Tuesday, December 18, 2007

Павел Санаев, "Похороните меня за плинтусом"

«Я попрошу маму похоронить меня дома за плинтусом, – придумал я однажды. – Там не будет червей, не будет темноты. Мама будет ходить мимо, я буду смотреть на нее из щели, и мне не будет так страшно, как если бы меня похоронили на кладбище».

"Муж уже который вечер не дает мне спокойно заснуть, корчась в пароксизмах хохота. Он читает Вашу книгу. Вообще-то чувство юмора - это то, что нас с мужем сплачивает. Но когда он попытался пересказать мне рассмешившие эпизоды - я смеяться не стала, скорее, загрустила: повеяло воспоминаниями о собственном небезоблачном детстве...
Кроме названия, вошедшего уже в поговорку, я, как мне казалось, о книге и о Вас ничего не знала... Потом вспомнила когда-то виденное интервью с Вами; потом - что Елена Санаева - одна из любимых с детства актрис; потом... В общем, начала читать Вашу удивительную книгу." (из моего письма автору книги)

Местами смешная, но в целом пронзительно-грустная – и страшная - книга.
Все несчастны, задыхаются в пространстве без любви: деду плохо (просыпаюсь утром – опять жить...), бабе плохо (кричу на него от страха, потом сама себя кляну за это...), плохо маме-Чумочке – с детства затюканная и изуродованная собственной матерью...

– Что ж ты меня все в проститутки записываешь? У меня за всю жизнь два мужчины было, а в проститутках я у тебя лет с четырнадцати хожу.

– Боже мой, что у тебя на голове? – спросила бабушка.
– Шапка, мама.
– Это не шапка, это кастрюля просто!
– Другой нету.
– Ну заходи, страхолюдина.

...Не помнишь такого? Я не знаю, что с Мариной Влади было бы, если б ей с детства твердили, что она уродка.

Уже будучи взрослой женщиной, травмированная матерью Оля всё равно боится каждого самостоятельного шага....

– Она опять его отнимет. Она придет, я сдамся. Это мы повод придумывали, что денег у нас нет, что пока не расписаны… А я боюсь ее! Я только сейчас поняла, как боюсь! Забирала его, будто крала что-то. Такое чувство, что это не мой ребенок, а чужая вещь, которую мне и трогать запрещено. Она придет, я с ней не справлюсь. Она все, что захочет, со мной сделает… Толечка, не уходи никуда хотя бы первые дни! Будь рядом!

Но хуже всех, конечно, маленькому беспомощному Саше.
Поразительно, как герой книги не только не сошел с ума, но и стал личностью, сохранил идентичность. Мужество нужно, чтобы решиться еще раз окунуться в эти события – когда их описываешь.
Так совпало, что перед этим я читала Франкла, утверждающего (собственным примером выживания в концлагерях в том числе), что человек может если не всё, то очень многое. О его опыте и вспоминала, читая про «концлагерное» детство Санаева. Поэтому не очень удивилась, когда он и сам провел подобную параллель:

— Как вы выдержали такое воспитание? Может быть, у ребенка есть особый запас прочности, психологический иммунитет?
— У любого человека есть. А как быть с теми взрослыми, которые проходили несломленными не через какую-то бабушку, а через концлагеря?

— Ничего себе сравнение... Она вас все-таки любила, даже “до обморока”.
— Любила по-своему. Повесть ведь не о том, что была такая негодяйская бабушка, которая мучила внука. Повесть-то о любви. Но любовь бывает такая, что она калечит окружающих.

— Бабушка постоянно запугивала вас “карликом-кровопийцей” — Роланом Быковым. Почему она его так ненавидела?
— Главная причина — в том, что с его появлением мама вышла из-под влияния. До этого бабушка оставалась главой семьи. И маминой в том числе.

— То есть если бы не Ролан Антонович…
— Я даже не могу себе представить, что было бы. Вот вы меня спрашивали о комплексах, страхах. Я на все ответил: “Нет, нет, нет, и все зашибись!” Не факт, что если бы его не было, я бы не сидел сейчас в пивной с кружкой пива и не говорил бы, что жизнь не склалась. Он как раз приучил к тому, что за все приходится бороться. Он был человеком с психологией победителя и привил ее мне.
(из интервью)

Ценность книги еще и в описании реалий тех лет: от перечня дедовых сувениров (бронзовая Родина-мать с мечом, обелиск «Никто не забыт, ничто не забыто», костяной значок «450 лет Тобольску», жестяной танк из Таманской дивизии и бронзовый бюст задумавшегося Максима Горького), до двух кобр в фуражках, нарисованных в газете – «одну звали Пентагон, а другую НАТО», которых чудесный Саша определил себе в защитники...
Слыша только окрики и брань – это «Можно?» в санатории - просто душераздирающее: «мне только и надо было лишний раз убедиться, что я могу брать всё, что захочется».

*
Я всегда чувствовал себя хуже других, и пределом моих мечтаний было хотя бы однажды оказаться в чем-нибудь, как все.

В игрушке я видел прежде всего вещь, а потом маму. В мелочах, вроде стеклянного шарика, который Чумочка, порывшись в сумке, дала мне во дворе, я видел маму и только. Эту маленькую стеклянную маму можно было спрятать в кулаке, ее не могла отобрать бабушка, я мог положить ее под подушку и чувствовать, что она рядом. Иногда с шариком-мамой мне хотелось заговорить, но я понимал, что это глупо, и только часто смотрел на него. В сломанной и склеенной детали я тоже видел только маму.

На следующий день я сидел на кровати и разглядывал пластмассовый кружочек, который случайно нашел около мусоропровода. Дома никого не было, и я мог глядеть на него сколько угодно. Отчего-то мне захотелось плакать, и, чтобы стало грустнее, я решил сделать то, что всегда раньше считал глупым.
– А подарок твой она выбросила, – пожаловался я кружочку. Звук собственного голоса в пустой комнате послышался мне таким жалобным, что слезы не замедлили появиться. – Где ты теперь? Сколько тебя еще ждать… – говорил я, и с каждым словом из глаз выкатывались новые капли.

– Мама, – спросил я, – а ты обиделась, когда я сказал, что хочу жить с бабушкой?
– Что ты? Я же понимаю, что ты для меня это сказал, чтоб мы не ругались.
– Я не для тебя сказал. Я сказал, потому что ты бы ушла, а я остался. Но прости меня знаешь, за что – за то, что я смеялся, когда бабушка облила тебя супом. Мне не смешно было, но я смеялся. Ты простишь меня за это?
И, увидев, что мама простила, я стал просить прощения за все. Я вспоминал, как смеялся над бабушкиными выражениями, как передразнивал моменты их ссор, плакал и просил извинить меня.

Читать книгу

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...