Thursday, August 05, 2010

Погружение в Кортасара / immerse yourself in Cortázar

Помню также последний терцет сонета — я его на-
писал, глядя с балкона десятого этажа на ночной Буэ-
нос-Айрес:

И спящий город кажется с балкона
полуночной поляной, освещенной
мильонным цветом белых маргариток.

Хорошо? плохо? Полуночной поляной... мальчиш-
ка уже не боялся слов, хотя еще и не знал, что с ними
делать.
(из стихотворения)

Как-то так получилось: заново погрузилась в книги Кортасара... Знакомство с ним началось лет в 18-20, с романа «Экзамен» (1950) – который некогда был «отвергнут крупным аргентинским издательством “Лосада” и опубликован лишь посмертно».

С годами, время от времени перечитывая, восхищаюсь этим человеком и писателем всё больше. Попутно (не умею иначе) – погружение в биографию. Подробной и внятной в Сети не нашла – поэтому порылась в своих архивах и создала вот такую краткую летопись.

Поразила история любви с Кэрол Данлоп, - второй (а не третьей, как пишут везде) и последней женой писателя. Моложе его на 32 года, он умерла на два года раньше - в ноябре 1982... Я видела раньше портреты Кортасара и Кэрол, но как-то не придавала значения, не интересовалась её судьбой. И – потрясена: такая молодая, необычная, энергичная, такая красавица... Разыскала всё, что смогла, о ней – немного.

За пределами, кажется, все неизменным осталось:
освещенная комната,
Кэрол, читающая роман Вирджинии Вулф,
пачка сигарет, кошка по кличке Фланель — она играет
с бумажным комком —
все то же самое, как если бы и я был здесь...
(из стихотворения)

Совершенно гениальный мастер словоплетения. Даже в переводах читается с упоением (писателю повезло – великолепные переводчики).

...и меопас
очень похожи на мою кошку Фланель (honi soit qui
mal у pense: Фланелью она названа только из-за сво-
ей мягкой шерстки), а она тоже вспрыгивает на стол и
трогает лапкой карандаши, курительные трубки и ру-
кописи. И все это - столь непринужденно, столь слу-
чайно, столь кошачно.
(стихотворение)

из интервью: "...мне вообще нравится всякое зверье. Животные мне гораздо ближе, чем растения. К растительному миру я отношусь вполне безразлично. А животные мне нравятся по-настоящему. Кот, например, мое тотемическое животное. Я в этом уверен. И кошки знают, что я их люблю, поэтому связь между нами устанавливается мгновенно. Они сразу отличают меня среди прочих людей".

статья о письмах Кортасара: «В эпоху электронной почты, смайликов и прочих компьютерных утех почти забылось, что это такое - отправлять и получать письма в конвертах, бегать к почтовому ящику, ждать-не дождаться ответа, волноваться - а вдруг потерялось, а вдруг что случилось? Там, у могилы Кортасара, вспомнились его собственные письма, в которых он так нетерпеливо, нервно ждал писем ответных и чуть не в каждом корил своих адресатов, неизменно прикрываясь шуткой, если они запаздывали.

“Я ненавижу литературные письма, тщательно обдуманные, переписанные набело, да не один раз...” - сказал Кортасар еще в 1942 году и в том остался верен себе. В кортасаровских письмах, даже деловых, столько простора, столько динамики, столько внезапных переходов с одного речевого жанра на другой, в его речь рафинированного интеллектуала то и дело врывается трудно переводимый или вовсе непереводимый лунфардо [Лунфардо - язык припортовых жителей Буэнос-Айреса, социолект, образованный на основе испанского языка под влиянием жаргона итальянской рабочей эмиграции. Кортасар активно использует лунфардо в письмах, эссе, “Игре в классики” и других произведениях], и все приправлено французскими, английскими, немецкими, латинскими оборотами, аллюзиями, цитатами: открытыми, скрытыми, перевернутыми с ног на голову - настоящий парад эрудиции, щегольство,
весьма свойственное латиноамериканским интеллектуалам, где Кортасар в первых рядах, хотя в одной из бесед иронично заметил, что “в жизни не писал ничего интеллектуального...”

...“я пишу, укрывшись в зазоре между ребенком и взрослым”... ...“В своих письмах - вот где я самый настоящий”...»

Даже когда ему было за 60, Кортасар, несмотря на бороду и космы, - а может, благодаря им, - выглядел молодо: юношески худ, нескладен, только вот глаза после смерти Кэрол – угасли, безнадежно постарели.

Зная, что неизлечимо больны и конец близок, Хулио и Кэрол отправились в давно – еще за четыре года до этого, - задуманное – мечтанное – путешествие, путешествие без конечного пункта... Раньше они постоянно откладывали – теперь откладывать некуда. Книга под фантастическим названием "Автонавты на космостраде" такая же уникальная, как и её авторы – легкомысленно-дурашливая и неизбывно печальная одновременно.
Мне повезло - забрала единственный в Кинокунии экземпляр.
Напишу о книге - и из неё - больше, когда дочитаю.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...