Tuesday, April 25, 2006

Esquire №10 апрель 2006

Вопрос веры
Письмо редактора

Я никогда не верил в распространенную в советской школе формулу «люди издревле заметили». Например, «люди издревле заметили», что в том месте у реки, где молния ударила в дерево, зола смешивается с водой и белье там лучше отстирывается (якобы так человечество изобрело щелок и мыло). По-моему, это полная чушь. Если бы белье лучше отстирывалось там, где молния ударила в дерево, любой неиспорченный таблицей Менделеева дикарь построил бы в этом месте храм Богу Стирки и Полоскания, и бился бы лбом о каменный пол, прося ниспослать чистые подштанники.

Ну хорошо, допустим, люди действительно заметили и изобрели щелок. Но как быть, например, с крепким алкоголем? Люди издревле заметили, что анаэробный метаболический распад молекулы глюкозы без окисления в чистом виде (брожение) с последующей перегонкой продуктов этого распада через змеевик-охладитель при строго регламентированной температуре позволяет, избежав термического крекинга тяжелых органических веществ, получить конденсат, употребление которого в пищу приводит к веселому состоянию духа?!!! Снимаю шляпу перед наблюдательностью живших издревле! Сам я иногда по десять минут ищу в незнакомом универсаме винный отдел, а потому испытываю благоговейный трепет перед людьми, чей острый глаз и желание наковыряться двинули вперед научный прогресс.

Много лет со стаканом в руке я пропагандировал свою обскурантскую идею божественного происхождения спиртного, пока недавно она не получила неожиданное подтверждение. Две недели назад я посетил завод по производству виски Jameson — горячо любимого мною напитка, регулярное употребление которого помогает не только примириться с несовершенством мира, но и существенно сокращает срок пребывания в нем. И спешу вам сообщить, что никакого завода Jameson не существует. Два хитроватых ирландских старичка провели нас по абсолютно пустому цеху (я действительно не видел ни одного рабочего), позволили через иллюминатор заглянуть в огромный медный резервуар (внутри резервуара ничего не было) и показали монитор от компьютера, на котором очень яркими цветами (для туповатых туристов) была изображена несложная схема, известная каждому, кто сталкивался с самогоноварением. И все. Никаких конвейеров с бутылками, никакой трубы с льющимся алкоголем, а только чистота и бутафорский шум, льющийся неизвестно откуда.

«На этом заводе мы производим столько-то миллионов литров виски в год», — не моргнув глазом сообщил ирландский старичок. «Скажите, весь Jameson делают здесь?» — спросил я. «Абсолютно весь», — радостно закивал дедушка.

У нас во Пскове, среди людей, манкирующих просмотром телеканала «Культура», в ходу словечко «спрятаться» (в значении «выпить») и «спрятамши» (то есть «выпив»). Например: «он пришел домой спрятамши». Так вот. Презирая всякое мракобесие, и придя на работу ни в одном глазу «не спрятамши», я тем не менее утверждаю: виски есть божественный напиток. Его можно пить, продавать и теоретически (хотя я этого не видел) даже производить, но его нельзя изобрести. И как и в случае с огнем, наличие научного определения (как известно, горение есть всего лишь экзотермическая реакция окисления вещества) абсолютно ничего не объясняет.

Филипп Бахтин,
главный редактор Esquire

**
Максим Кронгауз о неологизмах - "Покажите язык"

**
Избранные законы стиля

**
Фотограф Джеймс Нахтвей:
фотокорреспондент журнала Time, основатель агентства VII, Нью-Йорк:

"Если честно снимаешь войну, получается антивоенная фотография.

Правду не нужно приукрашивать. Ее надо просто сказать, и часто бывает достаточно сделать это один раз.

Мои работы дают очень слабое представление о том, что это такое — быть там".

**
Умберто Эко «Нужно ли фотографировать знаменитостей»: Нужен ли нам на самом деле портрет личности, которой мы восхищаемся?

**
Фотографии писателей, которые никогда не фотографировались

Карлос Кастанеда
Писатель, философ и ученик индейского мага категорически запрещал фотографировать себя и записывать свой голос. В полном соответствии со своими философскими взглядами, Кастанеда скрывал факты собственной биографии: точная дата рождения до сих пор неизвестна. Все дела от его имени вели несколько литературных агентов, которые никогда не видели своего клиента и общались с ним исключительно по телефону.

Томас Пинчон
Томас Пинчон — еще один писатель, о котором мало что известно. Те, кому довелось с ним общаться, говорят, что Пинчон страдает «чем-то вроде паранойи, которая определяет и художественное своеобразие его книг». На церемонии вручения престижной Национальной книжной премии он отсутствовал, где он сейчас живет и как выглядит — неизвестно, а последние его фотографии сделаны около пятидесяти лет тому назад.

Джером Дэвид Сэлинджер
Отшельничество Сэлинджера началось внезапно: в разгаре славы он поселился в доме на вершине холма в городке Корниш, штат Нью-Хэмпшир. Поклонники делают все, чтобы выманить писателя из-за глухой ограды: например, изображают раненных и, облившись кетчупом, стонут под его окнами. Но уловки тщетны. За последние 34 года он поя-вился на людях один раз — в зале суда, обвинив журналистов во вторжении в его частную жизнь.

Виктор Пелевин
Поклонник и переводчик Кастанеды, Пелевин почти никогда не появляется на широкой публике. Известно, что у него есть 3 велосипеда и что он любит гулять в Битцевском парке. Писатель носит темные очки, большинство известных его изображений — отвратительного качества, и во всех своих интервью он говорит, что не любит давать интервью. На предложение сфотографироваться, полученное от журнала Esquire, Виктор Олегович ответил отказом.

О. Генри
Уильям Сидни Портер был обвинен в хищении банковских средств и провел 5 лет в каторжной тюрьме штата Огайо. Свой первый рассказ заключенный № 30664 подписал «О. Генри». Он так боялся, что псевдоним будет раскрыт, что никогда не фотографировался для печати и признавался, что, входя в людное кафе, испытывает ужас, опасаясь, что к нему может подойти какой-нибудь бывший каторжник и сказать: «Здорово, Билл, давно ли из каталажки?»

**
Последние слова великих писателей

Александр Дюма: «Так я и не узнаю, чем все закончится».

Генри Льюис Менкен: «Скажите моим друзьям, что я чертовски влип».

Оскар Уайльд: «Или я, или эти обои».

Джеймс Джойс: «Есть здесь хоть одна душа, способная меня понять?»

Александр Блок: «Россия съела меня, как глупая чушка своего поросенка».

Франсуа Рабле: «Иду искать великое «Может быть».

Джеймс Тербер: «Благослови, Господи, черт побери!»

Сомерсет Моэм: «Умирать — скучное и безотрадное дело. Мой вам совет — никогда этим не занимайтесь».

Антон Чехов: «Ich sterbe. Налейте мне шампанского».

Литтон Стречи: «Если это и есть смерть, то я от нее не в восторге».

Б. Пастернак: «Откройте окно».

Генри Джеймс: «Ну наконец-то, сподобился».

Уильям Сароян: «Каждому суждено умереть, но я всегда думал, что для меня сделают исключение. И что?»

Генрих Гейне: «Господь меня простит. Это его работа».

Дилан Томас: «Я выпил подряд восемнадцать порций неразбавленного виски. По-моему, это рекорд».

Генрик Ибсен: «Всё наоборот». (В ответ на слова жены, что он лучше выглядит.)

Иоганн Гете: «Отворите пошире ставни, больше света!»

Виктор Гюго: «Вижу черный свет».

М. Зощенко: «Оставьте меня в покое».

М. Салтыков-Щедрин: «Это ты, дура?»

Ноэль Ковард: «Спокойной ночи, мои дорогие, увидимся завтра».
(сайт Esquire)

UPD Предсмертные слова Рабле («Закройте занавес, фарс окончен»), Бетховена («Друзья, аплодисменты! Комедия окончена») и прочие подобные – не столько самоирония, сколько прощальный поклон перед зрителями.
(Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»)

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...