Monday, March 27, 2006

Esquire, № 9 март 2006. Дневник наблюдений: Инфантилизм и неоформленные тела

Esquire №9 март 2006 / Сканирование и spellcheck – Е. Кузьмина

Почему москвичи быстро ходят, носят итальянские ботинки, бросают надменные взгляды, выпучивают глаза и трогают себя за лицо? Объясняет старший научный сотрудник кафедры психологии личности факультета психологии МГУ Аида Айламазян.

«Даже раздевшись на пляже, мы двигаемся и держим себя так, будто все еще остаемся в офисе, будто все еще одеты в пиджак и галстук: голова втянута в шею, плечи вздернуты. Такое положение плеч и головы характерно буквально для всех горожан. А стиснутость в движениях приводит к противоположному эффекту - к абсолютной необузданности в жестах. То есть на людях мы либо зажаты до невозможности, либо, наоборот, начинаем громко кричать и жестикулировать».

«Спина – это зона, которую мы склонны скрывать. Мы держимся так, будто в любой момент ожидаем опасности. Входим в любое помещение - метро или магазин - и обязательно изучаем расположение других людей. Согласно моим впечатлениям, городской человек чувствует только пространство, ограниченное фронтальным сектором, то есть зоной, которая находится в пределах его видимости. Как будто мир существует только в зоне видимости! Догадываюсь, что в этом виноваты огромные московские здания, огромные площади, при проектировании которых архитекторы вообще не учитывали человеческий размер. В этом городе ты начинаешь чувствовать себя беззащитным лилипутом, который прячется и, кстати, очень быстро ходит. Быстрая походка - особенность всех мегаполисов, но Москва, по моим наблюдениям в этом смысле впереди остальной планеты».

«Всё, что раньше считалось культурой низших социальных слоев, теперь распространилось повсеместно. Выпучивать глаза - это сейчас нормально. А раньше мамы на это говорили: не корчи рожи. Когда-то неприличным считалось даже положить ногу на ногу. Теперь существует некая тенденция в женском поведении - широкие жесты. Женщины широко расставляют ноги, широко расставляют локти».

«Если девушка пьет что-то из бокала и при этом оттопыривает мизинец - это не простой жест, а подчеркивание ее культуры. Как правило, мизинец выдает ее большое желание принадлежать к какому-то высшему кругу. Возможно, она хочет казаться изысканной женщиной. Хотя до этого скалу сдвинула, чтоб потом вот так запросто выпить вино».

«Надменный взгляд тоже довольно распространенное явление. Это бывает, когда чего-то очень хочешь - например, автомобиль такой-то марки, платье такой-то марки, - а получить не можешь. Надменность - это защитная реакция: как гордость у бедных. Или еще пример: человек, который добился чего-то большого, настоящего, в ресторане у самой стеклянной стены, как в витрине, сидеть не будет. Он не будет заниматься демонстрацией».

«Я замечаю, что молодые люди теперь могут на улице сидеть подолгу на корточках, курить и разговаривать. Возможно, это явление связано с эмигрантами с Кавказа, где широко распространено сидение на корточках».

«Если кто-то закрывает дверь машины, то это обязательно будет какое-то очень суетливое движение. Либо, наоборот, подчеркнуто медленное - но это касается владельцев дорогих автомобилей. Суетливость - от внутренней раздрызганности. Если же человек демонстративно медленно закрывает машину с таким деланным спокойствием, значит он хочет привлечь к себе внимание.
Почему он незнакомым людям это демонстрирует? А зачем ребенку надо находиться всегда в центре внимания? Лишите ребенка этого – и у него будет психологическая смерть. Если человек в 30 или 40 лет остается привязанным к подтверждению своего существования со стороны других, то это проявление инфантилизма.
Инфантилизм - вообще отличительное качество сегодняшнего дня. Тем более что все вокруг только укореняют это явление: телевидение, которое обращается со зрителями, как с детьми, мода, ориентированная на подростков, музыка, ориентированная на них же, и так далее».

«Пятачок у метро, где все после работы сейчас пьют пиво, - такая новая площадь. Это нейтральная зона, адекватное место для легкого городского общения - можно быстро сорваться и разъехаться».

«Трогать лицо - это тенденция. Почти непроизвольный жест. Это оттого, что руки некуда деть. То есть от внутренней непростроенности».

«Мы не очень естественно ведем себя в общественных местах. Например, в кафе сидим, будто на иголках. Если читаем в кафе, то тоже в какой-то очень напряженной позе. Можем курить кальян в двух метрах от вонючей автомобильной пробки и делать вид, что нам хорошо.
Наверное, это можно объяснить очень традиционным для России разрывом. В России всегда был класс людей, которые в смысле культуры жили европейской жизнью, но при этом общество было устроено по совершенно другим законам. Такая двойственность приводит ко лжи. Мы живем в каком-то полуфантастическом мире, где есть реальная жизнь и есть наши представления о жизни, но они не совпадают. Я вижу, скажем, как холодной русской зимой мужчины ходят - будто живут в Италии или в Англии - в осенних пальто и ботинках на тонкой подошве. Поверхностное копирование чужой культуры - это тоже одно из проявлений инфантилизма. В Москву съехались люди со всего бывшего СССР. Приехав, эти люди потеряли свои корни и традиции, а городскую культуру они не приобрели. Человек в этом состоянии как раз и является главным потребителем псевдокультуры, он больше других восприимчив к внешним проявлениям культуры. Против соблазнов города нужно иметь противоядие. Это как алкоголь. Целые малые народы спиваются и исчезают, так как в их культурах не было выработано к этому никакого иммунитета».

«У меня было очень яркое впечатление на выставке в Манеже от одной фотографии. Какой-то полк, прошлый век - и нет ни одного неинтересного лица. Я не могу назвать лица, которые вижу сейчас на улицах и в журналах, интересными. Как будто все черты смыты. То же и в европейских городах. Но мы еще умеем, придя домой, сбросить эту маску, которую носим на работе. У нас дома или при каких-то близких людях мимика сразу становится другой, меняется выражение лица. В этом я вижу некий шанс на развитие в себе природного человека. У европейца, скажем, эта маска уже совершенно приросла к лицу».

«Существует еще одно объяснение такого разрыва. У нас, как и у западного человека, есть невидимая камера, которая за нами наблюдает. Но с тем различием, что у нас эта камера остается внешней. Сравните, скажем, какими обходительными мы становимся в посольстве иностранного государства и какими злыми и отчужденными становимся, выйдя из него. У европейца тоже есть эта камера, но только она уже внутренняя, и разрыв между его поведением дома и в обществе не так огромен, как у нас. Такая дифференцированность в поведении - это признак буржуазного общества.
А у нас пока нет оттенков, нет ролевого поведения. И все спутывается. Мы, например, склонны жить семейно на работе и в общественных ситуациях ищем близких контактов: до сих пор устанавливаем личный контакт с продавцом или со слесарем, который пришел кран починить».

«Одна моя знакомая сказала про людей, с которыми она летела в самолете с какого-то таиландского курорта, довольно злую, но точную вещь: «У них были неоформленные тела». Существует такая вещь, как тонус тела, который зависит от того, что у тебя происходит в голове. Можно накачать себе все нужные мышцы, и при этом не быть органичным.
Неоформленные тела - знак отсутствия у тебя глубокой культуры и понимания того, куда ты идешь. Если человек знает, куда идет, его движения, позы и весь внешний облик очень убедителен. А когда человеку в его повседневной жизни очень трудно отделить мелкое от главного, когда это мелкое заполняет каждый день, тогда и внешний облик становится неубедителен.
Я сейчас вижу много ухоженных людей, но на их лицах нет лоска. Такого лоска, который присутствует на лицах западных политиков, актеров. Лоск - это полное владение собой, умение регулировать свое тело. Человек постоянно находится в движении, даже когда стоит. Лоск - умение контролировать и эти минимальные движения. Этого здесь никто не достиг».

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...