Monday, August 23, 2010

Андрей Лошак в ШЗ: "Люди-то в основном все хорошие. Просто не привыкли задумываться."/Andrey Loshak, shkola zloslovia

Журналист Андрей Лошак в "Школе злословия" (июнь 2010)
Посмотрела ШЗ с Андреем Лошаком. Я глубоко уважаю его за то, что он делает. Но, честно сказать, в передаче он меня разочаровал: мямлил, не вязал падежей, предложения не заканчивал... Конечно, так сыпать словами, как Генис, не всем дано – там еще и темперамент явно холерически. Но так же тоже нельзя! Тем более, что вопросы задавали совсем не неожиданные.
Пыталась застенографировать высказывания любимого журналиста – невозможно без редакции. Немного раздражало, что Таня, а особенно Дуня (со своим вечным припевом: Да, я старая дура) норовили перебить, но в данном случае, они, видимо, пытались помочь Андрею закончить мысль, которую сам он закончить не мог...

Андрей Лошак – о фашизме и антифашистах: 
«Этот вирус попал на нашу почву... в страну, которая победила фашизм... всё перевернулось, и люди стали салютовать друг другу фашистскими приветствиями, малевать свастики, избивать людей другого цвета кожи... […]
Нужно, чтоб министр внутренних дел отдал распоряжение, взял под личный контроль... тогда... а пока не дана команда, это будет куда-то сваливаться, куда сваливается всё остальное. Не по каким-то, мне кажется, причинам сочувствия – просто потому, что ничего не работает.

[…] Я продолжаю считать себя достаточно аполитичным человеком. Просто происходят такие вещи, когда эта сфера, которой ты стараешься сторониться, относясь к ней с некой брезгливостью, как все мы, наверное, относимся к тому, что происходит в нашей политике, и особенно к политикам, которые её вершат. Но в какой-то момент она вторгается в твою жизнь – у каждого по-разному... У меня это было, когда закрыли «Намедни», когда Парфенова уволили с канала.

[…] То, что сейчас происходит в обществе... был этот уютный мирок внутри Садового кольца, когда люди там как-то вот выпускали журнал «Афиша» и как бы во многом придумывали этот мир, а мир уж потом сам под них начинал подстраиваться. Они его моделировали... Вот тут они – а тут эти, как-то вроде и не пересекаемся. Но сейчас на моих глазах те же люди... в них просыпается чувство гражданской ответственности. Я думаю, это связано с тем, что с государством всё из рук вон плохо. И когда это вторгается в твою жизнь непосредственно, то люди начинают пытаться этому противостоять.

[невольно вспомнился анекдот из «Черной розы» Сергея Соловьёва, рассказанный героем Абдулова: Где это?! – Что «это»? – Ну где «это»? – Да что «это»?! – Ну вот когда «И как один умрем в борьбе за это». Где это?!]

Дуня: А бывало, что государство как-то реагировало на ваши материалы?
А. Лошак: Буду сейчас долго думать...
...Государство уже давно научилось не реагировать на эти вещи, там у них выстроены какие-то... Мне кажется, что уже это дошло до такого полного неприличия... истории с выборами... Но мне кажется, что они вообще уже перестали прислушиваться к общественному мнению. Это дико раздражает – когда ты палишь из своей... да, берданки по пушкам – а в ответ ничего...
Но у меня есть наивное ощущение, что участвуешь неким образом в формировании общественного мнения. Вот история с фильмом «Теперь здесь офис» показала, что прямой отклик: попадает всё это в интернет, и накручивается за день 200 тысяч просмотров. И после этого тот же Архнадзор – я не связываю это напрямую с моим фильмом, но – на последних митингах Архнадзора было человек 300-400. Молодежь в основном, которой обычно всегда всё было по барабану. Удивило, что девелоперы не перестали строить свои триумфпаласы, но... Мы должны принять эти условия игры – сформировать свое общество, раз они сформировали уже своё.
...Самое неправильное - вообще ничего не делать.
Что еще характерно для этих людей – они никогда не верят в искренность жестов. Они сразу ищут, кто тебя послал, организовал... кто за тобой стоит.

[…] Молодежь – та аудитория с которой я пытаюсь вести диалог. Эта аудитория является еще неким пластичным материалом, с которым что-то можно сделать. Эти люди выросли в условиях свободы – они росли в 90-е...

[Про нашистов]: Я разговаривал с Василием Якименко... С моей точки зрения, это очень циничные, прагматичные люди, которые всё измеряют в каких-то материальных категориях. Более того – от него я слышал фразу, что не бывает идеологий, за которыми не стоят большие деньги. Это сказал человек, который сейчас занимается, собственно, молодежной идеологией. Они действуют очень просто. Такой лохотрон: говорят, вот, все эти социальные лифты, мы вас вынесем, поколение пораженцев (формулировки все придуманы) – мы всех сметём, и будут новые элиты. И люди, просто перед ними мусочком мяса жирного трясут, – и они идут за ними.

...Я думаю, что это продукт нулевых, когда... продукты телевидения, в котором мы все участвуем: полная безынициативность и попытки предельного конформизма, - встраиваться, а не изменять... У меня очень смешной был пример. Я делал сюжет про ребят, которые пересняли «Бойцовский клуб». Проделали титанический труд... в Краснодаре, изображают все эти реалии американской жизни... Ну, думаю, здорово, надо к ним ехать знакомиться; эти юноши бледные со взором горячим, сейчас вот они мне расскажут, что они чувствуют. Я приезжаю и встречаю мальчиков в галстучках, в пиджачках, которые мне тут же начинают говорить: «Ой, тут вот давайте помягче. И не надо вопросов про протест, про бунт – нам еще жить». Один из них собирается стать прокурором, другой бизнесменом. Я прошу их: покажите, о чем вы мечтаете. Один везет меня в автосалон, показывает последнюю модель «ауди», другой какой-то там коттедж... Я даже не знал, что это настолько будет карикатурно, на этом контрасте. И фильм-то они сняли, потому что у них есть этот гормон куража такого, молодежного. Но мозги-то совершенно...

Но последний год у меня есть ощущение какого-то сквозняка, который появился...
[…] Да нет, я результат [реакцию на материалы] постоянно получаю. Был фильм про гастарбайтеров, когда обнаружили, что вот эти оранжевые жилеты – это тоже люди.
Просто многие люди живут на какой-то первой сигнальной системе, просто потому, что это не очень важно... И когда ты обращаешь их внимание... Люди-то в основном все хорошие. Просто не привыкли задумываться.

Зеркалом, конечно, является интернет. Поскольку телевизор смотрит сейчас специфическая публика и у многих, как говорит Парфенов, телевизионная привычка отсутствует... Смотришь информацию, люди начинают «копи-пасты» в интернете, кросс-постят по своим блогам... Тогда, собственно, понимаешь... Бывают фильмы, которые имеют прекрасный рейтинг, при этом нулевое упоминание в интернете. Это значит, получилось какое-то бессмысленное развлекалово. Как только ты кого-то задеваешь – это тут же начинает жить в блогосферах, в Сети.

Есть цензура рейтинга, когда ты понимаешь, что ты находишься в таком контексте жестком... Ну вот как было в «Профессии репортер» – субботний прайм-тайм НТВ, где перед тобой – новости, а потом какой-то криминал, потом «Программа максимум – русские сенсации»... Это... такие мощные орудия. И ты должен делать всё интересно... приятные для обсуждения между нами вещи, или в интернете, они отметались на дальних подступах... и это проблема контекста. И отчасти из-за этого я свалил оттуда. Нет, я продолжаю работать на НТВ, готовлю новый проект. Но этот контекст, конечно, утомляет, и с ним ничего невозможно сделать. Специальная публика приходит в это время смотреть телевизор, и то, что интересно мне, не интересно ей.

[самоцензура] ...это уже какие-то моральные вещи, связанные с внутренними принципами, убеждениями. Есть темы, которые можно бесконечно развивать и дойти до какого-то ошарашивающего фашистского вывода. Допустим, как это было недавно на сайте Сноб.ру, где г-н Охлобыстин опубликовал колонку по поводу того, что он не отдал бы свою дочь замуж за негра и прибил бы её за это.
Толстая: Это эпатаж или...?
Смирнова: У Иван Иваныча там уже давно не разобрать.
Толстая: Значит, эпатаж.
Лошак: Разочаровывающий такой момент... Сноб - это такое снобщество, где вроде все мы интеллигентные люди, собрались потереть... Но люди начали такие вещи приводить - как какие-то антропологи выясняли, сколько негров добились... такого-то успеха... Мне кажется должны быть в обществе какие-то табуированные вещи, дальше определенных лимитов не стоит идти.
Как раз политкорректность об этом. Ничего плохого в том, чтобы политкорректность пришла в эту страну, я не вижу. Можно быть империалистом, националистом, но нельзя быть расистом. Мне кажется, есть вещи безусловные.

[…] Возвращаясь к людям из антифа, они все выросли из идеологии панка. Может быть, это прозвучит смешно, но я считаю, что как раз это очень здорóво – быть панком в юности. Потому что панк – это совесть эпохи. Это люди, которые против гомофобии, сексизма и так далее; всегда стоят на стороне угнетенных, обиженных и так далее. Продолжают такую традицию русской литературы...
Толстая: Панк вышел из «Шинели»?
Лошак: Он вышел из шинели Малкома Макларена, но тем не менее... естественно, это всё сопровождается там атрибутами...

[…] Мне трудно привести в пример какую-то субкультуру, в которой присутствовал бы социальный протест... Мне было очень интересно, я много читал про это... 1968-й год в Париже... Это мне кажется вершиной молодежного протеста, поскольку это был очень красивый и творческий протест. Я всё надеялся, что здесь – поскольку такая благоприятная среда для этого, – будет свой 68-й. Как-то люди начнут творчески, взяв все средства, которыми они обросли... Сейчас же они все фотографируют, они все дизайнеры – все занимаются упаковками этой действительности... Они, может, не очень хорошо формулируют, но прекрасно владеют фотошопом. Даже этот сайт, lookatme – посмотри; не «скажи», а «посмотри»... Что, вооружившись своими визуальными талантами, как-то привнесут всё это в протест... Профессора Нантеровские, которые там, в Париже, были за этим протестом - здесь таких людей нет.

[…] Я сейчас делаю цикл фильмов. Решил немножко поэкспериментировать. Немного в другой стилистике, это такие смежные жанры. Там есть элементы и документального кино, и художественного. Цикл про всё, он не объединен конкретной тематикой. В нем есть одна мысль: он должен помочь людям немножко проснуться. Всё, что мы придумали, – это некая акция. Мне сложно говорить о том, чего нет... во-вторых, не могу сказать всех деталей, потому что теряется смысл истории. Но это не совсем то, чем я привык заниматься. В интернете есть такой термин – троллинг, искусственное вызывание зашкаливающих эмоций. Это в ту степь. Очень сейчас сложно достучаться до зрителя – он зажирел, отупел эмоционально – все мы этому способствовали, наверное, работая на телевидении. Это такой... радикальный, такая шоковая терапия. Это анонс того, что еще даже не снято.

В заключение, А. Лошак: Всё это немножко напомнило кухонные шестидесятнические беседы – которых в моей жизни никогда не было. Но о которых я имею представление по литературе, когда все понимали, что всё плохо, что так дальше жить нельзя, а чтó делать дальше – совершенно непонятно. Поэтому после этого разговора хочется выйти на улицу и что-то сделать. Вот у меня такая осталась эмоция: надо действовать».

**
На Ютюбе обнаружилось любительское интервью с Лошаком под названием "Вся власть воображению"

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...