Thursday, December 20, 2007

Максим Кронгауз. Языковая рефлексия (отрывки) / Maxim Krongauz

Достоевский в свое время гордился, что он придумал слово «стушеваться», и оно вошло в русский язык как литературное.

Передать реальность с помощью языка невозможно. А. Кожибский говорит, что достичь объективный уровень можно лишь в молчании указывая пальцем на конкретные объекты, и тем самым почти повторяет высказывания Ф. И. Тютчева (“Мысль изреченная есть ложь”) и Л. Витгенштейна (“О чем невозможно говорить, о том следует молчать”).
Тем не менее А. Кожибский предлагает конкретные приемы устранения недостатков языка и достижения так называемой экстенсионализации — перехода от абстрактных понятий к конкретным объектам. Среди этих приемов добавление к именам индексов и дат, а к языковым выражениям — etc. Английское сокращение etc., восходящее к латинскому et cetera, равно русскому и т. д. (и так далее) и призвано напоминать о неполноценности языковых выражений (“карта не есть территория”). Это сокращение дало название печатному органу Международного общества общей семантики, журналу “ETC”, издаваемому с 1943 года в Чикаго.
Индексы позволят освобождению от многих предрассудков и проблем. Так, присоединение индексов к слову еврей решит проблему антисемитизма, а к слову негр — расизма и т. д. Нацисты, называя Альберта Эйнштейна евреем, пренебрегали его индивидуальными свойствами. Использование же слов еврей1, еврей2, еврей3 и т. д. даст возможность говорить о конкретных людях, например называть Альберта Эйнштейна “евреем1”, и учитывать их конкретные свойства, а не то единственное, которое подразумевается соответствующим словом.
Еще более конкретным сделают язык даты, приписываемые словам. Так, Эйнштейн (1880 год) и Эйнштейн (1933 год) — это совершенно разные объекты реальности с разными свойствами.
Наряду с этими тремя приемами А. Кожибский рекомендовал особое использование знаков препинания, прежде всего кавычек. Кавычки по Кожибскому показывают, что мы отходим от использования слов для называния конкретных объектов и говорим об общих и абстрактных понятиях.
В целях той же экстенсионализации А. Кожибский изобрел техническое средство, названное им “структурным дифференциалом” или “лестницей абстракций”. Сам А. Кожибский занимался, в частности, лечением шизофрении в одной из вашингтонских больниц.

Политически корректная правка языка затрагивает в первую очередь лексику. Из языка исключаются “обидные” слова, которые заменяются нейтральными, например, негр на афро-американец. Однако существует претензия и на системные изменения в языке, которая по существу уже реализуется в английском, немецком и некоторых других языках. И здесь ярче всего проявляет себя одно из направлений политической корректности — феминизм. Сейчас существует даже отдельное направление в лингвистике, называемое гендерной, или феминистской, лингвистикой. Одна из главных ее задач — поиск “языковых несправедливостей” по отношению к женщине и устранение их из языка. В самых общих чертах можно сказать, что речь идет об установлении полной симметрии в назывании мужчин и женщин и вообще употреблении слов, семантически связанных с идеей пола.
Так, в европейских языках уже практически исчезли специальные обращения к незамужней женщине (miss, mademoiselle, Fräulein и т. д.). Их либо вообще не употребляют, либо употребляют по отношению к значительно более узкому кругу адресатов, например, только к девочкам.
Сильное феминистическое давление в этом направлении основывалось на следующих доводах: во-первых, обращения к мужчинам и женщинам должны быть симметричны, во-вторых, различение при обращении замужних и незамужних женщин является вторжением в их личную сферу и, следовательно, дискриминацией.

Во всех языках, где есть категория рода, коррелирующая с семантикой пола, нейтрализация проходит по мужскому полу. Следствия этого факта, действительно, значительны и разнообразны. Например, говоря о группе людей разного пола, мы используем слово мужского рода: студенты, актеры и т. д. Для называния людей по профессиональному признаку часто существует только одно слово, и оно обычно мужского рода: министр, космонавт, президент (однако ср. няня, секретарша, прачка и др. для типично женских профессий). В некоторых случаях существующее слово женского рода имеет пренебрежительный оттенок (иногда более, иногда менее ощутимый): гроссмейстерша, врачиха и т. д. Когда мы говорим о человеке вообще, мы также используем слова мужского рода и, в частности, местоимение он. В некоторых языках слово со значением “человек” означает также и “мужчина”, а для женщины существует специальное название, например, в английском — man и woman, или в немецком — Mann и Frau. Более того, в этих языках соответствующий корень включается в состав многих названий профессий: policeman, Kaufman и др.
Эта и некоторая подобная асимметрия постепенно устраняется в тех языках, где влияние гендерной лингвистики наиболее сильно. Это, в первую очередь, английский язык, затем, по-видимому, немецкий и другие германские языки. В английском, например, в названиях профессий man чередуется с woman (в случае называния женщины) или с нейтральным person. Само слово woman, кстати, иногда искажается так, чтобы оно не было производным от названия мужчины man. В немецком языке какое-то время рекомендовалось при назывании разнополой группы использовать слова разных родов, например, Studenten und Studentinnen (студенты и студентки, вместо простого студенты). Сейчас появился новый графический способ устранения несправедливости. При нем в качестве нейтральной используется уже форма женского рода, но в суффиксе вместо строчной пишется прописная буква: StudentInnen. Графические средства популярны и в английском языке. Так, в качестве нейтрального местоимения третьего лица единственного числа пишут s/he, то есть и he (он), и she (она) одновременно.

В советское время возникла любопытная, но никак не уникальная ситуация, которая в лингвистике называется диглоссией (греч. двуязычие), то есть сосуществованием двух языков или двух форм одного языка, распределенных по разным сферам употребления. Рядом с обыденным русским языком возникла (или была создана) еще одна его разновидность. Ее называют по-разному: советским языком, деревянным языком (калька с французского — langue de bois; ср. с деревянным рублем), канцеляритом (слово К. Чуковского), но лучше всех (в том числе и лингвистов) про это написал Дж. Оруэлл. И поэтому его “новояз” (в оригинале “newspeak”) стал самым привычным названием лингвополитического монстра.
…неверно, что русский язык в советскую эпоху был неуклюж, бюрократичен и малопонятен. Таким была только одна из его форм, а именно новояз, но другим новояз быть и не мог. Его устройство определялось его предназначением. Еще А. М. Селищев сформулировал ключевое правило (сославшись, впрочем, на газетный текст) — если говорит непонятно, значит большевик.

...В сегодняшней речи не юного и вполне интеллигентного человека мелькают такие слова и словечки, что впору кричать “Караул!”. Молодежный сленг, немножко классической блатной фени, очень много фени новорусской, профессионализмы, жаргонизмы, короче говоря, на любой вкус.

Вместе со всем запретным мат сейчас вырвался на волю. И ревнители русского языка утверждают, что материться стали чаще и больше. Конечно, статистических исследований никто не проводил, но как-то это маловероятно. Просто мат встречается теперь в тех местах, куда раньше ему путь был заказан. Например, в газетах и книгах. В телевизоре то прорывается, то как-то лицемерно и неприлично попискивает.

...Единственной, пожалуй, ощутимой потерей на этом пути развития речи стала почти всеобщая утрата языкового вкуса. Языковая игра, построенная на совмещении разных слоев языка (примеров в советский период множество: В. Высоцкий, А. Галич, Вен. Ерофеев и др.), или просто использование ярко выраженного социального стиля (например, М. Зощенко или А. Платонов) теперь едва ли возможны. Эти приемы стали нормой и перестали восприниматься как игра.

...одной целесообразностью заимствования не объяснишь. Во многих областях, ориентированных на Америку, заимствования явно избыточны, поскольку в русском языке уже существуют соответствующие слова (иногда старые заимствования). Тем не менее новые заимствования более престижны и вытесняют русские слова из обращения. Так, бизнесмен борется с предпринимателем, модель с манекенщицей, презентация с представлением, визажист с парикмахером и т. п.

Максим Кронгауз Критика языка. Языковая рефлексия

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...