Wednesday, December 27, 2006

Esquire №17 декабрь 2006

**
Помню, как вышло из обихода слово «порядочность», а слово «принципиальность» стало ругательством.
Екатерина Деготь, «Некритическая масса»

**
Гор Видал:
... Образование — в первую очередь. В этом я видел главную заслугу коммунистического режима. В наших школах дети учились читать по идиотским учебникам. Они и сейчас в ходу. «Это Джейн. Это Джон. Посмотри на Джейн и на Джона. Джейн и Джон бегут. О, а вот и Джордж!» В то время как ваши дети в этом же возрасте уже читали Чехова. С этого все начинается. Исключительность ненавистна в Америке, потому что мы живем в условиях ложной демократии. Мы никакая не демократия, как вы, возможно, заметили. Мы типичная олигархия. И к тому же вполне безнравственная. Это не всегда было так. Но олигархи в интересах ложной демократии обожают повторять, что мы все одинаковые. То, что вы чувствуете, так же важно, как то, что я чувствую. Нас уравнивают по чувствам. Не по мозгам, не по мыслям, не по знаниям — об этом они молчат. Только по чувствам. И что получается? Вот вам история, которая иллюстрирует результат. Британский профессор спрашивает американского студента в Оксфорде: «Чем закончилась война между Алой и Белой розой?» Тот начинает: «Я думаю…» — «Минуточку. Меня не интересует, что вы думаете. Ответьте на поставленный вопрос». — «Мне кажется…» — «Мне нет никакого дела до того, что вам кажется. Чем закончилась Война роз?» — «По-моему…» — «Свое мнение можете оставить при себе». Тогда студент кипятится: «Да что вы от меня хотите?» И профессор говорит: «Я хочу знать, что вы знаете». Для американцев эта концепция непостижима. Они считают знания абстракцией, а оценки получают за чувства.

У Буша это только поза. Он слишком глуп, чтобы верить в бога. Хотя у бога находят пристанище идиоты и похлеще. Он знает, что ему нужны голоса избирателей. Он знает, что на юге Штатов есть голоса люмпенов и что у люмпенов крайне правые взгляды. Они ненавидят черных, ненавидят евреев, ненавидят голубых, они вообще всех ненавидят. И он окучивает этих людей, долдоня про семейные ценности. Но даже они не смогли принести ему победы. Он оба раза проиграл президентские выборы — сначала Гору, потом Керри. Но благодаря махинациям с компьютеризованными машинами для голосования и коррупции во Флориде и Огайо, его дважды провозгласили победителем.

Назовите мне врага. Терроризм? Это всё равно, что воевать с перхотью.

...Все эти разноцветные уровни опасности и потрошение сумок в аэропортах – все ради одного: держать народ в страхе. Запуганными легче управлять. Сталин кое-что в этом деле смыслил. Гитлер понимал, как никто. И наши нынешние правители в этом поднаторели.

Скоро бензин будут раздавать бесплатно вместе с букетами цветов – лишь бы люди голосовали как надо.

Наши политики все время забывают об одном из главных законов физике: причина рождает следствие. Они тычут пальцем в следствие и говорят: «Вот, вот, смотрите!» - искренне полагая, что никому не придет в голову искать следствие.

...мы великие имиджмейкеры и из любого сделаем улучшенную версию.

Разговор с Гором Видалом (записал Василий Арканов)

**
Пол Морли: меня поражает, что через 25-30 лет после создания музыки, имевшей такое значение для людей, выражавшей то, во что они верили, теперь она должна помогать продажам.
[...]
Энтони: Люди ушли внутрь себя. Они чувствуют себя отчужденными от мира и, чтобы как-то выжить, еще глубже забиваются в собственную вселенную. Гораздо меньше людей ведут такой диалог с миром, какой пытались вести панки.

Ник Кейв: Для меня музыка - прежде всего эгоистическое занятие. Мне надо заниматься этим регулярно, иначе я слечу с катушек. А что касается моих дисков и всего, что с ними связано... я не имею над этим ровно никакого контроля, и мне это не интересно. Это просто акт выживания. Войти в студию и испытать чувство, от которого ты впадаешь в настоящую зависимость, когда что-то происходит с химией твоего тела. А остальное не имеет значения. Вот для чего, по моим понятиям, нужна музыка... Ее использование в рекламе мне кажется циничной изменой этому почти религиозному переживанию.

Еще кое-что хочу сказать о музыке, которую по-настоящему люблю... Когда я был подростком, особых сведений о музыке не было. Ты покупал пластинку в конверте, очень мало зная о группе, ставил ее, смотрел на обложку - и эти люди были для тебя героями. Интернет лишает нас этого. Мистика уходит. Может быть, это хорошо, но я не хочу знать всего. Я хочу, чтобы до тех, кем я восхищаюсь, было трудно дотянуться. Слушаешь запись, думаешь: «Здорово», - а потом прочтешь пятнадцать интервью, и...

статья "Ноты протеста" - музыканты о профанации музыки

**
Люди с телевидения... никогда не будут ради собственного удовольствия смотреть то, что сами производят. Режиссеры, операторы, сценаристы, корреспонденты – все в один голос это говорят. Телевизионные профессионалы, они потребляют исключительно принятую в их кругу хорошую литературу и смотрят только хорошее кино. То есть получается, что есть кто-то другой, для кого можно производить дрянь. А есть мы, которые совсем другое потребляем.

Телевизионщики обычно на это отвечают: не нравится телевизор — выключи. Но как выключить, если в провинции телевизор — это едва ли не единственный доступный способ развлечения и единственный способ получить информацию из большого мира? Мы (аналитический центр Юрия Левады. — Esquire) ежемесячно делаем опросы. 90 процентов населения смотрят телевидение каждый день по 3-4 часа, а по выходным по 4-5 часов. То есть практически все свободное время. При этом совершенно не значит, что смотрят с восхищением, — напротив, смотрят скорее с неудовольствием, недоверием, и постоянно брюзжат по поводу увиденного. Кстати, этот модус очень интересен: не нравится — но смотрю, не доверяю выборам — но участвую в них (чтобы хуже не было), не нравится страна — но живу (и не позволяю другим ее критиковать). Это модус жизни людей, которые не до конца управляют собственной жизнью, а может, и вообще не управляют. При этом объединяет людей отрицание.

Представьте ситуацию: он, она придет на работу, а там кто-то скажет: «Матвеевна, а ты вчера 23-ю серию смотрела?» Если скажет «нет», то сразу окажется чужой. При этом нужно понимать, что есть общества, где существует презумпция того, что другой человек — он не чужой. В парижском, лондонском метро тебя не расталкивают злобно локтями, а наоборот: помогут выйти или войти, если ты замешкался. У нас же в обществе изначальная установка: все чужие. И требуется очень большое время, чтобы стать своим.

Вот это очень важно: насыщенность жизни как компенсация за то, чем ты вынужден заниматься. Важнейший для меня признак современного времени – дикая трудоголия, доведение себя до состояния полного исступления и сумасшествия на работе. Это делается для того, чтобы сохранить вот это ощущение: в жизни всё кипит.

Власть, этот наш небосвод, занята сейчас успокаиванием: все в порядке, Россия — нормальная страна. У нас стабильность, России наконец-то возвращено место в большом мире, мы входим в «Большую восьмерку». И у средств массовой информации сегодня такие же задачи: они занимаются умиротворением, уверяют, будто все в порядке. Отсюда и юмористические передачи, эстрада, Петросян. Вернулось слово, которое, я думал, навсегда ушло из масс-медиа: позитив. Надо давать позитив, говорят.

Это очень распространенная ситуация. Вот мы с вами открываем издательство и планируем так: издадим пять бестселлеров, которые продадутся хорошим тиражом, а потом на эти деньги начнем издавать любимых авторов. Но есть железный закон: тактический курс на понижение всегда становится стратегическим курсом. ... "Помнишь, мы же договорились на один только сезон издавать дерьмо?" - "Да подожди, давай еще денег заработаем". И пошло. Социальные отношения необратимы.

Борис Дубин, социолог// "Выгребной канал"

**
И если меня обвинят в каком-нибудь серьезном преступлении, я точно знаю, какой суд я выберу. Если я буду знать, что виновен, я найму самого болтливого адвоката и отправлюсь в суд присяжных. Чем более предвзятыми, капризными и невежественным будут члены коллегии, тем лучше. Но если я невиновен, а идеальное множество независимых друг от друга экспертов по-прежнему недостижимо, - очень вас прошу, отведите меня к судье.

из статьи профессора оксфордского университета Ричарда Докинза

**
...до самого последнего времени русских всегда можно было за километр различить в толпе любого европейского города. Жуткое наследие недавнего прошлого, когда любой иностранец отличался от советского туземца настолько, что казался чуть ли не представителем внеземной цивилизации, это проклятие кажется мне одним из самых неприятных пережитков социализма с человеческим лицом пригородного гопника. Вы сразу же и безошибочно определяете национальную принадлежность этих нелепых стрижек, этих неуверенных и нагловатых лиц, всегда торчащих ушей, костистых, слегка развинченных фигур, походок с ленцой, преувеличенно сибаритских жестов, одежды, либо до нелепого бесформенной, либо по-армейски нарядной.
Потом они начинают говорить, и вам тут же становится стыдно за ваш общий язык.

«Бабло побеждает зло!» - утверждают новые идеологи, забывая о том, что нищий с деньгами куда противнее нищего без денег и что только очень и очень большое бабло способно победить сравнительно незначительное зло. Стоит заглянуть на страницу новостей - и начинает казаться, что борьба косметики и политики в одной отдельно взятой стране не может не закончиться всеобщей дегенеративностью.
Сергей Болмат. Новый новый русский

**
"Меня раздражают стереотипы относительно «русской духовности», «самой читающей нации в мире» и «чрезвычайно красивых девушек». Уверяю вас, что, скажем, в Стокгольме не меньше красивых девушек, но в отличие от наших красавиц, они не оценивают взглядом ваши часы и автомобиль, а смотрят на ваши глаза и руки.
Петр Фадеев

**
...Мой отец ушел на фронт в 17 лет и вернулся весь израненный. Он не любил игровое военное кино. Человек, видевший войну, не будет потом воспроизводить ее на экране. Ничего красивого в ней нет. Танк горит некрасиво, человек, в которого попадает пуля, кричит совсем не то, что кричат в русском кино – даже и у самых борзых молодых режиссеров.

...Женщины – феноменальны. У них есть какая-то удивительная способность видеть всё со стороны. Мне не приходилось встречать женщин с какой-то затекшестью в голове, с тупыми мозгами. У мужчин – сплошь и рядом. Даже жизнь не делает их мудрыми.
Александр Сокуров. Правила жизни.

**
еще из занимательного (отсканировала я):

Маститые писатели и искушенные режиссеры рассказывают о непрочитанных или недочитанных ими книгах.

Павел Лунгин: Несомненно таких много. Вот, например, «Капитал»: никогда не читал и читать не буду.

Кирилл Серебренников: Не читал «Новь» Тургенева: просто не пришло в голову. Вообще все книги обычно дочитываю и особой ненависти ни к одной нет.

Даниил Гранин: Не дочитал «Обломова» - как еще в школе прочел «Сон Илюшечки», так и всё.

Григорий Остер: Вообще проблемы со Львом Николаевичем. «Война и мир» как в школе началась, так с тех пор целиком и не прочел. Прочту иногда четверть - брошу. Потом за конец возьмусь.

Алексей Иванов: «Что делать?» не пытаюсь читать принципиально, потому что это далеко от литературы. Из жалости к Чернышевскому читать не хочется. Это, кстати, единственный роман из школьной программы, который я не прочел.

Алексей Слаповский: Не дочитал «Улисса» Джойса. На середине книги понял, читать ее надо по-английски. Роман невозможно понять вне языка, это вообще проза, написанная поэтическим языком.

Василий Аксенов: «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста я много раз брался читать по кускам, закрывал, а потом много позже открывал с совершение другого места. То же самое с «Улиссом» Джойса. Вообще говорят, что «Улисса» нельзя читать, можно только перечитытывать. Его иногда читаю страниц по 10 из разных мест.

Лев Рубинштейн: Я не дочитал «Человек без свойств» Музиля. О нем я долго мечтал, пока он не был переведен на русский язык. А когда роман наконец перевели, мои читательские ресурсы иссякли.

Сергей Гандлевский: Пока не дочитал романный цикл Марселя Пруста, но надеюсь, что руки когда-нибудь дойдут. Бросил на первых же страницах и вряд ли одолев. «Петербург» Андрея Белого: очень принужденно, на мой вкус.

Рустам Хамдамов: Иногда я действительна бросаю книги на половине. Например, я не дочитал «Бесов» Достоевского. Давно это было, сейчас и не помню почему. Наверное, показалось скучно. Еще я не дочитал «Доктора Фаустуса» Томаса Манна и «Отцов и детей» Тургенева.

Владимир Сорокин: Не дочитал «Улисса». Почему? Потому что.

*
Первоначальные названия знаменитых книг:

Автор - Первоначальное название - Окончательное название
Джейн Остин - «Первые впечатления» - «Гордость и предубеждение»
Лев Толстой - «Все хорошо, что хорошо кончается», «Три поры» - «Война и мир»
Овидий - «Метаморфозы в XI книгах» - «Золотой осел»
Адольф Гитлер - «Четыре года борьбы против лжи, глупости и трусости» - «Моя борьба»
Михаил Лермонтов - «Один из героев начала века» - «Герой нашего времени»
Борис Пастернак - «Мальчики и девочки» - «Доктор Живаго»
Артур Конан Дойл - «Запутанный клубок» - «Этюд в багровых тонах»
Льюис Кэрролл - «Приключения Алисы под землей» - «Приключения Алисы в стране чудес»
Ярослав Гашек - «Идиоты на государственной службе» - «Похождения бравого солдата Швейка»
Михаил Булгаков - «Консультант с копытом», «Князь тьмы» - «Мастер и Маргарита»

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...