Wednesday, October 29, 2008

Художница Сара Горовиц / Sarah Horowitz

В основу новой серии гравюр и рисунков Сары Горовиц (Sarah Horowitz) положен окружающий мир природы. С помощью памяти и наблюдений, Сара изучает формы своих объектов. Память о деталях натуры - самый важный элемент её работ.

Горовиц объясняет: «Черпая идеи работ из жизни, я должна забыть все маки и артишоки, виденные мной прежде, чтобы увидеть их заново, новыми глазами; увидеть то, что находится передо мной, но в то же время, для создания смысловой наполненности я обращаюсь к памяти».
(источник, перевод мой)
*
Сара Горовиц получила степень бакалавра, работая графиком (инталия - глубоко вырезанное изображение на отшлифованном камне или металле; литография; чеканка и оформление книг) в Амхерсте, университете штата Массачусетс, а также преподавал в Художественном музее и Государственном университете в Портленде. Она работала в студии Хансъюрга Бруннера (Hansjürg Brunner, род. 1942) в Берне, Швейцария; в Графической мастерской Эдинбурга, Шотландия, а также в студии Жака Барри (Jacques Barry) в Лионе, Франция.
С 2000 года является членом художественного Ателье Марс в Портленде.
Название её издательства, Weisedruck, образовано из двух слов: в честь печатного станка её дедушки в Швейцарии, Шудельдрук (Schudeldruck), и «Wiese», - поток, которым отмечена границ между Швейцарией и Германией, и который стал спасительным маршрутом для еврейских беженцев в годы Второй Мировой Войны.

Особая отметка: эта книга - личная копия художника, и не продаётся.
(источник, перевод мой)

Monday, October 27, 2008

"Кассовый психоз": потреблятство, фриганы, церковь Стоп-шоппинг / Stop Shopping

Андрей Лошак, из интервью (2006):

"— Сейчас вот снимал фильм про, скажем так, взаимоотношения людей с обществом потребления. Про религию консьюмеризма, с одной стороны, про протест, обществом потребления вызываемый, — с другой. Про «потреблятство» и про то, как ему можно противостоять.

Мы в Нью-Йорке снимали людей, которые едят с помоек. Это не нищие, это совершенно нормальные социально адаптированные американцы, для которых есть с помоек — гражданская позиция. Потому что Америка — страна перепроизводства и сверхпотребления. И они считают, что, переедая, они объедают весь остальной мир. У них ведь выбрасывается куча совершенно свежей прекрасной еды. Я ел её вместе с ними. С помоек. Я ел сэндвич с моццарелой, вкуснейший, завернутый в упаковку, горячий еще, только из магазина!.. У этих людей, антипотребителей, — больная совесть. Я понимаю, что выглядит это, наверное, смешно. Нелепо. Особенно когда происходит в самом сердце Манхэттена, на 42-й стрит, где все самые понтовые театры и самые жирные рестораны… И вот посреди всего этого шляются парни с мешками, и собирают выброшенную пищу, и пытаются обратить в свою веру как можно больше американцев…

...У нас пока шопинг-моллы — это новые церкви, в которых поклоняются языческим богам капиталистического изобилия. А там, на Западе, уже давно другое сознание. Там люди понимают хотя бы, что потреблять надо сознательно".

Андрей Лошак, «Профессия - репортёр»: Кассовый психоз (2006)

Московская молодежь: "Часы - 30 тысяч долларов. Потому что тут всё в брильянтах. Очень пафосно". Кумирами молодежи становятся не благодаря творчеству, а из-за «пафосного стиля жизни»: тратить здесь, сейчас и на себя...

Эллиот – студент нью-йорского университета, изучает математику. На его родине потребляют в 10 раз больше, чем в России, и он стыдится, что его родина бесится с жиру.

Фриганы (freegans) – возникшие в Манхэттене, всемирном центре потребления, группы за этическое потребление: вполне обеспеченные люди, питающихся с помоек по идейным соображениям. На мусорках - всё свежее и съедобное, выбрасывают просто потому, что завтра привезут еще более свежее.
Фриганы – санитары больших городов – утверждают, что на американских помойках можно найти столько еды, что хватило бы накормить всю голодающую Африку. В США выбрасывается 50% всей пригодной в пищу еды. Этого достаточно, чтобы накормить 8 миллионов людей, ежегодно умирающих от голода.


В России с пищевыми отходами поступают иначе: например, продают на рынке – в народе «Просрочка»...

Фриган Мадлен еще год назад получала почти 200 тысяч долларов в год. Теперь питается с помоек: «...по этическим соображениям. Это своего рода мирный протест. В нашем обществе отказ от потребления равносилен акту гражданского неповиновения».



Преподобный Билли и церковь Стоп-шоппинг (Reverend Billy and the Church of Stop Shopping) – к Десяти заповедям добавлена одиннадцатая: Не потребляй.

*
Из статьи "Апофеоз потребления" (2005):

"Джон Де Грааф (John De Graaf), автор книги "Эпидемия Потребления" (Affluenza: The All-Consuming Epidemic), отмечает, что в 1986 году в США было больше школ, чем торговых центров. В 2002 ситуация изменилась на 180 градусов: торговых комплексов стало больше, чем школ. Распространение идеологии массового потребления привело к тому, что в число любимых видов досуга многих людей ныне входит посещение магазинов. Примерно 70% американцев еженедельно посещает торговые центры с целью развлечения - церкви могут похвастаться значительно меньшей популярностью. По данным службы Gallup, среднестатистический американец тратит на походы в магазины 6 часов в неделю, на игру со своими детьми - 40 минут".

Monday, October 20, 2008

Набоков, "Защита Лужина"

Как просто и чудесно:

Над жнивьем по бесцветному небу медленно летела ворона.

Когда скучаю по красивой речи, перечитываю Набокова – доамериканского, дололитинского. Эти гениальные находки, бесценные словесные жемчуга, визуальность описанного, безупречность сюжетного построения...
Раньше как-то недооценивала великолепия Набоковского Лужина (безоглядно обожая «Дар» и Цинцинната). А прочла – и вздохнула восхищенно: каков Мастер!

Sunday, October 19, 2008

Фредерик Пьер Бурден: хамелеон из Нанта / Frédéric Pierre Bourdin: “caméléon nantais”

Много лет дурача врачей и полицию, 30-летний француз Пьер Бурден (Frédéric Pierre Bourdin) без какого-либо злого умысла выдавал себя за ребёнка.

Дэвид Грэнн (David Grann) встретился с необыкновенным французом.

Пьер Бурден:
«Когда борешься с чудовищами, следи, чтобы в процессе не стать одним из них».

О своих впечатлениях от встречи с Бурденом журналист сказал: во время беседы его глаза шарили по мне, будто записывая. Один из полицейских назвал Бурдена «записывающим устройством человеков». К удивлению журналиста, Пьеру было известно его место работы, рождения, имя его жены, даже то, чем зарабатывают на жизнь его сестра и брат! «Мне нравится знать, с кем я встречаюсь,» - сказал Бурден...

В последние 10 лет Фредерик Бурден придумал множество разных образов, жил более чем в 15 странах и говорил на 5 языках, практически всегда изображая брошенных или подвергнувшихся издевательствам детей. Виртуозно изменял внешность. Проникал в приюты, сиротские и воспитательные дома, школы и детские больницы. Французский обвинитель назвал его «невероятным иллюзионистом, с чьим упрямством может сравниться только его же ум».
Не было обнаружено никаких сексуальных отклонений или педофилии, а также никаких финансовых мотивов. На правом предплечье Фредерика полиция обнаружила татуировку: “caméléon nantais” – хамелеон из Нанта.

Как часто бывало в случаях в Бурденом, власти понятия не имели, как его наказать.

Незаконнорожденный сын 18-летней Гислен Бурден, Фредерик Пьер Бурден родился 13 июня 1974 года в одном из парижских предместий. В официальных документах указано, что личность отца не установлена, но Гислен сказала журналисту [автору статьи], что это был Каси, 25-летний эмигрант из Алжира. Он оказался женат, она не сказала ему, что ждет ребенка.
Мать любила выпить и погулять ночь напролет. «Ей нравилось видеть, что я напуган», - говорит сын.
В пять лет Фредерик переехал к бабушке и дедушке в деревню около Нанта.
В 12 лет его отправили в Нант, в интернат для трудных подростков. Там он начал симулировать амнезию и теряться на улицах.
В 1990 году, в 16 лет, он сбежал и автостопом добрался до Парижа. Тогда же Бурден придумал свою «технику» и начал странствовать по Европе, приходя в детские дома и убегая из них в поисках «идеального приюта». «Всё, что я хочу – дом и школу, вот и всё. Я предпочитал уходить сам, а не давать увести себя».

В течение своей карьеры Бурден часто рассказывал правду, словно внимание, которое давало ему саморазоблачение, было столь же волнующим, как и сама афера.

К 18 годам он выдал себя более чем за десяток вымышленных мальчиков. Главные принципы самозванца: «придерживаться простого» и «хороший лжец использует правду».
Бурден становился знаменитостью. В 1995 он участвовал во французском телешоу «Всё возможно», где на вопросы о мотивах своего поведения отвечал, что ищет любовь и семью.
(Мать была жёстче в оценке: «Просто хочет оправдать то, кем он стал»).

Бурден: «Меня всегда спрашивают: Почему бы тебе не стать актером? Думаю, я был бы очень хорошим актером, типа Шварцнеггера или Сталлоне, но я не хочу кого-то играть; я хочу быть кем-то».

Он признавался, что одурачивать людей не так уж сложно. Обычно у человека есть свои представления о том, как должна себя вести окружающие, и он редко обращает внимание, если кто-то ведёт себя как-то иначе. Поэтому большинство мошенничеств полно логических несоответствий и даже нелепостей, которые впоследствии кажется до обидного очевидными.

В октябре 1997 года в Испании под угрозой тюремного заключения 23-летний Бурден присвоил себе личность 13-летнего Николаса Барклая, пропавшего три года назад мальчика из Техаса.
18 октября 1997 года член семьи Николаса ждали его в аэропорту. Мать Николаса поначалу замешкалась, но потом, как и все, приняла его.

Частный детектив Чарли Паркер начал расследование для телешоу, которое хотело снять невероятную историю возвращения 16-летнего Николаса Барклая.
Паркер обратил внимание на странный акцент юноши, а также сравнил уши Николаса-Бурдена и уши настоящего Николаса на фото; они отличались. Цвет глаз также не совпадал – Бурден в легенде рассказывал, что выкравшие его педофилы делали химические опыты, вследствие чего глаза изменили цвет. Офтальмологи заявили, что сие невозможно.
Когда о подозрениях Паркер рассказал членам семьи, они огорчились, но продолжали настаивать, что это их ребенок. Оказалось, что еще вопрос, кто кого обманывал: «Было очевидно, что Джейсон [24-летний сводный брат Николаса, наркоман] знал, что случилось с мальчиком».

Через пару месяцев в Штатах Бурден начал «расклеиваться» - перестал посещать занятия, стал нервным; однажды его задержала полиция за превышение скорости.
Несмотря на разногласия с Гислен, своей матерью, Бурден явно скучал по ней. В письмах он писал: «Я не хочу потерять тебя... Если исчезнешь ты, исчезну и я»...

Из записной книжки Бурдена:
Мои дни фантомы,
каждый - тень надежды,

Моя настоящая жизнь
никогда не начиналась,

Своих настоящих поступков
я не совершил.


5 марта 1998 года семья объявила, что считает «Николаса» самозванцем.
- Я Фредерик Бурден, и меня разыскивает Интерпол.
Он сдался спокойно.

В тюрьме Бурден утверждал, что в семье могли быть соучастники исчезновения Николаса: «Я действительно хороший обманщик, но всё же не настолько».
9 сентября 1998 года Бурден предстал перед судом в Сан-Антонио по обвинению в лжесвидетельстве, а также приобретении и использовании поддельных документов. Его приговорили к 6 годам лишения свободы.
«Я прошу прощения у всех. Хотелось бы, чтобы вы мне поверили, но это невозможно. Посадят меня в тюрьму или нет, - я и так узник себя самого», - сказал Бурден на суде.

В октябре 2003 во Франции Бурден снова принялся за хамелеонство, украв личность 14-летнего пропавшего мальчика. На этот раз его быстро разоблачили с помощью анализа ДНК.
Психиатры говорят: «Прогноз неутешительный. Мы с пессимизмом оцениваем возможность коррекции таких поведенческих отклонений». Члены семьи Бурдена – дядя, мать – также пессимистичны.

Бурден нашел работу в области телемаркетинга. 8 августа 2007 года он женился на француженке Изабель. Она сама была когда-то жертвой семейного насилия и увидела Бур дена по телевизору – он рассказывал о своем тяжелом детстве. «Я сказала ему, что в его жизни меня интересует не то, как он изменял правду, а то, почему он это делал, что он искал». У них родилась дочь.
Я спросил его, стал ли он другим человеком. Помолчав, он ответил: «Нет. Я стал самим собой».

Источники:
оригинал статьи (перевод мой),
Esquire октябрь 2008

Saturday, October 18, 2008

***

Прогулка пасмурным парком.
Ярко-красный мелколистный кустарник, огненный на общем грустно-сером фоне.
Бежевые поля, коричневые дали.
И вдруг – вызывающе-яркий жёлто-зеленый клен.
На самой верхушке огромного старого тополя умостилась ворона – качается и покрикивает, словно хвастаясь захваченной ею высотой.

В качестве иллюстраций подойдет архивный фотоальбом - Trukhanov Island, октябрь 2007

Friday, October 17, 2008

Esquire № 37, октябрь 2008

На обложке – псевдозадумчивый Сталлоне. Оказалось, у него, как и у (мягко говоря) недалёкого Эффлека, тоже есть «правила жизни». Ну-ну...

И всё-таки журнал – вне конкуренции. Да, выпуски с крайне непостоянным наполнением; спесиецизм, (из)обилие рекламы, часто противоречащей содержанию статей на соседней странице; зачастую - откровенный незамысловатый эпатаж...
Но - благодаря таким статьям, как о смертной казни и «гвоздю номера» – эпистолярному интервью Чхартишвили с Ходорковским – утвердилась во мнении, что покупаю его не просто в силу ритуальности.

Итак, еще из зацепившего (синим цветом - цитаты):

Достижения:
Самая аккуратная, спокойная и мудрая война:


«Я вас хочу также поблагодарить за ту мудрость, которую вы проявили в последнее время, особенно во время агрессии соседнего государства. Я нигде не называю этой войной. Сделано всё очень аккуратно. Всё было сделано отлично, очень спокойно, мудро и красиво».


Александр Лукашенко – Дмитрию Медведеву, 19 августа 2008 года

*
Статистика: Умри как мужчина

Данные о точных причинах смертей среди российских мужчин в возрасте от 16 лет, умерших в 2007 году от внешних причин [формулировка!].

Среди прочего
Онкологические заболевания (все типы): 51 962
Осложнения после хирургического вмешательства: 429

Убийства: 16 794

Случайное отравление алкоголем: 16 820

Случайное удушение: 4 204
Самоубийства: 28 029


*
Мечта:

Одинокие женщины из Великого Новгорода, где по статистике на одного мужчину приходится самое большое количество женщин во всей России, воспользовались методом субъективного фотокомпозиционного портрета и рассказали о своем идеале.
Поразительная иллюстрация, подтверждающая теорию генотропизма Леопольда Шонди! Все как одна, дамы создавали мужеподобные копии самих себя.

UPD: фото на обновленном вебсайте журнала

*
Феномен: Билли Миллиган (Billy Milligan)– человек с 24 личностями.

Уильям (Билли) Стенли Моррисон родился в 1955.

В 1960 году покончил с собой его отец.

В 1963 году мать Билли выходит замуж.

В 1964 отчим, Чарли Миллиган, насилует Билли.
В 1977 Билли арестован по обвинению в трех идентичных преступлениях: похищение с изнасилованием и убийством. Он утверждает, что убийство совершал не он, а одна из его альтер личностей – Адалана, застенчивая лесбиянка-поэтесса.


В 1977 году психиатр Корнелия Уилбур впервые установила диагноз Билли Миллигана: диссоциативное расстройство идентичности – такой диагноз ставится, если у человека имеется две или больше различающиеся идентичности, и каждая при этом обладает собственными взаимоотношениями с окружающей средой и самим собой.

С 1978 по 1988 год – Билли в психиатрической лечебнице.

В 1989 году прошла первая выставка картин Билли Миллигана (хорошо рисуют его идентичности Томми, а также Реген Вадасковинич, 23-летний жестокйи югославский коммунист).
Среди других идентичностей Миллигана:
Артур, образованный англичанин, владеет арабским, атеист; неэмоционален; 22 года

Дэвид, 8 лет, ранимые мальчик, принимающие все удары на себя

Аллен, 18 лет, мелкий жулик, играет на барабане, много курит.

Кристин, 3 года, милая девочка, рисует цветы и бабочек.


Сейчас Билли Миллиган на свободе, занимается программированием, физикой и математикой.


О книге «Множественные умы Билли Миллигана» (The Minds of Billy Milligan), англ.

*
Люди со вкусом:
отрывок из онлайн-чата между каннибалом Армином Майвесом и его добровольной жертвой Берндтом-Юргеном Брандесом, который происходил за три дня до того, как первый съел второго.


В начала 2001 года Армин Майвес поместил объявление на нескольких гомосексуальных сайтах, в котором сообщил, что ищет «хорошо сложенного мужчину, 18-30 лет, согласного стать жертвой каннибала». Программист Siemens Берндт-Юрген оказался самым настойчивым из более 400 претендентов [!!!], откликнувшихся на объявление.


*
Фантики Александра Гениса: Удельный бес – о картине Михаила Врубеля «Пан»

- Цветная фотография, - говорил Гоген, - наконец представит нам правду – настоящий цвет неба, дерева, всей материальной природы. Но каков настоящий цвет кентавра?
- Синий, - ответил бы Врубель.
Этим, своим любимым цветом, он красил сгущенную реальность, когда изображал «глубокий обморок сирени». Или «Демона», про которого Лермонтов так и написал: «Синело предо мной пространство».

Собственно, ему, пространству, не остается ничего другого. Когда мертвая и бесцветная атмосфера уходит в даль, она необъяснимым (что бы там ни говорил мой учебник физики) образом становится синим небом, оживляющим фантазию. Особенно ночью, когда голубое оказывается фиолетовым, а сны – явью.

Ночью мы знаем то ли меньше, то ли больше, чем днем, но никогда – столько же. Поэтому так дорог Врубелю иной – неверный – свет луны...

**
10 вещей от Ингеборги Дапкунайте читать не стала - что-то там накарябано "по-молдавски".

Thursday, October 16, 2008

Правосудие: Укол совести (Esquire, октябрь'08)

Укол совести / Esquire, октябрь 2008 / Сканирование и spellcheck – Е. Кузьмина

Как выглядит смертная казнь в современной Америке, рассказывает медсестра, готовящая заключенных к смертельной инъекции, и исповедовавший их тюремный капеллан.

КАРЕН, МЕДСЕСТРА, СТАЖ РАБОТЫ - 26 ЛЕТ, ПРИНИМАЛА УЧАСТИЕ В 14 КАЗНЯХ В ТЮРЬМЕ ГОРОДА ДЖЕКСОН, ШТАТ ДЖОРДЖИЯ.

[Согласилась дать интервью на условиях анонимности].

КАК ВЫ СЕБЯ ЧУВСТВУЕТЕ В КАМЕРЕ, ГДЕ ПРИВОДЯТ В ИСПОЛНЕНИЕ ПРИГОВОР?
Там, знаете, очень похоже на операционную, воздух такой - с прохладцей. Обстановка там довольно простая, собственно, кроме специальной койки ничего и нет, только плексигласовое стекло, чтобы можно было наблюдать, а за ним - скамейки, как в церкви. Туда сажают свидетелей, которые смотрят на заключенного на койке.

КАКОВА ВАША РОЛЬ ВО ВРЕМЯ КАЗНИ?
Когда заключенного вводят в камеру и привязывают к койке, заходим мы. Потом все, как в больнице: делаешь с ним то же самое, что и с обычным пациентом. Мы всегда с ними разговаривали и подробно им описывали, что делаем. Сначала надеваем на него жгут, потом обрабатываем спиртом, потом вставляем обычный катетер для внутривенных инфузий, по нему течет обычный физраствор. А потом уходим с объекта.

О ЧЕМ ВЫ ДУМАЕТЕ В ТОТ МОМЕНТ, КОГДА ИЩЕТЕ ВЕНУ СМЕРТНИКА?
В этот момент я думаю о том, что мне нужно сделать внутривенное переливание. Обычно мы поддерживаем беседу с заключенными. И они с нами всегда очень милы. Иногда даже говорят что-нибудь вроде: «А это совсем не так больно, как я думал». Так что они как обычные пациенты. Даже если умерщвляешь кого-нибудь, хочешь, чтобы это была как можно более быстрая и как можно менее болезненная процедура, хочешь оказать человеку уважение.

НУ А ПОТОМ, КОГДА ВЫ ВСЕ СДЕЛАЛИ БЫСТРО И БЕЗБОЛЕЗНЕННО?
Мы потом уходим за специальную занавеску. После этого, собственно, все и начинается - читают приговор, запускают свидетелей. Потом делают инъекцию... и все - что твой чиновник, что тюремное начальство, что свидетели, что охранник самый последний - они все очень тихо сидят. Смерть приходит быстро. Если посчитать, от начала инъекции до конца - шесть, семь, самое большее восемь минут. Ну а потом ты вроде как уходишь, и все... Особо даже не думаешь.

А О ЧЕМ ГОВОРИТ МЕДПЕРСОНАЛ ДО И ПОСЛЕ ИНЪЕКЦИИ?
Пока мы ждем, мы вообще-то говорим о чем только можно, обо всем, но только не об этом. Мы стараемся не сосредотачиваться на том, что произойдет. Знаете, мы можем даже обсуждать, кто что съел на ужин, или основную работу, с которой только что ушли, или семьи. Обычные такие разговоры.

НУ А КАК ЖЕ КЛЯТВА ГИППОКРАТА «НЕ НАВРЕДИТЬ»? ПОЛУЧАЕТСЯ, ВЫ НЕ ЗАБОТИТЕСЬ О СВОИХ ПАЦИЕНТАХ.
Во время казни я отношусь к ним как к людям, которые смертельно больны. Когда их осудили, им вынесли диагноз - смертельная болезнь. Все эти апелляции, которые они подают, - это такая химиотерапия, радиация, типа того. И если апелляции не удовлетворили, смертельная болезнь приходит к своему естественному концу. Поэтому я считаю, что, как и любой другой пациент, они хотят достойно дойти до этого конца. А достоинство, как мне кажется, они могут себе обеспечить в том случае, если им помогают специально обученные люди.

ВАМ БЫЛО БЫ ТЯЖЕЛО, ЕСЛИ БЫ ВЫ НЕ ПРОСТО СТАВИЛИ КАТЕТЕР, А НАЖИМАЛИ БЫ КНОПКУ И ОТПРАВЛЯЛИ ИМ В КРОВЬ ЯД?
Я бы не хотела делать сами инъекции.

ПОЧЕМУ?
Это, наверное, довольно странно, потому что, если честно, особой разницы я не вижу... Я не против того, чтобы вставлять в вену иголку, потому что я это умею, я этому училась. Но отвечать за передозировку - этого мне бы не хотелось.

ТО ЕСТЬ ОПРЕДЕЛЕННЫЕ ЭТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ДЛЯ ВАС ВСЕ ЖЕ СУЩЕСТВУЮТ?
Да.

А КАК, В КАКОЙ МОМЕНТ ВЫ ДУМАЕТЕ ОБ ЭТОМ?
Знаете, я верю в смертную казнь, и я верю, что, когда кто-то доходит до инъекции, они ведь, знаете, уже подали все свои апелляции - и их отклонили. Но я думаю, что саму инъекцию должен делать кто-то из тюремной системы.

ПОТОМУ ЧТО ДАТЬ КОМУ БЫ ТО НИ БЫЛО ПЕРЕДОЗИРОВКУ, ЭТО ДЛЯ ВАС ЧТО?
Этого нельзя делать сознательно.

КОГДА КТО-НИБУДЬ ГОВОРИТ ВАМ: КАРЕН, ТЫ КАК МЕДСЕСТРА СТАЛА АГЕНТОМ ГОСУДАРСТВА. И ЭТО ГОСУДАРСТВО ИСПОЛЬЗУЕТ ТВОИ НАВЫКИ В СВОИХ ЦЕЛЯХ, ДЛЯ УБИЙСТВА. ЧТО ВЫ НА ЭТО ОТВЕЧАЕТЕ?
Вообще-то я этого не чувствую. И я медсестра далеко не только в тюрьме для смертников. И несмотря на то что, может быть, пару раз в год я работаю на государство и помогаю им приводить в исполнение приговоры, я не чувствую, что это принижает меня как медсестру. И как человека. Просто кто-то ведь должен это делать. Мне кажётся, что я фактически призвана это делать, потому что у меня есть все необходимые навыки.

ПОНИМАЮ, ЭТО ТРУДНЫЙ ВОПРОС, НО СЧИТАЕТЕ ЛИ ВЫ СЕБЯ ПАЛАЧОМ?
Нет. Не считаю. Я не знаю никого, кого считала бы палачом. Даже людей, которые нажимают кнопку, я палачами не считаю. Я так себе это представляю, что палач - это государство. А мы просто следуем процедуре.

РАССКАЖИТЕ О КАЗНИ, КОТОРАЯ ДЛЯ ВАС БЫЛА ПО-НАСТОЯЩЕМУ ТЯЖЕЛОЙ.
Был один заключенный, который уже после совершения преступления обратился в христианство и очень много об этом рассказывал. Но когда пришло время его казни и он произносил свое последнее слово, все, о чем он говорил, - это какие замечательные люди работают в тюрьме, как они ему помогали все эти годы и относились к нему как к человеку. А потом сказал, что, хотя он знает, что спасен и попадет на небеса, Бог ждет, что он понесет наказание за свое преступление... и человеческое наказание за убийство, которое он совершил, - смерть. Так что он принимает его по доброй воле. Плакали все, даже все офицеры. Знаете, как-то особо не ждешь, что эти здоровенные ребята заплачут, особенно по заключенному. А тут - у всех глаза на мокром месте. И это было хорошо... потому что он по доброй воле принял наказание... Такое не забывается.

ВАС КОГДА-НИБУДЬ ПРИТЕСНЯЛИ ЗА ТО, ЧТО ВЫ ПРИНИМАЕТЕ УЧАСТИЕ В КАЗНЯХ?

Меня-то можно считать, что и нет, если сравнить с другими людьми, с которыми я работала... Некоторым докторам вообще подкидывали записки в машины, звонили и называли убийцами. Конечно, все сводилось к таким вот запискам, но ведь никогда не знаешь, что у этих людей на уме.

МЫ ГОВОРИЛИ С ПЯТЬЮ ВАШИМИ БЫВШИМИ КОЛЛЕГАМИ, ВРАЧАМИ, КОТОРЫЕ УЧАСТВОВАЛИ В КАЗНЯХ. НИ ОДИН ИЗ НИХ НЕ СОГЛАСИЛСЯ НА ИНТЕРВЬЮ, ДАЖЕ НА УСЛОВИЯХ АНОНИМНОСТИ. ВАС ЭТО УДИВЛЯЕТ?
Не особо, как раз из-за нападок, которым многие из них подвергаются. Я могу понять, почему им страшно, - они боятся потерять свою практику, боятся за свою карьеру. Думаю, больше всего они боятся реакции своих пациентов.

А ЧЕГО БОЯЛИСЬ БЫ ВЫ, ЕСЛИ БЫ НАЗВАЛИ СВОЕ ИМЯ И ПОКАЗАЛИ ЛИЦО?
Что люди, с которыми я сейчас работаю - пациенты, их близкие и все такое, что кто-нибудь из них меня увидит и решит, что я убийца. Мол, «как я могу доверить вам жизнь близкого человека, если вы занимаетесь этим». В районе, где я живу, большинство людей - они с пониманием, они меня поддерживают. Но людям, которые меня не знают, я предпочитаю ничего не рассказывать.

**
КЭРРОЛЛ ПИКЕТ (Carroll Pickett), СВЯЩЕННИК-АБОЛИЦИОНИСТ, 15 ЛЕТ (в 1982-1997 ГОДАХ) БЫЛ КАПЕЛЛАНОМ В ТЮРЬМЕ «СТЕНЫ» В ШТАТЕ ТЕХАС, ОКОРМЛЯЛ 95 ЗАКЛЮЧЕННЫХ-СМЕРТНИКОВ, АВТОР КНИГИ «В ЭТИХ «СТЕНАХ» (Within These Walls), ПОРИЦАЮЩЕЙ СМЕРТНУЮ КАЗНЬ. (оригинал интервью)

ЧТО ЗАСТАВИЛО ВАС СТАТЬ КАПЕЛЛАНОМ КАМЕРЫ СМЕРТНИКОВ?
Я служил в Техасе, в городе Хантсвилл. Однажды мне позвонил руководитель системы местных тюрем - он был прихожанином моей церкви - и попросил год у него поработать. Я согласился, и он определил меня в тюремный блок «Стены». Тогда смертные казни там еще не исполнялись.

КАК ВЫ ОТНОСИЛИСЬ К СМЕРТНОЙ КАЗНИ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ СТАЛИ КАПЕЛЛАНОМ?
Я был типичным техасцем. Я вырос в Южном Техасе, где шериф был королем округа, который не ошибается. Смертная казнь воспринималась как отмщение, и я думал, что так оно и должно быть. Так в наших краях думало большинство. Дикий Запад, можно сказать.

ЧТО ВЫ ПОЧУВСТВОВАЛИ, КОГДА В 1982 ГОДУ УЗНАЛИ, ЧТО В ВАШЕЙ ТЮРЬМЕ БУДЕТ КАЗНЬ?
Мы все были шокированы. Это был первый опыт использования смертельной инъекции, в то время никто в мире еще ни разу этого не пробовал, к тому же никто из нас никогда не видел казни. Мы все ждали этого с очень-очень сильной тревогой.

КАК ВЫ СПРАВЛЯЛИСЬ СО СВОЕЙ ЧАСТЬЮ РАБОТЫ?
Я воспринимал это не как работу, а как служение. В нашем блоке был тюремный госпиталь, и там, на третьем этаже - мы называли его «коридором смерти», - содержались люди, которые умирали от рака, СПИДа и так далее. Я навещал их, был рядом с ними, когда они умирали. Это было моим служением. Когда начались казни, я отнесся к этому как к служению умирающему человеку. Мне было необходимо отстраниться от мысли о том, что смертельная инъекция - это не вполне то же самое, что любая другая смерть.

ОПИШИТЕ ВСЮ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ ДЕЙСТВИЙ С ТОГО МОМЕНТА, КОГДА ПРИГОВОРЕННОГО ПРИВОДЯТ В КОМНАТУ ИСПОЛНЕНИЯ СМЕРТНОГО ПРИГОВОРА, И ДО ОКОНЧАТЕЛЬНОГО ЗАВЕРШЕНИЯ ПРОЦЕДУРЫ.
Я вместе с двумя надзирателями ждал в комнате для исполнение смертного приговора. Конвой из команды «коридора смерти» приводил туда заключенного. Они снимали с него наручники и кандалы, а затем наши надзиратели раздевали его и проводили полный обыск (включая обыск всех полостей), чтобы убедиться, что у него нет оружия. Затем его отводили в камеру. После этого приходил начальник тюрьмы и представлялся ему. Потом он представлял меня и советовал заключенному поговорить со мной. Это должно было немного снять напряжение - так заключенный мог иметь дело хоть с одним человеком, который не был одет в серое (цвет формы надзирателей. - Esquire).

Сначала я просматривал его бумаги, чтобы выяснить, что он хотел сделать со своими деньгами и телом, а затем переходил к его списку посетителей. Все, что происходило после этого, касалось только нас двоих. Мы старались выполнить все, что хотел осужденный, если это было в пределах разумного. Около шести он принимал душ и ел свою последнюю трапезу. Некоторые ели, а некоторые нет. Есть такая книга - «Тайная вечеря: Знаменитые последние трапезы «коридора смерти», - в которой якобы перечисляется все то, что они там ели, но это не совсем точно. Там описано, что они заказывали, но некоторые из них ели, а некоторые - не могли.

В полночь приходила команда, которая должна была пристегнуть его. После того как мы получали официальное распоряжение, входил начальник тюрьмы, и я говорил: «Пора идти». Они отпирали большую тяжелую железную дверь, и заключенный с надсмотрщиками шли на два или три шага впереди меня в комнату казни. Они пристегивали его девятью ремнями. После этого входил начальник тюрьмы и спрашивал, не жмет ли ему где-нибудь, не болит ли чего. Иногда им не нравилось, что смялась рубашка или брюки, или что-то еще. Тогда надсмотрщики все поправляли, а потом уходили.

Затем и начальник тюрьмы выходил, и тогда у нас было немного времени, около минуты, когда мы оставались наедине. Для заключенного это была последняя возможность что-то мне сказать. После этого возвращался начальник, который приводил посетителей (членов семьи. - Esquire). Когда все входили, раздавался этот громкий, тяжелый звук двери - его я никогда не забуду. Она очень громко хлопала. Начальник тюрьмы спрашивал осужденного, есть ли у него последние слова. Обычно мы заранее репетировали речь. В девяти случаях из десяти я говорил ему, что если его последнее слово будет не слишком длинным, скорее всего, оно будет точно передано. Но корреспондентам тяжело там находиться. Некоторые падали в обморок, некоторым становилось плохо, - а из-за таких вещей процесс не прерывают.

Когда заключенный заканчивал говорить, я подавал сигнал начальнику тюрьмы, или сам заключенный поворачивал голову и закрывал глаза. Начальник тюрьмы снимал очки - это был сигнал, - и люди, находившиеся в комнате, из которой к осужденному были протянуты трубки, пускали тиопентотал натрия. Заключенный засыпал, обычно на это уходило секунд семь-двенадцать. Это настолько сильный препарат, что в большинстве случаев после этого я уже не мог прощупать пульс. Тем не менее после этого они вводили еще два препарата. Это продолжалось около шести минут. После этого входил врач, проводил краткий осмотр и констатировал время смерти. Я оставался с ним до тех пор, пока его тело не забирало похоронное бюро. А потом я говорил с его семьей, если они хотели.

КАКИМИ БЫЛИ САМЫЕ РАСПРОСТРАНЕННЫЕ СТРАХИ ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ ЖДУТ СВОЕЙ СМЕРТИ?
Чаще всего они боялись, что будет больно. Больно - если это можно так назвать - было только в момент введения иглы. Кроме того, я вынужден был развеивать некоторые заблуждения. Например, они слышали, что в Техасе есть машина, которая иногда не работает; они вычитывали это в какой-то книге. До некоторых доходили слухи о том, что, если семья не забирает тело, его просто выбрасывают в канаву позади тюрьмы.

ЧАСТО ОСУЖДЕННЫЕ ИСПОВЕДОВАЛИСЬ В СВОИХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ?
Довольно часто. Одна из процедур, которую мы разработали, заключалась в том, что в 10 часов я объяснял им всю процедуру. Я рассказывал, как их пристегнут, что будут делать при этом надсмотрщики, как будут введены иглы. Обычно у них было много вопросов. Поскольку с пяти часов к ним не допускали посетителей, я был единственным человеком, с которым они могли поговорить. Поэтому с десяти до полуночи они по-настоящему раскрывались. Они говорили практически обо всем.

ПРОИСХОДИЛО ЛИ КОГДА-НИБУДЬ В КОМНАТЕ ДЛЯ ИСПОЛНЕНИЯ СМЕРТНЫХ ПРИГОВОРОВ ЧТО-ТО ТАКОЕ, ЧТО ПО-НАСТОЯЩЕМУ ВАС ПОРАЗИЛО?
Один парень захотел петь. Это многих удивило, особенно надсмотрщиков и начальника тюрьмы. Он готовился к смерти, но его вера была достаточно сильна, чтобы ему хотелось только петь. Он спел 15 песен, пел почти до полуночи.

ЧТО ВЫ ЛИЧНО ЧУВСТВОВАЛИ ПО ОТНОШЕНИЮ К ЭТИМ ЛЮДЯМ?
Многие не могут этого понять, но с некоторыми из заключенных мы стали настоящими друзьями - настолько, насколько можно стать друзьями за один день. Я никогда не видел никого из них до того момента, как они приходили к нам в блок. И я никогда не читал их дела. Я узнавал, что они совершили, только если они сами мне об этом рассказывали.

ВАМ СЕЙЧАС ТЯЖЕЛО ОБ ЭТОМ ГОВОРИТЬ?
Да, тяжело, потому что я вспомнил каждого из них. Большинство заключенных задавало мне один вопрос: «Как штат Техас может убивать людей за то, что те убивают людей, и при этом говорить, что убивать людей плохо?» Они постоянно об этом спрашивали, снова и снова, один за другим, и я думаю, что это правильный вопрос.

КАК ИЗМЕНИЛАСЬ ПРОЦЕДУРА ПРИВЕДЕНИЯ В ИСПОЛНЕНИЕ СМЕРТНОЙ КАЗНИ ЗА ТО ВРЕМЯ, ЧТО ВЫ СЛУЖИЛИ В ТЮРЬМЕ?
Когда мы начинали, мы не знали, что и как делать. Первые несколько раз мы пристегивали их в 11 часов вечера, чтобы в полночь они точно были готовы. Один из них, Джей Ди Отри, был пристегнут сразу после одиннадцати, и он лежал там практически до полуночи. Он провел почти час привязанным в комнате для исполненная смертных приговоров. Это было очень жестокое наказание. Мне это не понравилось, потому что все это время мы провели с ним там вдвоем.

КАКАЯ КАЗНЬ, В КОТОРОЙ ВЫ ПРИНИМАЛИ УЧАСТИЕ, БЫЛА САМОЙ ТЯЖЕЛОЙ?
Первая была очень тяжелой, потому что я впервые видел, как умирает здоровый молодой человек. Но, наверное, самым тяжелым был молодой мальчик, Карлос де Луна, у которого не было отца, и к концу дня он установил со мной отцовско-сыновние отношения и стал задавать мне вопросы, которые обычно сыновья задают отцам. Я сказал ему, что первый укол усыпит его, и что, скорее всего, это займет от семи до двенадцати секунд. Он, как и все они, хотел только, чтобы это произошло как можно быстрее. Я помню, что в тот раз медикамент действовал дольше. Он открыл глаза и посмотрел на меня, как бы спрашивая: «Что происходит?» Это заняло больше времени, чем я ему обещал. Эти большие карие глаза - я до сих пор их вижу, спустя 15 лет.

СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ В СРЕДНЕМ ВАМ ТРЕБОВАЛОСЬ, ЧТОБЫ ПРИЙТИ В СЕБЯ ПОСЛЕ КАЖДОЙ КАЗНИ?
Не думаю, чтобы я оправился хоть от одной из них. Но я всегда должен был снова быть на работе на следующее утро в восемь часов. Однажды ночью у нас казнили двух человек подряд, одного за другим, и я не знаю, смогу ли я когда-нибудь оправиться от этого.

ИСКАЛИ ЛИ СОТРУДНИКИ ТЮРЬМЫ БЕСЕДЫ С ВАМИ?
У нас бывали групповые беседы. Некоторые надсмотрщики уходили с работы, а некоторые просили перевести их. В этот процесс вовлечено много людей, которые страдают из-за этого. Жертва не одна, их гораздо больше. Не то чтобы я не обращал внимания на тех, которых убивали, но жертв было намного больше - в том числе я, начальник тюрьмы, другие участники, и кроме того, члены семьи осужденного. Чем дольше я служил, тем отчетливее сознавал, что мы просто создаем все больше и больше жертв.

КАК ВЫ ПРОДЕЛАЛИ ПУТЬ ОТ ОТСУТСТВИЯ СОБСТВЕННОГО ОТНОШЕНИЯ К СМЕРТНОЙ КАЗНИ К ОСОЗНАННОМУ ПРОТИВОСТОЯНИЮ ЕЙ?
У меня есть чувство, что Бог хотел, чтобы я продолжал работать с этими людьми. Если бы мои чувства проявились раньше, чем я ушел оттуда... невозможно работать в тюрьме, не будучи на людях ее сторонником. Там было несколько надсмотрщиков, которые стали противниками смертной казни, и их попросили уйти или перейти в другое место. Я чувствовал, что, пока я остаюсь там, я должен думать только о том, чтобы сделать абсолютно все, что в моих силах, чтобы служить тому человеку, который должен умереть.

КАКОВЫ БЫЛИ ВАШИ ОЩУЩЕНИЯ, КОГДА ВЫ НАКОНЕЦ СМОГЛИ ВЫСТУПИТЬ ПРОТИВ СМЕРТНОЙ КАЗНИ?
Моя пресвитерия (церковный руководящий орган. - Esquire) всегда поддерживала мою службу, несмотря на то, что церковь выступает против смертного наказания. В тот день, когда я ушел оттуда, я смог сказать: «Я с вами, ребята. Я против этого, и теперь я сделаю все, что смогу». Кроме того, теперь мне стало намного проще с людьми, которые не принимали смертной казни и были при этом моими друзьями и моей семьей, хоть они никогда и не говорили мне, что им не нравится то, что я делаю.

ЧТО СЕГОДНЯ БОЛЬШЕ ВСЕГО БЕСПОКОИТ ВАС В СМЕРТНОЙ КАЗНИ?
Ее бессмысленность. Это месть. Сейчас мы видим, как благодаря анализу ДНК людей освобождают из «коридора смерти»; выясняется, что по меньшей мере сто человек из тех, кто там находится, невиновны.

Смертная казнь - это болезнь нашего общества, это жестокое и странное наказание. Говоря в терминах юриспруденции, мы совершаем предумышленное убийство.

ЧТО ВЫ ГОВОРИТЕ ЗАЩИТНИКАМ СМЕРТНОЙ КАЗНИ?
Что таким образом мы создаем больше жертв, чем решаем проблем. И мы отнимаем то, что невозможно вернуть.

УЧИТЫВАЯ ВСЕ ТО, ЧТО ВАМ СЕГОДНЯ ИЗВЕСТНО, СЧИТАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО КОГДА-НИБУДЬ БЫЛО ВРЕМЯ, КОГДА СМЕРТНАЯ КАЗНЬ ЯВЛЯЛАСЬ ЦЕЛЕСООБРАЗНЫМ СПОСОБОМ ВЕРШИТЬ ПРАВОСУДИЕ?
Я не думаю, что когда-нибудь она помогала обществу или приносила ему облегчение. По моему мнению и по мнению осужденных, жизнь в тюрьме без надежды на освобождение является намного более тяжелым наказанием. Однажды меня случайно заперли в камере размером 5 на 9. Поверьте, это не очень весело. Большинство этих людей жизнь в тюрьме страшит больше, чем возможность смертной казни.

фото добавлены автором блога

Wednesday, October 15, 2008

Ходорковский - Чхартишвили: эпистолярное интервью (Esquire, октябрь 2008)

Переписка. Комсомольский активист Московского химико-технологического института им. Менделеева, ныне заключенный, Михаил Ходорковский – дал эпистолярное интервью писателю Григорию Чхартишвили (круг интересов которого неизменно потрясает и вызывает пиетет).

"Когда редакция предложила мне взять интервью у любого человека, который был бы мне интересен, я сразу сказал: «Интересней всего мне было бы поговорить с Михаилом Ходорковским». Мне не дает покоя судьба бывшего самого богатого человека России. И вовсе не потому, что он самый богатый. Всякий раз, когда кто-то пробует заступиться за Ходорковского и его товарищей, обязательно раздается упрек: мол, у нас в стране много людей, которых держат за решеткой несправедливо. О них не пишут в газетах, их не опекает команда высококлассных адвокатов. Что ж вы, господа, так разнервничались именно из-за этого олигарха?

Объясняю, почему я так разнервничался. Именно на деле ЮКОСа мы потеряли независимость суда – институт, без которого не может существовать демократическое общество. Значит, к этой точке и нужно вернуться. Если восстановить справедливость и законность в деле Ходорковского, это поможет и всем остальным жертвам нашей охромевшей Фемиды.

По понятным причинам диалог проходил в эпистолярной форме. Он приводится без каких-либо сокращений".

Григорий Чхартишвили

МХ: Я не хочу много публиковаться на Западе, да и по многим вопросам хочется ругаться, а зачем моя ругань западному читателю? Чтобы еще раз в душе осудить Россию? Мне это неприятно и, главное, бессмысленно, Россию менять должны мы здесь. Но здесь – другие проблемы.

...Вот когда совершенно неожиданно для меня мне позволили дать интервью Financial Times (за что секретарь суда, по-моему, пострадала), в зале сидели и представители двух наших изданий – интересные ребята... Говорили долго, нам дали почти два часа. Financial Times опубликовала всё, что я сказал их журналисту (видимо, из соображений этики он ничего, что я говорил нашим, не взял). Наши журналисты отмолчались.
Что же касается режима – да, пока я был в лагере, после каждой статьи меня сажали в СИЗО. Может, так совпадало. Но на это мне плевать. Отбоялся.

ГЧ: Выбор - участвовать в подлости или нет – есть у каждого. Во времена Большого Террора судьи и прокурор штамповали обвинительные приговоры из страха за собственную жизнь. Во времена Брежнева, отказавшись судить диссидентов, они рисковали бы сами угодить в тюрьму или психушку. Сейчас речь идёт всего лишь о карьере.

МХ: Глупо будет звучать, но суд стал для меня возможностью увидеть и переоценить моих коллег, моих сограждан... Сегодняшняя номенклатура базируется на наличии компромата, т.е. возможности уничтожить «взбрыкнувшего»... Меня в суде поразило другое. Обвинение допросило более полутора тысяч человек, многих – с угрозами сделать обвиняемыми (некоторых сделали). Отобрали для суда чуть больше 80. И эти люди, которые вполне обоснованно опасались за свою судьбу, не взяли грех на душу... Да, сволочей еще хватает, но граждан уже больше, и идет дальнейший процесс превращения толпы в сообщество граждан.

МХ: Я оказался достаточно наивным человеком. У меня не было сомнений, что прокуратура сможет меня долго держать в тюрьме, но я почти до конца не верил, что суд сможет вынести обвинительный приговор без доказательств и, главное, вопреки очевидным фактам, да еще и в открытом процессе.

МХ: Я мог уехать, но после ареста Платона счёл это предательством. В конце лета съездил, попрощался на всякий случай со своими коллегами, которые уже были за рубежом, и вернулся в Россию.

Если бы с моими что-нибудь случилось, я бы наделал глупостей. Но они не сломались. Может, еще и из-за огромной поддержки хороших людей, из-за отношения, которое проявили к детям и в школе, и в детском саду, из-за писем, из-за незнакомых людей на улице. Всё-таки я люблю мою страну, мою Москву. Вроде, огромный безличный муравейник, а сколько душевности. ...я внутренне был уверен в людях, и они оказались даже лучше, чем я думал.

Я с детства хотел стать директором завода.

Деньги, положение – всё это важно, когда то, что ты делаешь, не расходится с твоим внутренним пониманием правильности. Когда же расходится – возникает ощущение несвободы. Но вырваться на свободу мешает сила привычки. Так и становишься рабом вещей, системы, положения, собственности. Убежден: единственный правильный поступок – бросить всё это и идти дальше.
Мы с женой, когда ощущали, что «тонем в вещах», просто брали самое необходимое и переезжали. У нас не было своей квартиры, постоянного дома, но мы были счастливы своей независимостью.

Пять лет тюрьмы – тоже постоянные переезды, многочисленные ограничения. С собой мало что потащишь. Жалко бросать накопленные книги, терять записи. Но они со мной, в голове. Остальное – ерунда. В этом смысле тюрьма делает человека свободным.

[//Кесьлевский: …Поскольку решений в тюрьме приходится принимать значительно меньше, человек за решеткой, как это ни парадоксально, ощущает себя более свободным.]

МХ: Что такое мораль? В ней нет логики. Подлецы часто успешнее приличных людей, но вот счастливее ли? Если бы были счастливее, то мы жили бы среди сплошных подлецов. В мире торжествовала бы сила и подлость. А ведь это совсем не так.
Я верю в человека.

Я, в общем, и до тюрьмы был не совсем атеистом. Бог, фатум, судьба, предназначение – мы почти все верим во что-то, что выше нас. Да и странно было бы не верить, живя в огромном, непознанном мире, сами себя толком не зная, считать, что всё вокруг – продукт случайного стечения обстоятельств.
Вера доказательств не требует, как известно. Но если Бога нет, а вся наша жизнь – это секунда на пути из праха в прах, то зачем всё? Зачем наши мечты, стремления, страдания? Зачем жить, в конце концов?
Я не могу поверить, что всё просто так. Не могу и не хочу. Мне небезразлично, что будет после меня, потому что я тоже буду. Мы живем не для того, чтобы только загрязнять воду и воздух.

Обнаружила полный текст интервью
фото добавлены мной

Tuesday, October 14, 2008

Убийство писателя: От клеветы всегда что-нибудь, да останется

Наконец-то родина-мать Чехия нашла управу на своего строптивого сына, манкирующего настойчивыми приглашениями чешских властей забыть прошлые раздоры и побаловать их своим официальным визитом! Чехия «разразила громкий скандал» - Кундера совершенно справедливо назвал это убийством его как писателя. Экс-советским людям, хорошо знакомым с подобными нечистыми методами, можно только удивляться, почему обиженные чехи не применили "ушат дерьма" - раньше.
79-летнего Милана Кундеру обвиняют в немыслимой мерзости: он якобы был доносчиком. Отличный расчет! Как мудро заметил Бомарше, «От клеветы всегда что-нибудь, да останется.»

цитата: "В последние годы Кундеру называют одним из главных претендентов на Нобелевскую премию по литературе, наряду с израильтянином Амосом Озом, перуанцем Марио Варгасом Льосой и американцем Филиппом Ротом".

Цель - в любом случае - достигнута: брезжившая Нобелевка теперь не брезжит.
И какая пища для недругов, коих у далёкого от мейнстирма Кундеры наверняка немало...

цитаты:
Милан Кундера не доносил в 1950 году в пражскую полицию на дезертира по имени Мирослав Дворжачек. Об этом чешский писатель, с 1975 года постоянно живущий во Франции, заявил агентству CTK, на которое ссылается France Presse. Обширный материал о якобы неблаговидном поступке знаменитого чешского литератора опубликовал в понедельник, 13 октября, пражский еженедельник "Respekt".

**
Понадобилось немало усилий, чтобы заставить его нарушить молчание – за последние 25 лет Кундера дал всего несколько интервью. Однако вчера писатель, известный непримиримой ненавистью к коммунизму, категорически отмёл обвинения, называя это «убийством писателя».

Чешскому агентству новостей CTK Кундера сказал: «Я поражен, потрясён тем, о чем еще вчера даже не подозревал, поскольку этого не было. Я вообще не знал этого человека».

Писатель заявил, что лживые обвинения опубликованы, чтобы совпасть с открытием книжной ярмарки во Франции, где он живет с 1975 года после бегства из Чехословакии, в которой стал одиозной фигурой для Компартии.

Дворжачек живет в Швеции и отказывается давать комментарии.
(источник / перевод мой)
**
Кундера, в знаменитых книгах которого можно найти мрачно-комическое описание жизни при сталинизме, отрицает, что когда-либо сообщал о местонахождении Дворжачека.

Писатель сказал: «Самым решительным образом я протестую против подобных обвинений; это полнейшая ложь. Я вообще не знал этого человека».

Кундера, который в течение долгих лет отказывался общаться с прессой, сказал, что [чешские] СМИ совместно с институтом [Институт по изучению тоталитарных режимов] совершили «нападение на писателя», добавив, что полицейский документ, обнаруженный историками, для него – полная загадка.

Он сказал: «Память меня не подводит. Я не работал на тайную полицию».
(источник / перевод мой)

Sunday, October 12, 2008

остров Муромец и парк "Дружбы народов"/ Kiev walk

Роняет лес багряный свой убор,
Сребрит мороз увянувшее поле...

А. Пушкин,
19 октября 1825 года

Прелестная прогулка заповедной зоной острова Муромец:
безлюдье (ублюдки-автомобилисты, врывающиеся на пешеходные тропы, остались далеко позади),
тишина,
непередаваемо красивый пейзаж –
нежно-осенне-солнечный,
дымчато-тёплый,
печально-ароматный.

Фотографии из альбома 2008 года.

Архивный фотоальбом

Wednesday, October 08, 2008

не расслабляться!

Как дивно: подышать трезвящим, прохладно-душистым, вечерне-осенним воздухом, глядя на ослепительную растущую Луну - один край чётко очерчен, другой - размыт синевой неба; вкусно выкурить сигаретку...

Не успела додумать сии расслабляющие (кстати о напряженных лицах) мысли – люмпены-соседи шмякнули оземь (окно = мусоропровод) пластиковую бутыль. О, неистребимые и повсеместные шариковы.

напряженное лицо, пронзительный взгляд и жестокость

...Карл Юнг описывает разговор, который состоялся у него с вождем одного индейского племени. Вождь сказал ему:
"У большинства белых людей есть три отличительные черты: напряженное лицо, пронзительный взгляд и жестокость. Они все время что-то ищут. Что они ищут? Белые люди всегда чего-то хотят. Они всегда чем-то обеспокоены и не находят себе места. Мы не знаем, что им нужно. Мы считаем их безумными".
(источник)

отчасти, объяснение безумия

Sunday, October 05, 2008

Кристофер Хэмптон и его "Кэррингтон" / Christopher Hampton, Carrington (1995)

"В 1978 году сэр Джон Розенштейн (Sir John Rothenstein), в течение почти 30 лет занимавший должность директора лондонской галереи Тейт (the Tate Gallery, London), назвал Дору Кэррингтон «самой недооценённой серьезной художницей своего времени».
Положение дел изменилось. В 1995 году прошла крупная выставка работ Кэррингтон в галерее Барбакан (Barbican Art Gallery) в Лондоне. В этом же году вышел кинофильм «Кэррингтон», с Эммой Томпсон в роли художницы и Джонатаном Прайсом в роли писателя Литтона Стрейчи.
В 1989 году вышла книга Гретхен Холбрук Гержины «Кэррингтон: Жизнь» (Gretchen Holbrook Gerzina’s “Carrington: A Life”), а в 1994 опубликована книга Джейн Хилл «Творчество Доры Кэррингтон» (Jane Hill’s “The Art of Dora Carrington”).
Её жизнь была полна гостей и путешествий, но Кэррингтон продолжала рисовать, хотя выставлялась сравнительно редко и неохотно расставалась со своими работами". (источник)

*
Кэррингтон всю жизнь оставалась полуребенком. А Литтон, как хороший отец, любил её, оберегал от огорчений и делил с ней радости и успехи.

Последние слова в дневнике Кэррингтон, записанные 17 февраля 1932 года:
«Какой теперь смысл в разговорах, шутках, в красивых видах, в боли и даже в кошмарах? Кому я смогу их поведать? Кто сможет понять? Я пишу в пустой книге. Я плачу в пустой комнате». (источник)
*
Кэррингтон, дневники: «Я запрещаю своим мыслям даже приближаться к Литтону. Если на миг они прорываются сквозь запреты, я немедленно погружаюсь в такое беспросветное горе, что перенести эту боль мне помогает лишь сознание, что осталось всего лишь несколько недель». (источник)

Биографические материалы о художнице

Интервью с создателями кинофильма «Кэррингтон»
Режиссер Кристофер Хэмптон: «Литтон был персонажем, в некоторой степени сродни Оскару Уайлду. А вот Дора Кэррингтон - беспрецедентная личность. Женщина, которая влюбилась в человека на 15 лет старше её, к тому же гомосексуалиста; которая начала жить с ним, а потом не смогла жить без него. Это поистине одна из самых необычных историй об отношениях, и одна из самых незабвенных историй любви, известных мне».

О фильме

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...