блестками на заднице. У всех – горы багажа.
Работницы аэропорта на check-in'e ничего не знают и заранее настроены хамить. Уставились на меня как на неполноценную: «А де виза?!»
Очередь стоит – прямо под конторки; дистанцию никто не блюдет – это тоже очень азиатское; никто не забоится о чужой privacy и личном пространстве; да никому они, собственно, и не нужны тут.
Еще из азиатского – все ковыряют в носу! Все – от водителей такси на светофоре до выгуливающих детей мамаш – самозабвенное ковыряние в носу.
...На Вену рейс – народ поцивильнее; а в Дубай – орда, табор. Похоже на автовокзал у Конного рынка – мы когда-то неподалеку там снимали квартиру, ходили мимо – запомнила.

В аэропорту вода evian (0, 33) – 28 грн. В Дубае покупаю 0,5 за 4 дирхама – это около 9 грн.
Дьюти-фри в аэропорту маленький, всё дорого, одна касса, очередь, почему-то вода и снедь – отдельно, в кафе.

Вышла на улицу – на убогую площадку, подальше от курящих и гогочущих уёбков. Рядом толстая тётя громогласно вещает что-то по мобильному на полу-русском суржике... Ощущение, что едешь экспрессом Киев-Харьков в пятницу – орда спешит побухать.
Эти отъезжающие – лучшее средство против ностальгии, хочется поскорее не иметь ничего общего с ними.
Зато - погода! Мне повезло с ней. Воздух недвижим, мягкое солнышко, попискивание птичек... А вот всё прочее – такой страх... Хорошо, что можно от этого сбежать.
Security check – чрезмерно раскрашенная тётка в форме НЕ говорит по-английски!
...Самолет будто резиновый – уже подвозят третий автобус... Ну и рожи в салоне. Стучат бутылками, еще до вылета уже бухие. Стыдно смуглолицых азиаток-стюардесс. Впрочем, может, они чувствуют себя как дома...
Народу набилось; сразу завоняло пóтом.
Мне повезло – выкуплено место, но и рядом два пустых! Однако вокруг куча орущих детей – не поспишь.

...Перед заходом в тесное недро самолета – в последний раз вдохнула воздуха полей.
И всё – потновонючий скотовозник (нет первого класса. Ничего бы не жалела, лишь бы отделить себя от этого).
Все вокруг весело обещают: «Мы будем дринк, дринк!», хотя уже не слабо надринкались...
Заслыша англоговорящую стюардессу стадо немного притихло. Еще не взлетели – со всех сторон уже звонят, вызывая стюардесс. Гогот, гвалт.
Взлет. Прощай, человеческая природа и нечеловеческие условия.
Сразу повскакали пить. Стюард тщетно уговаривает не вставать. Уже через 10 минут все бухают и жрут - вонь.
Внизу еще красивый пейзаж – но всё вокруг уже адово; воняет жратвой и полнится воплями пьяных баб. Повключали мобильники – орут в них... Детишки с национальными модными прическами – спереди нормальная стрижка, сзади «сопли»-волосики по шее.

А лететь еще четыре часа...
Земля в какой-то дымке. Прощаюсь с облаками.

...На компьютерной карте – величественная заснеженная гора... «А хорошо сейчас в горах, Валентин Константинович?»
Пролетели чуть в сторону от Тбилиси – красота внизу. Вот где надо жить.
Чуть ниже нас навстречу несутся желто-салатные самолетики каких-то еще авиалиний.

...Между тем в туалет выстроилась очередь на весь самолет. Стюарды бегают с освежителями воздуха – всё позагадили.
Наглые, самоуверенные, ни слова по-английски – но цари.
Пассажирки все прямо в купальниках под футболками. По рожам струится пот.
«Уважаемый! Еще дай стакан! Фри глас! Пустой! Стакан!»
Мда, стюардам не позавидуешь – только безропотные бангладеши такое общение выдержат. Тайка-стюардесса закрыла туалет у кабины пилотов на время, освежила – чтобы там проветрилось и могли сходить коллеги.
Компатриоты много покупают в «передвижном магазине на борту». Гогочут, пьют.

...Всё, зелени конец. Даже около воды – голые, пустые берега. Зато кучи облаков. Лететь еще два с половиной часа...
Высота 11 272 м., на окнах – морозные узоры. Я одета – и всё равно холодно; но, похоже, холодно только мне...
От окружающей вони – духи, пот, жратва – начала болеть голова. Все орут...
Поболтала немного со стюардом-супервайзором. Говорит, в Харьков летело 90 человек, отсюда – более 110, битком. "I like full flights".
Среди бухих пассажиров мечутся родители с младенцами.
Самый невменяемый громко вещает стюарду: «Никогда не был, надо посмотреть!» «Фрэнд, икскюз ми!» - зовет стюардессу другой...

...Закат. Облака напоминают оперение голубей – жемчужно-серые, чуть розоватые... Какое красивое небо. Похоже на заснеженную равнину с холмами, с синеватым отливом – совсем как вечерний снег...

...еще час сорок... Болит голова...
...Пьяные пассажиры выстроились в туалет по второму разу...
Все в золоте. Тётки – копии жены юмориста Петросяна.
За час-полтора до прилета все заткнулись – заснули, наконец. Хотя не все – многие стали торопливо пить «на посошок».
...Вид безжизненной пустыни внизу; орущие бухие соотечественники; дети, исподтишка всю дорогу колотящие меня в спинку кресла сзади.
Стюард наконец начал раздражаться.

...На землю опустилась дымка – снизу вверх: голубое, синее, темно-синее, сиреневое, малиновое, розовое, желтоватое. Всё это великолепие тихо темнеет и выцветает.

Ура, осталось меньше часа. Пьянчуги в первых рядах совсем опохабились – чуть не на коленях стоят.
Стюард не таясь фотографирует бухих баб в салоне самолета...
На посадку самолет ринулся резко, пьяные продолжают ходить – пилоты ничего не объявляли, сесть не просят, пристегнуться – тем более.
Возле автобуса в аэропорту самый пьяный падал на колени и орал, что асфальт – горячий...
(фото отсюда)

Мой фотоотчет о поездке - Kharkiv, Sept. 2011.

Thursday, September 15, 2011

Японское отношение к жизни. По страницам программ телеканала NHK World

На моём теперь любимом телеканале NHK World - постоянно удивительные передачи и истории.

А сейчас идут очень трогательные коротенькие заставки: в периоды весеннего и осеннего равноденствия – загодя! – телеканал объясняет (с помощью подробных иллюстраций) причины потенциальных перебоев в трансляции (солнечная активность) и приносит извинения!
Надо сказать, что на других каналах перебои и технические неполадки случаются гораздо чаще, но там на этом никто внимания не заостряет и извинений не приносит.

У Чхартишвили отлично сказано про трудолюбие японцев.

«Всю свою жизнь я находился под сильным влиянием японской культуры и японского отношения к жизни. И один из самых важных уроков заключается в том, что к делу, которым ты занимаешься, следует относиться не просто как к способу заработать на жизнь, или выдвинуться, или прославиться, а как к Пути.

В Японии человек может работать кондуктором в электричке или пекарем, но при этом относиться к своему делу с почтением и полной отдачей. Искать в нем смысл жизни. И действительно, не столь важно, чем ты занимаешься. Важно двигаться к совершенству».

Г.Ш. озвучил мои «мысли по поводу».
Одна из еженедельных программ, Gentle journeys (Reporters travel to many towns and cities all over Japan, collecting the personal accounts and life stories of local residents) недавно рассказывала о молодом человеке лет за 30 - отец троих детей. Весь год готовит себя к выступлению на местном «огненном фестивале» (таких праздников в стране множество) в качестве доброго демона, несущего огромный 60-килограмовый факел, с которым нужно три раза обойти храм. Этот молодой человек родился и всю жизнь прожил в местечке, где проводится ежегодный "огненный" праздник, и всегда мечтал стать «демоном»-факелоносцем. Теперь время пришло, и он ответственно и взволнованно готовится к событию весь год. Переживает, чтобы не подвести остальных и не уронить факел. Накануне праздника придерживается специальной диеты – жена всецело поддерживает дело мужа; дети разделяют его волнение...

В другой передаче этой же рубрики рассказывали о юноше, который работает уборщиком поездов. Он родился и вырос в местечке около железнодорожной станции и всегда любил поезда. Теперь уже больше двух лет работает уборщиком и мечтает выучиться на машиниста-водителя поезда.

Здесь [Still Sacred Peaks: Mt. Ontake] рассказывали о молодом (в 54 человек выглядит на 30) горики (носильщик в горах). Летом, в самую жару, паломники восходят на священную вершину – горики несет поклажу или даже пожилых паломников. А вообще работает плотником. Просто нравится помогать людям достичь вершины горы.


В рубрике ‘cool japan(Some aspects of Japanese customs are considered "cool" by foreigners. The program picks up such aspects and digs into what are thought "cool" from the eyes) бывает масса занимательного. В программе, посвященной волосам, показывали процесс упорного обучения будущих японских парикмахеров – учатся по два года, неустанно тренируются, но даже и после этого не всегда сдают экзамен успешно (из 20 человек сдают трое) – и снова учатся... (Вспоминала мимоходом отечественные объявления о наборе на курсы парикмахеров - обучение длится месяц или три?)


В той же cool japan есть рубрика «Современный Лафкадио Херн» (пример The Modern Lafcadio был на Ютьюбе на англ. яз., но педантичные японцы сурово отслеживают нарушителей авторских прав – ютьюбовские ролики методично удаляют...).


В одной из The Modern Lafcadio рассказывали про девушку из Германии (я успела наделать скриншотов с ютьюба), которая впервые приехала в Японию в 18 лет, осталась учиться на кондитера. Местные рукодельные сладости - настоящие произведения искусства, кондитер – ювелир.


И вот уже 12 лет девушка учится! Пораженный её настойчивостью и упорством, юную кондитершу взялся обучать пожилой владелец кондитерской лавки. Девушка свободно говорит по-японски и аккуратно делает записи (сопровождая рисунками) о преподанных ей кондитерских премудростях – тоже на японском!

У Венеции, которая в Киото, постоянно гостят друзья с нетипичными – как и у неё самой, - судьбами. Банковский работник стал садовником (Time of rebirth) – к этому всегда лежала его душа; бывший офисный сотрудник в 45 лет оставил контору, переехал в солнечную местность и занялся выращиванием рассады ароматных трав и цветов, основав питомник (The Gift of Herbs).
Бизнес не слишком прибыльный, но человек счастлив: «Растения для меня как дети, за ними нужен постоянный присмотр, поэтому я всегда здесь. Я очень люблю эту работу».
В общем, японцы и так по определению перфекционисты, а уж если занимаются тем, что им по душе – буквально живут своим делом.

А еще японцы поразительно выглядят, лет на 20 моложе «паспортного» возраста; в 60 лет на 40, в 80 на 50, при этом сохраняя и активную деятельность.
Недавно в рубрике Documentary: 20 Minutes рассказывалось о весёлых 40+летних домохозяйках, организовавших танцевальную группу. У каждой в среднем трое детей, куча работы по дому (в очередной раз подивили крохотные размеры квартирок - еще меньше, чем в наших 5-этажных "хрущовках"). Домохозяйки не теряют бодрости духа и зажигательно отплясывают в весьма эротичных нарядах. Тоненькие и подвижные, на вид – лет 27-28, не больше.

Знаменитейшая японская кулинарка Харуми Курихара (Harumi Kurihara),
ведущая программы Your Japanese Kitchen, выглядит хрупкой девушкой: тоненькая, стройная, белые нежные руки, улыбчивое личико. Девушке 64 года.

Tuesday, September 13, 2011

на войне как на войне/ trip to hometown: preparations

В рамках подготовки к поездке на малую родину...

из статьи:
Харьков удивительно красив и по-своему привлекателен в любое время года.

Харьков - относительно безопасный город, но не обходится без краж или хулиганства. Чаще всего в переполненном общественном транспорте или в людных местах, - например, на рынках, оживленных улицах.
Чтобы избежать подобной ситуации:
- не носите с собой ценности и большие суммы наличных,
- не демонстрируйте содержимое своего кошелька окружающим;
- не держите все деньги в одном месте, кошелек прячьте во внутренний карман или специальную поясную сумочку.
Всегда носите с собой документы (не обязательно паспорт [2012 upd - обязательно!] - это может быть любой документ с фотографией, удостоверяющий личность).
Если вы потеряли документы, сразу же обратитесь в ближайшее отделение милиции.
Если вы потеряли платежную карту, позвоните в свой банк или на "горячую" линию соответствующей платежной системы. Карточку заблокируют, чтобы никто не мог ею воспользоваться.
Если вы потеряли вещи, скорее всего, с этим придется смириться - отыскать утерянную вещь непросто.

(upd: на фото выше - немного вне харьковской, но в туалетной теме: Киев периода Евро-2012)
Если вам нужно найти туалет, в центре города следует обратить внимание на синие пластиковые кабины - это платные биотуалеты. Есть платные туалеты в переходе между станциями "Советская" и "Исторический музей" (работает до 19:30 [а после 19:30 в туалет не ходят? - Е.К.]).

*
Тёма пишет про Украину:
Ладно, у Тимошенки коса красивая. Янукович это же вообще пиздец. Что, у Рената не нашлось другого пацана? Ну хоть какого-нибудь. Почему этот упырский хохляцкий Зюганов получает голоса разумных людей? На него без содрогания не взглянуть же.

Тёма про Харьков 2009

Еще про Украину:
Пока я ехал по западной части страны (не встретив ни одного даже самого завалящего националиста или человека, который бы фыркнул на мой маасковский аакцент), мне позвонил какой-то хуй из Севастополя и сказал, чтобы я в город не приезжал. Что, мол, мало ли, что может случиться с Кукусиком во время остановки в Севастополе.
Меня всегда поражали люди с манией величия в терминальной стадии - они любят ассоциировать себя с городом или со страной. Они любят говорить: "Приветствую вас на Украинской земле" или "От лица всех дизайнеров Херсонщины хочу вам пожелать...".
Там же:
Феодосия (дыпс) - фуфло.
- Скажите, а где всякие странные московские люди у вас тут без громкой музыки едят?
- В Коктебеле.

В это - о хорошем на Украине:
Сколько можно снимать мусорки да столбы какие-то. Почему настоящая красота остается за кадром? Почему я не пишу ни слова о замечательных, гостеприимных людях, ни слова о хорошем, которого ой как немало на просторах Украины. Мне так стыдно за весь тот негатив, который я сею в неокрепшие умы.

*
Kharkiv military photos - occupation

*
о Харькове - 2009:
Сегодня нужно было купить кое-что из канцтоваров - папки для наведения дома порядка в документах и прочих бумагах. Помню, что напротив был магазинчик канцтоваров - в одном из построенных прямо на улице отдельными мини-зданиями магазинчиков. Теперь нету. Зато на промежутке в 100 метров - 3 (три!) салона игровых автоматов, два магазина по продаже мобильных телефонов, и штук 5 вино-пиво-водочных магазинчиков. Идет дебилизация населения. Да и население не сильно возражает и с радостью идет навстречу.

Сэппуку и дзюнси (смерть вослед). В этот день 99 лет назад / general Nogi and his wife Shizuko committed respectively seppuku and jigai

Известная самурайская максима гласит: «Просыпаясь утром, думай о смерти».
источник

Эта фотография в первой половине ХХ века висела во многих японских домах.
Кажется, ничего особенного. Семейная сцена: генерал Ноги (Nogi Maresuke, 1849-1912) читает газету, рядом его супруга Сидзуко (Shizuko, 1856-1912). Судя по парадному мундиру и лежащей на столе шапке с плюмажем граф собирается на какое-то официальное мероприятие или, может быть, только что вернулся из императорского дворца. Он часто бывает в резиденции микадо, поскольку занимает должность наставника при его высочестве принце Хирохито.
Но для японцев этот на первый взгляд бытовой, малоинтересный снимок таил в себе историю, полную высокого трагизма. По этой фотографии мальчиков и девочек великой империи на уроках патриотизма учили, что есть настоящая японскость и самурайский дух. И многих выучили так основательно, что это стоило им жизни.

На самом деле граф с графиней не коротают семейный досуг, а фотографируются накануне смерти. На женщине траурное кимоно, а в газете (не вижу заголовка, но уверен) напечатано траурное извещение о похоронах императора Мейдзи. Дело происходит 13 сентября 1912 года.

Генерал Марэскэ Ноги (Nogi Maresuke), самый прославленный из японских военачальников, возглавлял осаду Порт-Артура. Когда мощная крепость пала, имя победителя прогремело на весь мир.

Однако тогда, в 1905 году, мало кто знал, что после подписания мира генерал - после войны ему пожалован графский титул, - на личной аудиенции у императора попросил позволения уйти из жизни. Он сказал, что чувствует себя ответственным за слишком большие потери, которые понесла его армия (по японским источникам 60.000 человек, по русским – 110.000).

У генерала была и еще одна причина желать смерти, личная. На войне погибли оба его сына, блестящие офицеры. Осиротевшим родителям (еще двое детей у них умерли в раннем возрасте) жизнь стала не мила, почести не радовали.

На фото:
Старшему сыну, Кацунори (Katsunori) было 25 лет, младшему, Ясунори (Yasunori) - 23 года.

Бóльшую часть своего состояния граф Ноги тратил на военные госпитали для раненых, а также на мемориальные комплексы, возводимые по всей стране в память погибших в Русско-японской войне. Благодаря обращению генерала Ноги к правительству Японии, в Порт-Артуре построен памятник русским солдатам, погибшим в кампании.

...Император строго-настрого приказал генералу выкинуть суицидальные бредни из головы. Как самурай и дисциплинированный человек, Ноги ответил: «Слушаюсь, Ваше величество».

Однако когда 7 лет спустя император Мейдзи умер, граф освободился от данного слова. Согласно древней, к тому времени уже забытой традиции, самурай мог в знак скорби «последовать за господином», а супруга самурая, в свою очередь, имела право сопровождать мужа. Это не считалось самовольным, несанкционированным уходом из жизни.
Сиятельная чета посетила похороны императора, сфотографировалась в назидание – не своему потомству, которого у нее не осталось, а, вероятно, наследному принцу Хирохито (Hirohito, 1901-1989. Граф Ноги был его наставником и сыграл важную роль в воспитании будущего императора Японии).

(на фото - комната, где супруги Ноги совершили самоубийства)

Потом, сидя под портретом покойного императора, граф крест-накрест взрезал живот (совершив харакири или сэппуку), а графиня вонзила клинок себе в горло, «вследствие чего, - гласит протокол вскрытия, - произошло проникающее ранение трахеи и пищевода с рассечением позвонков, что повлекло за собой летальный исход».
Своё тело генерал Ноги завещал науке.


(слева - дом генерала Ноги в Ногидзака; справа - синтоистский храм в его честь).

После смерти Ноги почитают как ками (kami) – божество в синтоизме. Рядом с домом Ноги в Ногидзака, район Минато, Токио (Nogizaka, Tokyo), до сих пор действует Синтоистский храм, возведенный в 1917 году в память о генерале. В его честь основан также Храм Ноги в Киото (Nogi Shrine).

Самоубийство графа Ноги оказало огромное влияние на японских писателей, в частности, Мори Огай (Mori Ōgai, 1862-1922) и Нацумэ Сосэки (Natsume Sōseki, 1867-1916).
Для японцев Марэскэ Ноги остается символом преданности и самопожертвования.

источники: 1, 2

*
Харакири (или, по китайскому чтению тех же двух иероглифов, сэппуку) просто означает «резать живот».
Вот японская логическая цепочка.
Смерть – самое красивое, что есть в человеческой жизни.
Самый красивый вид смерти – самоубийство.
Самое красивое из самоубийств – харакири.
Считать свое телесное устройство безобразным, с японской точки зрения, просто глупо. Самураю стыдиться нечего.
Г. Чхартишвили "Писатель и самойбийство"

еще, оттуда же:
...другой распространенный тип самоубийства по-японски – официальное дзюнси, что буквально означает «смерть вослед». Первоначально этот обычай был проявлением скорби по поводу кончины сюзерена: истинно преданные вассалы совершали харакири, будучи не в силах перенести утрату.
Дзюнси считался высшим проявлением лояльности и способствовал возвышению рода, чей представитель проявил подобную самоотверженность. В средние века, когда у самурайского сословия существовал настоящий культ альтруистического самоубийства, желающих последовать за господином находилось так много, что правительство в конце концов было вынуждено запретить эту традицию. Но случаи дзюнси встречались и после запрета.

Один из самых известных – самоубийство графа Марэскэ Ноги (Nogi Maresuke) и его жены Сизуко (Shizuko), произошедшее в 1912 году. Прославленный генерал, которого называли живым воплощением самурайского кодекса Бусидо, утратил вкус к жизни еще со времен осады Порт-Артура, у стен которого пали двое его сыновей. Он хотел покончить с собой сразу после войны – во искупление своих тактических ошибок, слишком дорого обошедшихся японской армии, однако император Мэйдзи был против. Тогда генерал дождался смерти государя и совершил дзюнси. Его жена сделала то же самое, последовав за своим господином, то есть мужем.
Прощальная фотография графа и его верной супруги долгие годы украшала стены многих японских жилищ.

...дзюнси по-прежнему достаточно распространено – только не по верноподданническим, а по личным мотивам. В Японии чаще, чем в какой-либо иной стране, вдовец или вдова убивают себя, не в силах вынести боль утраты.

Sunday, September 11, 2011

японские кинозрители/ Esquire, № 21 - Vokzal dlya dvoikh

Считается, что за редкими исключениями советский кинематограф совершенно неизвестен жителям остального мира.
Это мнение легко опровергает конференция на сайте imdb.com, где русское кино обсуждают новозеландцы, гонконгцы, финны, тасманийцы и пакистанцы.

Vokzal dlya dvoikh (1982)

Ajigasawa (Япония):

Мы всегда смотрим все русские фильмы с японскими субтитрами, но тут никаких субтитров не оказалось. Так что я был очень разочарован, потому что никоим образом не могу судить о том, что происходит. Но знаете, это должно быть просто невероятное кино! Потому что пять человек, не знающих ни слова по-русски (из которых один и вовсе ненавидит этот язык), смотрели этот фильм без субтитров, и не один раз, а целых три!

статья

Saturday, September 10, 2011

динамичный Дубай/ Where to live in Downtown Dubai


«Downtown Burj Dubai
Этот район поистине с каждым днем наполняется жизнью, так что чем дольше здесь живешь, тем больше удобств и развлечений будет прямо за порогом.
Кроме того, вы сможете похвастаться тем, что живете рядом с самым высоким зданием в мире.
Минусы: Поскольку район новый, многие квартиры незаселены, поэтому может создаться впечатление города-призрака. Но это ненадолго.
[От себя добавлю, что как раз впечатление города-призрака не пугает – скорее, наоборот. А вот грохочущие неподалёку стройки, которым не будет конца – действительно убивают постоянным шумом и по временам – пыльной вонью].»
Мой пост 2009 года с информацией из путеводителя Dubai Explorer за тот же 2009.

Как же было cлавно два-полтора года назад, когда, как писалось, Downtown Burj Dubai (The Old Town) - теперь Burj Khalifa - был почти незаселенным «призраком»! Тихо, чисто, спокойно, редкие жители приветливы, работники-уборщики аккуратны и исполнительны.

За полтора-два года в динамично развивающемся Дубае ситуация изменилась радикально и, увы, район "заполнился жизнью". Нынче это уже не «город-призрак», но «заманчиво-модное жилье», которое наперебой рекламируют ГалфНьюс с обновленным Dubai Explorer’ом.

Дубай молл, пляшущие фонтаны, Бурж Халифа и прочие культурные сокровища, а также упавшие цены на жилье – изрядная приманка для резидентов.

Низкоэтажные песочного цвета домишки в арабском стиле растерянно заметались и почти исчезли между многоэтажными монстрами, возвышающимися со всех сторон. Застройка, как прогрессирующий воспалительный процесс, - ничто не завершается, только строится всё новое. По аналогии вспоминается отечество моей юности – когда городской частный сектор постепенно, но неотступно пожирали микрорайоны-спальники: тут еще ютятся частные домишки, а прямо над ними уже напирают, засматривая во дворики, 16-этажки... Неуютно в этих домишках тому, кто не хочет чувствовать себя героем реалити-шоу.



В октябре прошлого года, пытаясь гулять, пофотографировали DownTown со стороны Эмар-бульвара у Бурж Халифы. Домики с освещением на крышах – наш райончик. Теперь этого вида уже нет – вплотную ведутся строительства небоскребов.
Внизу справа синеется полоска – забор, нынче – всё загородившая собою стройка.
Вида на Бурж Халифу из этого поста тоже нет – шпильку заслонили в двух сторон многоэтажки-новостройки.

Как и было сказано, Downtown Burj Dubai Khalifa активно заселяется и оживляется, становясь адом - то есть густонаселённым уровнем существования.

Любовь к Quamardeen distcirt'у истаяла обратно пропорционально заселению. Стройки грохочут пуще прежнего; воняют, пылят; завершаться не обещают. Да и после завершения низкоэтажный так называемый Old Town будет выглядеть сравнявшимся с землей муравейником, на который со всех сторон глазеют гиганты-небоскрёбы.
Адский шум, пыль, носятся пластиковые пакеты, унесенные ветром у наймитов-строителей, возводящих небоскребы.
В рамадан было потише.
Скорее бы убраться отсюда куда побезлюднее да к морю поближе...

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...