Sunday, May 08, 2011

Осита и эль Лобо: бесконечное путешествие автонавтов на космостраде/Cortazar & Dunlop: eternal Autonauts of the Cosmoroute

"Кто заподозрит, что мы не направляемся никуда?" (эль Лобо)

"...я почти никогда не приемлю уже навешенные названия или ярлыки, и полагаю, это заметно в моих книгах. Не понимаю, почему мы должны непременно терпеть то, что появилось раньше и пришло откуда-то извне. Поэтому я даю существам, которых любил или люблю, имена, возникающие на основе знакомства, взаимодействия тайных кодов; - и тогда женщины превращаются в цветы, птиц, маленьких лесных зверьков".

«Автонавты на космостраде» (Los autonautas de la cosmopista) - название придумал фантазёр и словоплёт Хулио - сочетание несуществующих слов, составленных из невозможного соединения корней и суффиксов.

Наконец-то я собралась, как обещала когда-то, перевести отрывки и написать об этой поразительной книге, безмятежно протяжной, бесшабашно шаловливой и прохладно-печальной - холодок при мысли, что писали эту весёлую книгу люди, знающие, что неизлечимо больны.

"...темные силы захватили Оситу. Дни и ночи напролет казалось, что они выиграют этот матч. Но демоны не знали, что Маленькие Медвежата способны впитывать свет даже в полной темноте, они даже умеют этот свет удваивать, в особенности если эль Лобо, за тенью непроходимой границы, со светлой стороны, отвлекает противника...

...Знаешь, благосклонный читатель, каждый раз, когда кто-либо по-настоящему сумел избежать смерти, результатом становится подлинное рождение, - но еще более опасное и болезненное, ведь человек этот выплывает из тьмы без поддержки матери, не имея опоры, кроме самого себя, без каких-либо родовых схваток кроме усилий воли, не всегда вполне осознанных...

...Четыре года спустя после нападения на ла Оситу, тёмные силы, дикие и неумолимые, накинулись на эль Лобо, который лишь много дней спустя вынырнул из мрака.

...Мы восприняли болезнь Хулио как предостережение. Не жить полной и подлинной жизнью – преступление не только против себя, но и против других". (отсюда)

Кортасар и его вторая «официальная» жена Кэрол Данлоп, ставшая любовью всей его жизни, написали уникальную книгу.
Трэвелог, экспедиция-мечта, дневник одного сумасшедшего путешествия, история любви, калейдоскоп словесных и фотографических снимков, запечатлевших свежим взглядом трогательные, смешные, неприятные, прекрасные мелочи, которые мы обычно минуем на высоких скоростях - в вечной бессмысленной спешке. Вырваться из рядов бездумных гонщиков, притормозить, остановиться и оглядеться, нам помогает только что-то страшное, какой-нибудь обух по голове. Возможно, не знай эль Лобо и ла Осита, что обречены, они так и не совершили бы этого чудацкого путешествия, о котором подумывали уже четыре года.

Пара спасается бегством от множества демонов, подстерегающих в гонке повседневности – это и недуги обоих супругов, тьма омутов, из которых Осита и эль Лобо с трудом выныривают, это и более прозаические вещи, вроде ненужных встреч и обязательств, а также телефонов или столовых ножей...

Наконец откладывать стало некуда. В воскресенье, 23 мая 1982 года влюбленные супруги отважно ринулись в экспедицию: проехать скоростную трассу Париж – Марсель, непременно останавливаясь на каждой из почти 70 парковочных площадок для отдыха вдоль трассы и продвигаясь со скоростью две стоянки в день – с ночлегом на второй. В распоряжении – минифургон, набитый всем необходимым: печатные машинки, проигрыватель, выпивка, продукты...

Любители устанавливать и нарушать правила, прорываться через границы общепринятого, в итоге Хулио и Кэрол исследуют и поэтически описывают свой внутренний мир.

"Космонавты на автостраде подобны межпланетным путешественникам, которые издали наблюдают скорое старение оставшихся во власти законов земного времени, - чтó обнаружим мы, путешествуя с верблюжьей скоростью, после всех этих самолетов, подземок, поездов?... Автонавты на космостраде, говорит Хулио. Иная дорога, которая в любом случае всегда одна и та же".

Этим двоим не скучно друг с другом. Они ведут «бортовой журнал», записывают всё, что замечают на своем улиточном пути, а также сочиняют «Письма матери» - якобы написанные неведомой мадам, то и дело встречающей супругов на их маршруте и дивящейся стилю их отдыха.

"Из бортового журнала:
20:00 Пробуждение после заслуженной сиесты, погода хорошая. Птичье пение. Площадка для отдыха прояснилась. Мы наблюдаем зайца размером с небольшую собаку цвета курицы, который прыгает словно пытается копировать полёт бабочки".

Пара выдает нам интимнейшие подробности своей жизни, начиная с ласковых домашних прозвищ (Кэрол зовётся Ла Осита, Медвежонок; Хулио – эль Лобо, Волк) и заканчивая откровеннейшим описанием ла Оситой плотских страстей.

"...наша троица использует эти дикие прозвища не только в связи с нежной привязанностью и взаимной близостью, но также и потому, что в ходе экспедиции мы всё больше сливались с лесами, полями и животными самого потаённого мира автострады. Это была наша сказочная сторона, наша невинная экология, наше счастье среди технологичного шума, нежно нас уничтожавшего".

С комической серьезностью обстоятельно описан минифургон – он же красный дракон Фэфнер, Цветистые Ужастики – безвкусные шезлонги, которые помогают сохранить инкогнито на трассе, придавая паре сходство с типичными обывателями-мещанами; нашествие слизняков, дружелюбные гусеницы, притворяющиеся зебрами сороки, спешащие - в отличие от них, - путешественники: "Они мочатся, они едят (почти всегда стоя, и почти всегда бутерброды) и уносятся прочь, словно площадка для отдыха забита крокодилами и змеями. Может, они маются болезнью Паркинсона?"
"...семейства паркуют свои автомобили в пяти метрах от шоссе, чтобы иметь хороший обзор дорожного полотна, между тем беспрестанно вдыхая испускания из выхлопных труб всех проходящих машин, и прямо здесь они устраиваются со своими столами, стульями, детьми и бабушками". (отсюда)

Они жили в капсуле-Фэфнере, лишь иногда останавливаясь в мотелях по пути следования. Кэрол много фотографирует – её нарочито любительские чёрно-белые снимки – как окошки в и без того стеклянный дом, которым представляется в книге личная жизнь этой удивительной пары.

"Мы всё больше убеждаемся, что завоёвываем территорию, которую с полным правом называем Паркинленд, или Свобода, или даже Второй Дом, поскольку мы несомненно обрели здесь все преимущества последнего, хотя местность может быть передвижной, а соседи – несуществующими или меняющимися. Это край великой тишины, земля времени, которое удлинилось, но, тем не менее, проходит незаметно".

Иногда нашим путешественникам удаётся насладиться видами великолепия природы, иногда туристы или неопрятные асфальтированные стоянки вызывают саркастические замечания, бывают отрывки метафизические и поэтические, бывают дурашливо-шаловливые и даже параноидальные (ощущение, что за ними ведется слежка, а также боязнь грузовиков).

"Маленькие ворота были приоткрыты, по другую сторону узенькой тропинки – три домика, собачья будка и веревка, на которой сушится простыня и две-три рубашки. Открытка из года 2050-го: пригород, последняя четверть прошлого столетия.
Я поэтому бежала через поле, пока не добралась до нашего фургончика? Нет, точно не потому что испугалась тех ворот. И в обед мы поделили яблоко на две половинки".

Кто из супругов пишет отдельно не указывается, автора угадываешь немного погодя, из контекста - "Книгу, которую проживали и писали Осита и он так, как пианист играет сонату, руки соединены в общем поиске ритма и мелодии..."

Переплетающиеся голоса Оситы и эль Лобо создают проникновенный и откровенный автопортрет, выстраивают свой мир – необыкновенный и поэтичный, – прямо у серой асфальтовой змеи автотрассы, с её выхлопами и грохотом.

"...мы живем с яркостью и насыщенностью, которая приходит лишь с ничегонеделанием, - ощущение, в повседневной жизни всё более редкое, последствия чего специалисты впечатывают в короткое, но зловещее слово: стресс. Здесь это не угрожает ни в малейшей степени, с нас довольно Парижа, где стресс поджидает нас, притаившись за дверью. А тут - только жара, тень и дерево, неспешная спокойная навигация в зеленых водах растительного аквариума".

"Или безумие прогрессирует, или мы и вправду потихоньку вливаемся в этот безграничный простор, простирающийся дальше первого внешнего впечатления, создавая вторую реальность, которая, прямо скажем, делает нас истомленными, усталыми и счастливыми, и Хулио наливает очень холодного белого бургундского в пять пополудни, и глядя друг на друга с совершенно безмятежными улыбками: «Как же здесь замечательно!»

Видно, что заканчивать книгу авторам не хочется. Признаться, несмотря на моё восхищение этой экспедицией в никуда, смутно замешанное на привычном пиетете к самоубийцам, после 200-й страницы этого 350-страничного опуса невольно начинаешь скучать и мечтать о конце поездки... Затянуто – но ведь писано для собственного удовольствия, да и финал экспедиции по вполне понятным причинам хотелось отсрочить... Порой в строчках Оситы прорывается такое отчаяние:
"Россиньоль, парковочная территория с панорамным видом, поют ли твои птицы и теперь для тех, кто умеет услышать, эту прекрасную Шубертовскую тему, преобразившую площадку для отдыха в начало и конец мира?

...В своё время печаль, любовь моя, в своё пока еще отдаленное и сомнительное время. Какой бы всеобъемлющей не была темнота, не существует такой тьмы, которая заставила бы меня отступить.
Ты, и по-прежнему ты.

Унизительная старость, кошмары сиделок и больниц уже исключены; остальное не сейчас..."

Если читать эту книгу так, как её писали – неспешно, забыв о времени, - она рождает восхищение и уважение к этой истории любви, когда оба так явно упиваются друг другом, когда Хулио посвящает жене пронзительные и бесконечно ласковые страницы «исследовательских наблюдений»...
"...и вот она смотрит на меня как ни в чем не бывало, словно простыни не создавали вокруг неё огромной воронки, из обломков которой хризалида вынимает мой новый день, мою причину прожить новый день..." Главу Спящая Осита я перевела полностью, а вот другой фрагмент:
"Ты спишь, повернувшись ко мне спиной, дав мне свою спину, как говорят по-испански, но здесь и теперь это гораздо больше, чем просто оборот речи, потому что твоя спина вымыта в аквариуме света, рожденного солнцем, которое просачивается сквозь простыню, ставшую полупрозрачным сводом, простынь с тонкими зелеными, желтыми и красными полосками, тающими в сияющей пыли, золото плывёт в воздухе там, где твоё тело самым темно-золотым, бронзовым и ртутным прочерчивает зоны синих теней, пруды и равнины". 

А Кэрол живописует неистовство их физической страсти.
"Разве ты до сих пор не понял, какой подарок судьбы то, что ты не умер год назад? Обрыв. Отъезд. И неизведанное, что распростерлось на много лет вперед, если захочешь исследовать его своими детскими глазами.
...Сладкое смешение, когда земля дрожит под солнцем, и ты вибрируешь на, в, вокруг моего тела.
Мы не покинем автотрассу ни в Марселе, любовь моя, ни где бы то ни было еще. Возврата нет, только вверх по спирали".

Фэфнер – их красная капсула, их микрокосм, их космический корабль, в окошки-иллюминаторы которого автонавты выглядывают в мир. Сплошное «здесь и сейчас», внимание к мелочам, погружение в безвременье, в вечное настоящее.

Тем пронзительнее финал этой игривой и беспечной книжки. Читая Постскриптум, невозможно удержаться от слёз:
"Потом были два месяца, наполненные любовью и поддержкой друзей, два месяца, когда мы окружали ла Оситу нежностью, а она дарила нам храбрость, которую постепенно теряли мы. Я наблюдал, как она отбывает в своё одинокое путешествие, где я больше не мог сопровождать её, и 2 ноября она скользнула сквозь мои пальцы тонкой струйкой воды, не принимая, не соглашаясь с тем, что последнее слово осталось за демонами, она, которая бросала им вызов и боролась на этих страницах".

Кэрол умерла в ноябре этого же года, Хулио заканчивал книгу один – можно только догадываться, чего ему это стоило. А меньше чем через два года умер и Кортасар – книга стала его последней.

«Мама, а когда на автостраду выезжает последняя машина?»
(Стефани, три года)
И теперь я задаюсь вопросом: не была ли это наша машина, Осита?

"...и твоя рука пишет вместе с моей эти заключительные слова, в которых боль не сильнее, никогда не будет сильнее, чем жизнь, какой научила меня жить ты, как, возможно, мы смогли показать в этих приключениях, которые здесь подходят к концу, но продолжаются снова и снова в нашем драконе, навечно продолжаются на нашей скоростной автостраде". 

Уникальная книга, памятник любви и отваге этой необычайной пары.

отрывки из книги (мой перевод с английского перевода, оригинал - на испанском):
начало
окончание

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...