Sunday, October 18, 2009

Дневники: «тайно надеясь на посторонний взгляд» / on diaries

Творческая личность – нечто сакральное; непостижимое; отблеск божественного замысла. Какова окружающая творца повседневность? Отличается ли от жизни «простых», то есть совсем несложных, людей? О чем он сочтет нужным рассказать в дневнике - зная, что «плюёт в вечность»?.. Из какого сора – то, что потрясает через десять, сто или пятьсот лет после написания?

Люблю читать дневники писателей. То самое любопытство толпы, о котором пишет Пушкин? «Толпа жадно читает исповеди, записки etc., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего».
У меня - с точностью до наоборот: восхищаюсь и радуюсь, когда удается выудить в записках великих – подтверждение их величия. И удивляюсь-умиляюсь, если даже великий человек проявляет свои слабости – сродни людям «простым» (даже если "мал и мерзок – не как мы, иначе").

Всегда поражает, когда творец с присущей ему остротой внимания и гипертрофированностью чувств (подчас обладая шестым, седьмым и десятым) – выхватывает из серых будней яркие детали, придавая - силой своего таланта, виртуозным владением словом – ценность обыденному, повседневному, мимо чего «простой» человек равнодушно проходит.

А зачем писателям писать дневники? Страх кануть в (посмертную или прижизненную) безвестность, кажется, побежден наличием бессмертных произведений? Из-за невозможности до конца самовыразиться – в своих книгах? Наверное, как исполнение, воплощение любой мечты оставляет налет разочарования – ведь реальность всегда чуть более блеклая, чем рисовавшееся в воображении, - так и завершенная книга/фильм/whatever в замысле выглядела – лучше, грандиознее? Я говорю не о самодовольной посредственности, а об истинных творцах – тех, что «в вечном поиске».

Собственно, что тут пытаться рассуждать, когда бойкоречивый Генис уже всё это прекрасно сформулировал:
«Не отсюда ли идет неистребимая потребность даже самых плодовитых писателей оставлять дневники? Не оттого ли, что их сочинения оставляют авторов разочарованными? Ведь написанная книга лишь жалкое подобие той, что задумывалась. Вот писателя и подмывает сочинить что-то настоящее, то есть он втайне даже от себя рассчитывает, что прямое, искреннее, приватное, не смиренное страхом перед публикой слово вынесет его за пределы формы к свободе.

Понятно – Розанов, который на этом сделал себе карьеру. Но ведь и все остальные играют в эту игру, тайно надеясь на посторонний взгляд.

Дневники, записные книжки, письма, бесспорно, стали нашим любимым чтением, как будто читатель чувствует: шедевр писателя – он сам. В дневниках хороши даже ошибки, вплоть до грамматических. Они придают тексту естественную противоречивость, которая и составляет живую, неотредактированную, целостную картину мира.

Но значит ли это, что автор дневника действительно сумел избавиться от диктата формы? Ни в коем случае. Недаром Набоков считал дневник низшей формой литературы. Ему, писателю с обостренным самолюбием, особо претила жесткость искусственной композиции, навязанной календарем [?источник].
(Генис, "Вавилонская башня")

Еще о дневниковых записях:

*
«Осадная Запись» — блокадный дневник петербургского учёного-востоковеда, известного ираниста-филолога, профессора Александра Николаевича Болдырева:
«Фразы её выбрасывались на бумагу, как хрипы умирающего, — отрывисто, с длинными промежутками между ними, нечленораздельно. Но сейчас я уже знаю, что эта Запись есть дело большое, есть подлинный, правдивый свидетель времён неповторимых, и когда-нибудь будут заслушаны её показания. Правда, язык её станет понятен только после огромной восстановительной моей обработки, ибо очень много в Записи есть лишь иероглиф и символ»
(1942, 15 декабря).
(источник)

*
Альбер Камю, Записные книжки 1935-51:
«Память слабеет с каждым днем. Надо решиться вести дневник. Делакруа прав: все дни, которые не описаны, словно бы и не прожиты».

Март 1951-декабрь 1959:
Самоубийство старушки-англичанки. В дневнике уже много месяцев она каждый день записывала одно и то же: "Сегодня не приходил никто".

*
«...О смысле дневника. Мы живем, словно движемся по конвейеру, и нет никакой надежды, что сумеем себя догнать и исправить хотя бы одно мгновение нашей жизни. Мы и есть то «прежде», даже если и отвергаем его, - не в меньшей степени, чем «сегодня».
Время нас не преображает. Оно только раскрывает нас. Если не таить это, а записывать, то ты открыто выразишь образ мыслей, который верен в лучшем случае лишь в данное мгновение и в момент возникновения.. Мало кто исходит из надежды, что послезавтра, когда будешь думать наоборот, станешь умнее.
Человек является тем, чем он является. Перо в наших руках подобно стрелке сейсмографа, и, в сущности, это не мы пишем – нами пишут. Писать – значит читать самих себя. А это редко доставляет чистое удовольствие, на каждом шагу пугаешься: считаешь себя веселым парнем – и вдруг случайно видишь свое отражение в оконном стекле – и узнаешь, что ты сама угрюмость. Или, читая себя, узнаешь, что ты моралист. И ничего с этим не поделаешь. Делая зримыми зигзаги наших мыслей в тот или иной момент, мы только и можем, что познать свое существо, его хаотичность или его скрытую цельность, его неотторжимость, его правду, которую не выскажешь непосредственно – ни о каком отдельном мгновении».

Макс Фриш, «Листки из вещевого мешка» (1940)

*
Лев Толстой (дневник, 1897):

«Вообще — не знаю отчего — нет у меня того религиозного чувства, которое было, когда прежде писал дневник ни для кого. То, что его читали и могут читать, губит это чувство. А чувство было драгоценное и помогавшее мне в жизни. Начну сначала с нынешнего 14 числа писать опять по-прежнему так, чтобы никто не читал при моей жизни».

*
Иван Бунин 23.II.16.
«...дневник - одна из самых прекрасных литературных форм. Думаю, что в недалеком будущем эта форма вытеснит все прочие».

Ну, если принять за литературную форму миллионы интернет-дневников – прогноз Бунина оправдался.

о ведении дневников - в моем цитатнике

о дневниках в моих переводах

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...