Friday, June 15, 2007

Мишель Уэльбек: much ado

Книга «Элементарные частицы» произвела сильное впечатление – настолько, что сразу за ней я прочла его стихи, романы «Платформа» и «Возможность острова». Последний понравился больше всего – и то верно: писатель объявил его своим шедевром.

«Платформа» сначала ошарашила смачными описаниями онанизма – автор большой любитель забрызгивать страницы журналов и книг:

«Я добросовестно полировал себя, воображая ночь и метисок в бикини, и в итоге со вздохом удовлетворения кончил в раскрытую книгу. Теперь склеится; ну да ладно, такое второй раз читать не станешь...»

Подумала, что писателю не хватает чувства меры, важной составляющей хорошего вкуса. Но потом он как-то отвлёкся от гениталий – или это я «причиталась», что ли; да и чувства юмора мсье Мишелю не занимать.

«Отдельный кабинет за пятьсот франков я брал редко, только в тех случаях, когда мой дружок совсем сникал, когда я ощущал его каприз­ным, никчемным придатком, вдобавок пахнущим сыром; в такие дни мне требовалось, чтобы девушка взяла его в руки, повосхищалась, пусть неискренне, его мощью и богатством семени». (Платформа)

Пишет Мишель Уэльбек захватывающе (прямо It Grabs You) и необычно. Мне интересно и близко пессимистическое отношение к человечеству и скептическое – к его будущему;
мизантропия, рассуждения о деторождении, смерти и одиночестве, любви и сексе...
«Когда уходит физическая любовь, уходит все; вялая, неглубокая досада заполняет однообразную череду дней. А относительно физической любви я не строил никаких иллюзий. Молодость, красота, сила: критерии у физической любви ровно те же, что у нацизма...» (Возможность острова)

Порой создается впечатление, что циничный автор всего-навсего пишет по проверенному рецепту people хавает: философия, приправить депрессухой, порнушки по вкусу (хотя изначально кажется, что замешано всё именно на порнушке. Это ложное впечатление – иначе любой похабный pulp fiction в ярко-розовой обложке вызывал бы ажиотаж, подобный спровоцированному Уэльбеком). Описание минетов и прочих секс-радостей – для пущей читабельности книг: «для широкого круга читателей» - иначе сочтут книги «высоколобыми», «не для всех»...
Видимо, писатель верен собственному правилу:
Углубляйтесь в темы, о которых люди не хотят слышать. Показывайте изнанку жизни. Напирайте на болезнь, агонию, уродство. Настойчиво говорите о смерти, о забвении. О ревности, равнодушии, фрустрации, отсутствии любви. Будьте отвратительны, и вы будете правдивы. (Оставаться живым. Руководство для начинающих)

Всеобщая зацикленность на сексе; культ молодости и красоты, насаждаемые масс медиа – всё так; автор просто повествует об очевидном.

Улыбку вызывает необъяснимая симпатия автора к Советам – теперь перенесенная на Россию (Мишель с экзотической фамилией Дзержинский – альер-эго писателя в «Элементарных частицах»; визиты самого Уэльбека в Россию...) Тут же – высказывания в
таком духе (лепая страна Россия среди нелепых не упоминается):
«...большинство составляли румынки, белоруски, украинки — в общем, уроженки всех этих нелепых стран, возникших после развала Восточного блока, и нельзя сказать, чтобы коммунизм сильно способствовал развитию сентиментальности в отношениях между людьми; в целом эти экс-коммунистки отличались скорее бесчеловечностью...» (Возможность острова)

Меня потрясло - до слёз, до истерики - описание гибели Фокса (Возможность острова) – с последующей гибелью его далекого потомка - от таких же дикарей... Потрясло реальностью, легко допустимой возможностью описываемого - человеческая жестокость безгранична.
Но вот что странно: писатель обожает своего пса и с упоением создает его книжных «клонов».

"Любовь легко поддаётся определению, но редко возникает в череде наших существований. Благодаря собакам мы воздаём должное любви, самой её возможности. Что есть собака, если не устройство для любви? Ей дают человека и возлагают на неё миссию любить его; и каким бы мерзким, гнусным, кособоким или тупым он ни был, собака его любит. Эта её особенность вызывала у человеческих существ прежней расы такое изумление и потрясение, что большинство — в этом сходятся все свидетельства — в конце концов начинали отвечать собаке взаимностью. Таким образом, образом, собака являлась устройством для любви с обучающим эффектом, который, однако, имел место только применительно к собакам и никогда — к другим людям". (Возможность острова)
В этом (как и в отношении к чадорождению и смеху) Уэльбек близок Кундере, который пишет:
«Любовь между человеком и собакой - идиллическая любовь. В ней нет конфликтов, душераздирающих сцен, в ней нет развития. Каренин окружил Терезу и Томаша своей жизнью, основанной на повторении, и ожидал от них того же». (Невыносимая лёгкость бытия)

Но у Уэльбека отвращение к человечеству распространяется, очевидно, и на животных... В «Возможности острова» он глумится над «правами» животных, заодно беря в кавычки «природу» и «экологизм»:
«на закате человеческой цивилизации в Западной Европе появились движения со странной мазохистской идеологией, получившей название «экологизм», хотя к науке экологии она имела весьма отдалённое отношение. Эти движения ратовали за необходимость защищать «природу» от воздействия человека и утверждали, что все биологические виды, независимо от уровня их развития, имеют равное «право» населять планету; судя по всему, некоторые участники подобных движений, по сути, систематически принимали сторону животных, а не человека: весть об исчезновении какого-то вида беспозвоночных причиняла им больше горя, нежели сообщение о голоде, уносящем население целого континента. Сегодня мы не вполне понимаем термины «природа» и «право», которыми они манипулировали с такой лёгкостью; для нас подобные идеологические крайности — лишь один из признаков того, что человечество под конец стремилось восстать против самого себя, положить предел своему очевидно недолжному существованию». (Возможность острова)

Странный тип: кáк многократно подчеркнутая (и в интервью, и в книгах) любовь к собакам (
Да, у меня есть собака. Но собака — случай особый. Это домашнее животное, которое отличается от других, это высшее домашнее животное. - отсюда) совершенно непостижимым, парадоксальным образом не переходит на остальные живые существа. Очередная мистификация?...
Скорее всего, писатель просто переносит своё отвращение к человечеству на всё живое вообще.
"в целом дикая природа, какова она есть, не что иное, как самая гнусная подлость; дикая природа в её целостности не что иное, как оправдание тотального разрушения, всемирного геноцида, а предназначение человека на земле, может статься, в том и заключается, чтобы довести этот холокост до конца". (Элементарные частицы)

В общем, Уэльбек - славный парень. Шум вокруг него несколько преувеличен (грамотный пиар, обязательная щедрая толика скандальности и эпатажной неполиткорректности, активность писателя: запись компакт дисков, тяга к кинематографу – при постоянно подчеркиваемой журналистами заторможенности-отморожености Уэльбека он вполне резв). Не то, чтобы much ado about nothing, безусловно, но – немножечко чересчур.
Тем не менее, – это работает: я всего Уэльбека прочитала за очень короткий срок и с интересом.

А больше всего у Уэльбека мне нравятся стихи и эссе.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...