Sunday, July 11, 2010

Леонард Коэн, поэт, музыкант, 75 лет/Leonard Cohen, Esquire, issue 57

Леонард Коэн, поэт, музыкант, 75 лет, Монреаль, Нью-Йорк
Из публичных выступлений

Всё, что я говорю сейчас вам, - оправдание за то, что я сказал кому-то другому.

Поэзия - это доказательство жизни. Если твоя жизнь пылает, поэзия - её пепел.

Я никогда не считал себя поэтом. Мне всегда казалось, что поэзия - это приговор, который люди выносят особому виду сочинительства. Поэтому называть себя поэтом довольно опасно. Оставьте это определение другим.

Во всём есть надлом. Только так свет может попасть внутрь.

В любом выдающемся творчестве всегда содержится разрушительный элемент - и именно он доставляет нам истинное удовольствие. Разрушение неприемлемо только в том случае, когда дело касается политической или социальной жизни. В том, что мы зовем искусством, разрушительность - одна из самых желанных черт.

Еще в детстве меня тронула музыка и одухотворенность речей в синагоге – там всё было таким важным. Я всегда считал, что мир создан при помощи слов, всегда видел неземной свет в этих речах и всегда хотел быть причастным к этому.

Кажется, Бен Джонсон (1572-1637, классик английской поэзии и драматургии. - Esquire) сказал: «Я изучил все вероисповедания и все философии, но всё превосходит жизнелюбие».

Мне сложно комментировать молитвы. Я не талмудист. Скорее, маленький еврей, похожий на тех, кто писал Библию.

Я знаю: где-то есть око, которое наблюдает за каждым из нас. И суд, который когда-нибудь взвесит всё, что мы делаем.

С семи до одиннадцати лет мы пребываем в притуплении и забытьи. [Сэлинджер: «Мне было десять лет - возраст равнодушия, если не сказать - полного безразличия»] В этом возрасте мы постепенно теряем дар общения с животными, а птицы перестают садиться на наши подоконники, чтобы поболтать. Постепенно наши глаза привыкают к тому, что видят, и начинают оберегать нас от чуда.

Дети показывают свои шрамы, как медали. Для влюбленных шрам - это секрет, который скоро будет раскрыт. Шрам - это то, что бывает, когда слово становится плотию («и Слово стало плотию» - фраза из Евангелия от Иоанна. - Esquire). Это так легко: демонстрировать рану - величественный шрам, полученный в бою. И так тяжело показать прыщ.

Женщина смотрит на свое тело с тревогой - так, будто тело - это её ненадежный союзник в битве за любовь. [//ср. у Кундеры]

Эта война будет вечной: война между теми, кто говорит, что война идет, и теми, кто говорит, что никакой войны нет.

Позвольте судьям разочароваться в правосудии - и их приговоры будут более точными.
Позвольте генералам разочароваться в победе - и убийство будет считаться позорным.
Позвольте священникам разочароваться в вере - и их сострадание станет истинным.

Я не считаю себя пессимистом. Пессимист ждет, что вот-вот начнется дождь. А я и так чувствую себя вымокшим до нитки.


Мне необычайно легко от того, что я не беспокоюсь о своем счастье. Хотя, конечно, есть вещи, которые делают меня счастливым: когда я вижу, что у моих детей всё хорошо, когда смотрю на собаку моей дочери. А еще - бокал вина.

Я пью перед каждым концертом. Это профессиональное. А вот после концерта пить незачем.

Когда я бросил курить, я потерял способность брать некоторые ноты в среднем регистре. Зато я научился брать некоторые ноты в верхнем. Так что теперь я не могу петь особо низко, зато высоко - без проблем.

Говорят, будто я знаю всего три аккорда. На самом деле я знаю целых пять.

Шестидесятые стали для меня точкой невозврата. Я жил в отеле «Челси» (отель в Нью-Йорке, где в разное время жили Боб Дилан, Дженис Джоплин, Сид Вишес и другие. - Esquire), и это было то место, где даже картофельные чипсы на вечеринке могли быть очень опасны. По-настоящему опасны - потому что они вполне могли быть пропитаны кислотой. Помню, как-то раз я съел несколько чипсов, а потом - четыре дня спустя - всё еще пытался найти свой номер.

Если бы я знал, откуда приходят хорошие песни, я бы старался бывать там гораздо чаще.

Я всегда считал себя второстепенным автором. Моя вотчина мала, но я пытаюсь исследовать её со всей тщательностью.

Я не хочу создавать что-то для того, чтобы мне платили. Я хочу, чтобы мне платили за то, что я что-то создаю.

Нельзя вечно бояться смерти. Потому что однажды она придет и заберет этот страх вместе с твоей жизнью. К тому же с возрастом у каждого человека начинают отмирать клетки мозга, ответственные за страх.

Чем старше становлюсь, тем очевиднее для меня, что я не ведущий этого шоу.

Кажется, я даже перестал ненавидеть книги.

Реальность - один из вариантов происходящего, который я никак не могу игнорировать.

Гаражи, пристройки и мансарды всегда выглядят старше дома, к которому они пристроены.

Я не имею ничего против английской королевы. Даже в глубине души меня никогда не возмущал тот факт, что она не похожа на Джеки Кеннеди. Королева - это просто чрезвычайно вычурная леди, ставшая жертвой разработчиков её нарядов.

Я никогда не обсуждаю своих женщин и своих портных.

Не бойся выглядеть усталым.

Могу дать вам только один совет: не начинайте учить греческий.

Последнее утешение страдающего бессонницей – чувство превосходства в дремлющем мире.

Никогда не принимай решений в тот момент, когда тебе хочется отлить.

Дьявол будет смеяться, если я скажу, что искушения нет.

Неужели вас больше ничего не интересует?

Esquire №57 июль-август 2010
* - создается впечатление, что "Правила жизни" Эсквайр переводит впопыхах и в последнюю минуту перед версткой. Позволила себе подредактировать текст.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...