Tuesday, July 22, 2008

«Прозрачные вещи» Набокова / Nabokov, Transparent Things

В очередной раз прочла «Прозрачные вещи» Набокова (отрывок есть здесь) – в переводе Сергея Ильина и в электронном оригинале (правда, довольно скомканном).
Понравилось и то, и другое. Читаемое чуть царапнуло всего пару раз: личное - не терплю бардовского какого-то словечка «вкусный» применительно к литературным произведениям («одно из самых вкусных мест романа» - заменила бы хоть на «аппетитный»).
И словцо «кудряво» (Для неё это слишком кудряво) - на «витиевато». Хотя в устах Арманды, возможно, «кудрявость» кстати...
Но это, конечно, придирки.

из набокофильского ЖЖ сообщества: "У Ильина есть свой метод,- пользоваться словами и выражениями самого Набокова,- и он его иногда слишком навязчиво применяет. Получается близко к Набокову, но как-то вкось - и думаешь раздосадованно: уж лучше бы переводил нейтральными словами, а не пересаживал кожу со спины на лоб.
Но это все мелочи, это неважно, потому что он энтузиаст и молодец, конечно. Сомневающимся в Ильине надо давать в руки кишиневский перевод "Ады". А то больно требовательны".

У меня есть еще книжечка Набокова в переводе Д. Чекалова. Перевод более поздний (2003) и наверняка сделан после знакомства с работой Ильина. Поэтому, стремясь к оригинальности, господин Чекалов слишком много – добавляет; не перевод – пересказ.
В упомянутой фразе (Для неё это слишком кудряво) здесь - «вычурно»; совсем уж не Армандино словцо. О слуге в яблочно-зеленом переднике: «зеленый слуга»... И Перси шаловливо именуется «Персиком»...

Перевод Сергея Ильина гораздо точнее и изящнее.
Почитала о Сергее Ильине. Интересно:
“Пнин” произвел на меня впечатление сокрушительное. Это был новый Набоков — теплый, нежный, влюбленный в своего героя. С большинством прочих он, как мне тогда представлялось, обходился довольно безжалостно. (“Подвига” я в то время “не любил”, то есть ничего в нем не понял. Сейчас-то это мой любимый роман. Есть у меня личное определение: “формообразующая книга”. То есть такая, дочитав которую смутно ощущаешь, что ты уж не тот. ...“Подвиг” — из них, хотя действие его сказалось на мне в “дальнем поле”, если прибегнуть к терминологии прежней моей профессии.)

Занятно: мне "Подвиг" (пока?) непонятен; поступок Мартына - не подвиг, а причуда, сдвиг... Что ж - поживу, может - поумнею.

Возвращаясь к "Пнину": ознакомившись с интервью Набокова, где он называет Пнина своим любимым (после Лолиты!) героем, обязательно прочту роман еще раз. К сожалению, оригинала в Сети не нашла.

А вообще-то – жаль. Что и КАК написал бы зрелый Набоков - по-русски! Так понятна боль виртуозного словесного художника, лишенного родного языка:
Моя личная трагедия, которая не может, которая не должна быть чьей-то еще заботой, состоит в том, что мне пришлось оставить свой родной язык, родное наречие, мой богатый, бесконечно богатый и послушный русский язык, ради второсортного английского. (Набоков, из интервью)

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...