Sunday, November 04, 2007

Художница Наталья Игоревна Нестерова / Natalia Nesterova, Russian artist, master of painting


«Всё поле написанных Натальей Нестеровой полотен заполнено тайной тревогой ожидания. Стоит тебе лишь ненадолго отвести взгляд от картины, оставить ее без присмотра на секунду, как что-то произойдет очень важное не только в жизни персонажей, но и твоей собственной. Такой талант у Натальи Игоревны».
(Ю. Рост)

* * *
Наталья Игоревна Нестерова родилась в Москве 23 апреля 1944 года в семье архитекторов.

из интервью: Своим единственным учителем считаете своего деда — художника Николая Ивановича Нестерова, который учился с Фальком и выставлялся с «Голубой розой». Чем вы ему обязаны?
Наталья Нестерова: Всем. Он умер, когда мне было 7 лет. Именно тогда я поняла, что какая-то моя жизнь окончилась. И это правда. Он для меня рисовал, смотрел, как я рисую. То, что он в меня вложил, я несу всю свою жизнь. Он меня выпустил как бы из пращи, и с тех пор я лечу и лечу. Он дал движение моим мыслям и чувствам.

1968 - Окончила Московский государственный художественный институт им. Сурикова.
Наталья Нестерова (ученица Дмитрия Жилинского) ныне профессор живописи Российской академии художеств.
С 1969 г. – член Союза художников. Профессор Московского государственного института им. В. И. Сурикова.

из статьи: Училась сначала в Московской средней художественной школе, что была в Лаврушинском переулке напротив старой Третьяковки, потом – в Суриковском институте, у вполне правоверных (в тогдашнем понимании слова) советских художников. Участвовала в официальных выставках типа «К 100-летию Ленина» или «50 лет ВЛКСМ».

Востребованность и признание Нестеровой с первых шагов (в Союз художников СССР ее приняли в 25 лет) в обстоятельствах нынешней жизни кажутся чуть ли не подозрительными: других, говорят, в советское время бульдозерами разгоняли. Но надо же принять во внимание и профессиональные достоинства работ, и в общем довольно терпимую по отношению к подлинному таланту атмосферу художнического цеха.

В России она активно выставлялась в 1970-е, а с конца 1980-х начала работать в США.
Ее работы приобретали музей Гуггенхайма в Нью-Йорке, музеи Монреаля, Пекина, других городов.
С 1992 года профессор кафедры сценографии Российской Академии театрального искусства (РАТИ).

«Работы Нестеровой – универсальны. Человек в пейзаже – это не русский или американец, это человек как явление природы, как часть ее замысла. Этим отличаются и картины Нестеровой 1980-х годов, и те, которые написаны в начале ХХI века»
-Александр Герцман, президент фонда IntArt-

«За стиль, манеру и круг затрагиваемых тем ее причисляют к числу наиболее известных отечественных мастеров-семидесятников. В своем творчестве Нестерова часто обращается к традициям примитивистов. Она заставляет зрителя задуматься над обыденностью окружающего мира, используя для этого необычное сочетание деталей и гротеск. Ее картины отличаются чистым цветом, четким контуром, экспрессией красок. Жизненные сценки, праздничные гуляния, отдых на берегу моря, игры в карты, во всем этом отражен сложный мир человеческих переживаний».
-Григорий Заславский, обозреватель-

*
из статьи (1993 год):
Картины Нестеровой музейны, галерейны, дворцовы, гостинны. В обыкновенном жилище сосуществовать с ними невозможно. При них нельзя читать, спать, сосредоточиться на чем-нибудь. В ее мастерской голова ворочается, глаз тянется к мольберту с незаконченной работой.
Искусство – садик неогороженный. Разбираются в нем все, занимается – кто захочет. Сегодняшняя ситуация в искусстве напоминает несанкционированный митинг.
Слава Богу, есть и личности. Нестерова одна из немногих. Она не заняла свою нишу, она создала ее. И занимает это единственное место спокойно и просто.


Наталья Нестерова о себе (1997):

«Свою жизнь я не представляю без моей работы. Она поглощает мое воображение, чувства, мысли. Я думаю о ней всегда, где бы я ни находилась, что бы ни делала, что бы со мной ни происходило в разные моменты моего существования.

Я родилась в семье архитекторов. Мой дед, Николай Иванович Нестеров, был прекрасный художник. На стенах нашего дома висели его работы, в которые я уходила странствовать. Он рисовал мне, маленькой, картинки, учил меня играть и чувствовать. Я помню, как отправлялась путешествовать в карете, сделанной из кресла, с валенком вместо головы лошади.

Потом я начала рисовать сама, и с тех пор, как помню себя, это занятие меня не разочаровало, не утомило, и интересно, как в детстве.

Бабушка моя говорила: «Не идешь вперед, идешь назад». Меня научила относиться к себе очень критически опять-таки моя бабушка. Она была «ваше высокоблагородие».

Мне все время кажется, что я еще ничего не достигла; я учусь и стремлюсь к тому, что убегает и скрывается от меня. Поэтому жизнь моя подобна преследованию ускользающей нити. Может быть, в какой-то момент мне и понравится то, что я делаю, покажется, что я чего-то достигла, тогда, я думаю, моя работа закончится. А пока я или бегу, или плетусь, или несусь вслед за своими мыслями, пытаясь выразить или воплотить их на холсте. А как мне это удается – судить вам».


*
из статьи (2004):
Когда о художнике говорят слишком много как о человеке, значит что-то не то, значит, практически ничего не скажут о нем как о художнике: слишком личные достижения перекрывают профессиональные. Непростой пример Натальи Нестеровой, как, обладая всевозможными артистическими достижениями, можно просто работать. Работать много.

*
Александр Герцман
«Старинные часы – свидетели и судьи...» (2004):
Поиски метафизических истоков жизни всегда связаны у Нестеровой с пространством и временем.

Работам «часовой» серии, являющейся квинтэссенцией выражения магии времени, характерна яркая сценическая фарсовость, сочетающаяся в то же время с по-рембрандтовски приглушенной цветовой гаммой. Здесь царствуют часы, со всей их эстетической роскошностью и властной красотой, будучи главными персонажами картин, в то время как часовщики выполняют лишь функцию «лакеев в драматической постановке».

В «Часах на берегу» разбросанные по песочному берегу человеческие фигуры играют роль живых часовых цифр и стрелок, по-прустиански повествуя историю потерянного времени и скоротечности жизни. Конструируемые нестеровскими персонажами песочные замки и песочные животные столь же эфемерны в этом мире, как и песочные часы. Нестерова создает театр жизни, который превращается здесь в цирковую игру то ли с утерянной, то ли с найденной жизнью. Персонажи жизненного карнавала художницы становятся дирижерами поворотов судьбы нa зыбком, изменяющемся «песочном» циферблате истории.


*
Фаина Балаховская «Отражения отражений», о выставке 2005 года:

Наталья Нестерова давно получила все сущие в России художественные регалии и награды. Профессор и академик живописи, лауреат самой противоречивой Государственной премии и самой громкой премии общественной («Триумф»), она заработала на родине все, что возможно, – кроме внятной выставки в Третьяковской галере. То, что нам показывают, – осколки от большой, настоящей ретроспективы.

Картины разных лет плотно, без воздуха, периодов и акцентов развешаны в не очень большом зале. Поместилось не все – темы оборваны, большие циклы представлены фрагментарно. Получился концентрат. Очень живописный – поверхности холстов аж дымятся от плотных размашистых мазов, контрастных фактур. И без того сложные, многодельные, перенасыщенные смыслами, идеями, символами, страхами картины Нестеровой перебивают друг друга, не дают сосредоточиться на главном.

Хотя главное вроде бы заявлено – выставка называется «Отражение утраченного времени». Зафиксированное глазом, припечатанное плотными слоями масла к холсту остановившееся мгновение Нестеровой совсем не прекрасно. В нем – ужас и страх Божий. Перед жизнью и – отдельно перед искусством. Фигурки, похожие на парковую скульптуру, закрытые масками или изуродованные судорогой лица, читались в советском прошлом метафорой. Теперь очевидно, что это – просто кошмар. Страшный сон.

Нестерова существует не в своем времени – его нет в картинах. А, как принято было в ее поколении, в истории искусств. Вытравливая из себя по капле влияние примитивов, потом сюрреалистов, она многие годы борется с великими художниками прошлого, будучи не в силах принять себя. Густые живописные слои, как скорлупа, защищают мощнейший темперамент, с трудом обретающий формы и стыдящийся всего слишком личного – лица, тела, движения.



Герои Нестеровой – кургузые притворяшки – по-прежнему покорны модным в позднесоветской художественной среде (теперь уже непонятно почему) карнавальным теориям; они движутся загадочно и заняты примерно тем же, что и двадцать лет назад. В основном странными и необязательными – прогуливаются, едят, сидят, играют. Но боятся они постоянно – самих себя, а также птиц, ветра и прочей окружающей действительности. В библейских циклах доминирует странное ощущение человеческой придавленности – невозможно разогнуться, взглянуть в лицо. Автор страшится Страстей Христовых не больше, чем обычной жизни, но и не меньше.


*
из статьи:
Ирония в картинах есть почти всегда, и гротеска хватает, но ощущение тревоги все равно присутствует. Нестерова работает много, работать для нее так же естественно как, например, говорить, только она не доверяет словам всего и силится изобразить неуловимое. Такое впечатление, что невозможность этого толкает ее вперед, и потому она пишет снова и снова. Ее феноменальная производительность при этом никак не приобретает характера ремесленной тиражности – все делается всерьез и поиску нет предела.



см. также:
Н.И.Нестерова на вебсайте Коллекция: мировая художественная культура;

подборка статей (1970-2004 годы) о художнице;

Наталья Нестерова, подборка публикаций за 2005 год

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...