Friday, June 10, 2011

Кирилловская церковь и гнездо Павловки / “Flying over Pavlivka’s Nest”

На высокой горе, там, где Бабий Яр выходил в долину Днепра, Всеволод Ольгович около 1140 г. основал Кирилловский монастырь и построил в нем каменную церковь, служившую на протяжении XII в. усыпальницей князей Черниговской династии.

В 1170 г. в ней похоронена жена Всеволода Ольговича — Мария, в 1194 г. сын, великий киевский князь — Святослав Всеволодович, один из главных героев «Слова о полку Игореве».

После захвата Киева Батыем, известия о Кирилловском монастыре исчезают до начала XVI в. В течение этого времени церковь и монастырская земля находились в частной собственности.

В 1605 г. Киевский воевода князь Константин Острожский поручил игумену Василию Красовскому восстановить пришедший в упадок Кирилловский монастырь.

В XVII—XVIII вв. монастырь приобретает огромные владения и, процветая экономически, ведет большие строительные работы.
В 1760 г. известный украинский архитектор И. Григорович-Барский строит надвратную церковь с колокольней.
В последующие годы эта территория оставалась малонаселенной пригородной местностью.

В 1786 г. древний Кирилловский монастырь был превращен в дом для военных инвалидов.

В 1803 г. построены новые одноэтажные корпуса, в которых разместилась больница для душевнобольных (до этого располагавшаяся в так называемом «доме Петра І» по ул. Константиновской, 6/8), в которой было 25 мест.
В 1804 г. возведены каменные постройки Кирилловских богаделен.
В Кирилловской больнице в 1808 г. закончил жизненный путь украинский композитор, певец и скрипач Артемий Ведель. Здесь же умер строитель некоторых корпусов больницы архитектор и инженер-изобретатель Федор Гешвед, предложивший еще в 1887 г. конструкцию реактивного самолета с паровым двигателем.

В советское время это лечебное учреждение было полностью перепрофилировано в психоневрологическую больницу. В 1920—30-х гг. она носила имя Т. Шевченко, а с 1936 г. — академика И. Павлова. Теперь здесь располагается первый лечебно-диагностический и научно-педагогический центр, часть помещений занимает кафедра психиатрии Киевского государственного института усовершенствования врачей.

Вдоль мыса между Бабьим и Репьяховым ярами в Кирилловской роще постепенно формировалось Кирилловское православное кладбище (перестало действовать в 1929 г.).
С южной стороны в 1892—1894 гг. началось обустройство Лукьяновского еврейского кладбища, в конце четной стороны ул. Большой Дорогожицкой, нынешней ул. Мельникова. Застраивалась территория кладбища по проекту известного киевского архитектора В. Николаева.

источник: Т. Евстафьева, В. Нахманович. Сырец, Лукьяновка и Бабий Яр в первой половине XX в. (до начала немецкой оккупации 1941–1943 гг.). История застройки и проблемы топографии.

*
Кирилловская церковь известна великолепными иконами работы душевнобольного художника Врубеля. По одной из легенд, его Богоматерь была списана с бедной девушки-еврейки и как бы молит о снисхождении для исстрадавшейся местности под именем Бабий Яр.
(из статьи)

* * *
После того как 19 сентября 1941 года Киев был оккупирован, немецкая фашистская администрация начала активно проводить политику тотального уничтожения по отношению к еврейскому населению. Такие же действия были предприняты и в психоневрологической больнице им. Павлова: невдалеке от больницы были расстреляны 311 душевно больных-еврев. Затем фашисты начали постепенное уничтожение всех больных. Их уже не расстреливали: они нашли смерть в так называемых «газ-вагенах», более известных как «душегубки», — эти машины и их устройство подробно описаны в книге Анатолия Кузнецова «Бабий Яр». Такова общая фабула трагедии, происшедшей в Павловской больнице во время Второй мировой войны.

Анатолий Кузнецов в своей книге выдвигает следующую, отличающуюся от полученной мной, версию происшедшего.

«На Куреневке, над самым Бабьим Яром, есть большая психиатрическая больница имени Павлова. Ее корпуса раскиданы в великолепной Кирилловской роще, и там еще стоит древняя церквушка двенадцатого века; забытая и запертая, она потихоньку разрушалась, а мы, пацаны, проникали в нее, облазили до самых куполов и видели позднейшие росписи Врубеля, о которых мало кто знает.

[Кирилловская церковь
В XII веке стены храма были покрыты фресками.
В 1860-х годах во время ремонтных работ под штукатуркой была обнаружена древняя фреска. Уже в 1880—1884 годах под руководством искусствоведа А. В. Прахова в храме начинались работы по расчистке старинных фресок, а утерянные фрагменты древней стенописи были обновлены в технике масляной живописи. К проведению реставрационных работ профессор Прахов привлёк около 30 учеников и преподавателей Киевской рисовальной школы Николая Мурашко, а также десять студентов Императорской Академии художеств, среди которых был и никому тогда неизвестный Михаил Врубель. Врубель работал в Киеве с мая по ноябрь 1884 года.]

14 октября 1941 года к этой церквушке прибыл немецкий отряд во главе с врачом, с невиданными дотоле машинами-душегубками.


Больных партиями по 60–70 человек загоняли в душегубки, затем минут пятнадцать работал мотор, выхлопные газы поступали внутрь фургона, люди задыхались — и их выгружали в яму. Эта работа шла несколько дней, спокойно и методично, без спешки, с обязательными часовыми перерывами на обед.

В больнице были не только сумасшедшие, но и множество людей, лечившихся от нервных расстройств, всех их зарыли в ямах Бабьего Яра. И вот что примечательно: после чудовищных первых дней Бабьего Яра уничтожение огромной больницы прошло малозаметно и даже как-то буднично… И правда, что на свете все относительно».
(Кузнецов А. Бабий Яр. Роман-документ. Киев: Радянський письменник, 1991. С. 113).

На начало Великой Отечественной войны на учете в психоневрологической больнице состояло 1300 пациентов. Больницу эвакуировать не успели или не захотели, но часть персонала уехала из Киева до оккупации. В частности, эвакуировался глав врач Закс, врачи Нодельман и Бендерский. Проще говоря, хотя политика немцев относительно еврейского населения и замалчивалась, но слухи про Холокост уже дошли до Киева и врачи с еврейской 5-й графой покинули город.
Расстрел пациентов Павловки произошел вскоре после трагедии 29 сентября в Бабьем Яру.
14 октября по приказу немецкой админи­страции были отобраны 311 больных-евреев. А затем их расстреляли в орешнике, расположенном за 8-м отделением. Расстрел происходил днем, могилу копали военнопленные.

Любовь Дворанинова-Панченко до войны и в 1941 году до высылки в Германию жила во дворе больницы. Мать работала в больнице санитаркой (фактически — буфетчицей), отец — рихтовщиком на заводе «Метиз». Из-за бедности им не удалось уехать из Киева, поэтому они остались в оккупации. Отец ушел на фронт и домой не вернулся. В 1941 году Любови Антоновне было 17 лет.

По ее рассказу, недели через две-три после трагедии 29 сентября больных-евреев свели к 8-му отделению, якобы для дальнейшей эвакуации. Сразу за отделением начиналась роща. Потом пациентов отвели на кладбище (где хоронили сотрудников больницы) и расстреляли. Во время расстрела она бегала во дворе с другими детьми и слышала выстрелы.
Затем были методично уничтожены все остальные пациенты. По словам Двораниновой-Панченко, это происходило так: машина подъезжала к отделению, больных небольшой партией сажали в газ-ваген. Затем машина ехала к клубу, расположенному на территории Павловки. Там до 1935 года была трапезная церквушка — одноэтажное здание желтого цвета. Сей час там опять церковь (Трапезна церква Кирилівського монастиря, київської митрополії). До клуба ни один из больных живым не доезжал. Их трупы складывали в здании клуба, а затем хоронили. Где — неизвестно, можно предположить, что там же, в Бабьем Яру. Место захоронения расстрелянных пациентов известно. Впрочем, на этом месте так и осталась роща.

Согласно архивным данным СБУ (Музей Історії КМКПЛ №1), таким образом было уничтожено 440 пациентов: 360 из них — в 1941 году, в марте 1942 года — еще 50, 17 октября 1942 года — еще 30. Всего, вместе с расстрелянными, был уничтожен 751 пациент.

В период оккупации главврачом вместо Закса стал Мусий Дорофеевич Танцюра. Вместе с фельдшером Ананием Захаровичем Мазуром, врачом Татьяной Кирилловной Капустянской и врачом Пенской он начал срочно выписывать пациентов. Надо сказать, что пациентами больницы были не только люди с тяжелыми душевными расстройствами, но и лечившиеся от алкогольного психического расстройства и т. п. Не удалось установить, кто были эти больные, какой национальности и сумели ли они спастись от расправы.

После освобождения Киева, 3–4 апреля 1944 года, в отношении главврача Мусия Танцюры и фельдшера Анания Мазура Военный трибунал войск НКВД возбудил дело. Оба оказались в следственном изоляторе на Лукьяновке. Их обвинили в том, что во время оккупации они помогали фашистам уничтожать пациентов больницы. Танцюра получил пять лет лишения свободы, Мазур — три года.
На суде, благодаря свидетельствам персонала больницы и родственников пациентов, вина Танцюры и Мазура не подтвердилась. Наоборот, оказалось, что после расстрела больных-евреев в октябре 1941 года, опасаясь дальнейших репрессий, медперсонал по инициативе главврача больницы начал массовый роспуск больных, и что до декабря 1941 года удалось выписать из больницы 500 человек.
Кроме того, выяснилось, что Танцюра и Мазур уговаривали людей, которые приводили новых больных, не устраивать их в больницу. Так им удалось значительно сократить приток новых пациентов.

22 февраля 1946 года Военная коллегия Верховного Суда СССР отменила приговор Военного трибунала войск НКВД Киев ской области от 3–4 апреля 1944 года на основании отсутствия в действиях Танцюры и Мазура состава преступления. Тем самым они были реабилитированы.

Следы врача Пенской потеряны. Татьяна Капустянская умерла в 1967 году. Николай Беспальчук, занимающийся созданием музея больницы, вспомнил, что лично работал с ней в 1961–1964 годах.

источник
История уничтожения пациентов киевской психоневрологической больницы им. Павлова во время немецко-фашистской оккупации 1941-1943 годов. Д. Гомон, Киев (2010)

см. также

* * *
О современности:

статья: Мольберт в палате (2004)

На территории Киевской психиатрической лечебницы (известной как Павловка) открылась галерея, представившая персональную выставку Антонины Чайковской «Пролетая над «Павловкой».

Антонина Чайковская почти половину свой жизни (ей сейчас 31 год) в силу ряда обстоятельств прожила в психиатрических лечебницах, порой и в палатах с тяжелобольными. Когда в киевской психоневрологической больнице №1 (Павловка) открылся реабилитационный центр, то Тоня стала «подсматривать» за тем, как люди работали на компьютере. А когда оставалась одна в кабинете информатики, то пыталась самостоятельно совладать со сложной техникой — создавала на экране монитора удивительные рисунки. Заметив неординарные способности Антонины, сотрудники Центра начали обеспечивать художницу красками и бумагой. Произошло настоящее чудо — доселе «строптивая» пациентка Тоня стала покорять своим талантом всех окружающих.
Главный врач больницы Роман Иванович Никифорук, отвечая на вопрос журналистов, как изменилась его пациентка после таких вот сеансов арттерапии, сказал: «Изменилась вовсе не Тоня, а изменились все мы, так как через ее рисунки увидели богатый поэтичный внутренний мир неординарного человека. Обычные люди, как правило, боятся людей с психическими отклонениями из-за их неадекватного поведения. Их агрессивность отличается от мотивируемых преступлений «здоровых» полным отсутствием каких-либо мотиваций. Как ни парадоксально, но обществом мотивируемые преступления воспринимаются легче. Неадекватное же поведение психически проблемных людей далеко не всегда связано с агрессией и не всегда представляет опасность как для самого пациента, так и для окружающих».

Впечатлениями от выставки поделился Семен Глузман, исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины:

— Мне очень жаль, что на открытие выставки не пришли ни министры, ни депутаты, ни представители администрации. Ведь оказалось, что молодая женщина, которая была лишена всего в своей жизни, в том числе и специального образования, и есть наша элита, так как умеет создавать, по моему мнению, совершенно профессиональные вещи. Откуда это взялось, я не понимаю. Ясно одно — это феномен, когда не вполне здоровые психически люди могут состояться и в живописи, и в поэзии. А вот то, что Тоня живет в больнице — это проявление феномена советской психиатрии. Разве нельзя найти другое место для относительно здорового человека? У нее нет никакого процессуального заболевания (ни шизофрении, ни маниакально-депрессивного психоза, ни слабоумия...), она не нападает на людей, не пытается покончить с собой — нет ничего такого, что могло бы препятствовать ее жизни среди обычных людей. Тонино положение — продукт нашей системы, когда вовремя для нее не нашлось другого места для жительства и ей пришлось стать приживалкой в психической больнице.
Несколько лет назад мы проводили закрытое социологическое исследование — анкетировали главных врачей психиатрических больниц. Задавали всего один вопрос: «Какое приблизительно количество, на ваш взгляд, людей живет одномоментно в вашей больнице, которым в вашем заведении просто нечего делать?» Ответ был — от 30 до 40%. И для содержания этих людей используются средства от наших налогов. Может, разумнее создать для таких людей специальные общежития? Их содержание обойдется дешевле государству, а эти люди смогут и зарабатывать себе на жизнь, избегая полной изоляции от общества, находясь хотя бы в маргинальных условиях.
Пока надежды на улучшение сложившейся ситуации я не вижу. Я уже около 15 лет пытаюсь что-то изменить и как-то повлиять на ситуацию, но сейчас вынужден признать: живу в мире слепоглухонемых людей.

* * *
из статьи: Пролетая над «Павловкой»(2005):

О нетрадиционных методах исцеления в Павловке: живопись, общение с животными, столярничество.

Зоотерапия:
«Все началось с банальной истории, — рассказывает заместитель начальника по медицинской части, заведующий отделом реабилитации Игорь Дубинин. — К нам в отделение поступил очень замкнутый больной, с глубокой депрессией, он плохо реагировал на окружающую среду. Ни с кем не общался, пока в отделении не появился простой уличный кот, которого подкармливал медицинский персонал. Этот кот стал настоящим другом для пациента. Больной ухаживал за зверюшкой, кормил, мыл и причесывал его, убирал за ним. В конце концов кот поселился в палате с больным. Через две недели пациента можно было выписывать — от депрессии и уныния не осталось и следа».

Еще один метод реабилитации — трудотерапия. В отличие от зоотерапии, эта методика довольно распространена. Но в Киевской психиатрической больнице и к этому методу не совсем традиционный подход. Некоторые больные, которые лечатся стационарно, при хорошем самочувствии могут получить необходимые на день медикаменты и отправиться на работу. Тут существует столярная мастерская, где из старых шкафов, кроватей и простой фанеры делают настоящие произведения искусства: резбленные тумбочки с подсветкой, светящиеся арки, подвесные потолки с люминесцентными лампочками.

Арт-терапия — лечение искусством.
«Помню первую выставку работ психбольных, которую собрала «Касталия» в стенах Киево-Могилянской Академии, — рассказывает Семен Глузман, исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины.— Собрались аккредитованные в Украине иностранные дипломаты, многочисленные журналисты, известные политики, искусствоведы…, а рядом, у своих картин, бедно одетые, худые «странные» люди, гордо дающие свои первые интервью перед телевизионными камерами. Это был прорыв. Прорыв в нормальное общество, в нормальные человеческие отношения, в нормальную, не советскую психиатрию».

* * *
Из статьи (2008):

Автору романа «Пролетая над гнездом кукушки» и не снилось, что приходится терпеть пациентам украинских психоневрологических диспансеров: для них полное бесправие и жестокое обращение медперсонала — норма. А в последнее время больным и вовсе перестали выдавать положенные по закону бесплатные лекарства. О том, какими могут быть последствия, власти предпочитают не задумываться.

Игорь Дубин, зав. отделением реабилитации Киевской городской клинической психиатрической больницы №1:
— Ни разу не слышал, чтобы пациенты «Павловки» страдали от насилия со стороны персонала. Если бы что-то где-то и было, то общественные организации и СМИ уже такой бы шум подняли! Все, что здесь происходит, рассматривается, как под микроскопом. Но с уверенностью могу говорить только в отношении своей больницы. Что же касается периферии… В Украине всё возможно.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...