Tuesday, April 25, 2006

Esquire №10 апрель 2006

Вопрос веры
Письмо редактора

Я никогда не верил в распространенную в советской школе формулу «люди издревле заметили». Например, «люди издревле заметили», что в том месте у реки, где молния ударила в дерево, зола смешивается с водой и белье там лучше отстирывается (якобы так человечество изобрело щелок и мыло). По-моему, это полная чушь. Если бы белье лучше отстирывалось там, где молния ударила в дерево, любой неиспорченный таблицей Менделеева дикарь построил бы в этом месте храм Богу Стирки и Полоскания, и бился бы лбом о каменный пол, прося ниспослать чистые подштанники.

Ну хорошо, допустим, люди действительно заметили и изобрели щелок. Но как быть, например, с крепким алкоголем? Люди издревле заметили, что анаэробный метаболический распад молекулы глюкозы без окисления в чистом виде (брожение) с последующей перегонкой продуктов этого распада через змеевик-охладитель при строго регламентированной температуре позволяет, избежав термического крекинга тяжелых органических веществ, получить конденсат, употребление которого в пищу приводит к веселому состоянию духа?!!! Снимаю шляпу перед наблюдательностью живших издревле! Сам я иногда по десять минут ищу в незнакомом универсаме винный отдел, а потому испытываю благоговейный трепет перед людьми, чей острый глаз и желание наковыряться двинули вперед научный прогресс.

Много лет со стаканом в руке я пропагандировал свою обскурантскую идею божественного происхождения спиртного, пока недавно она не получила неожиданное подтверждение. Две недели назад я посетил завод по производству виски Jameson — горячо любимого мною напитка, регулярное употребление которого помогает не только примириться с несовершенством мира, но и существенно сокращает срок пребывания в нем. И спешу вам сообщить, что никакого завода Jameson не существует. Два хитроватых ирландских старичка провели нас по абсолютно пустому цеху (я действительно не видел ни одного рабочего), позволили через иллюминатор заглянуть в огромный медный резервуар (внутри резервуара ничего не было) и показали монитор от компьютера, на котором очень яркими цветами (для туповатых туристов) была изображена несложная схема, известная каждому, кто сталкивался с самогоноварением. И все. Никаких конвейеров с бутылками, никакой трубы с льющимся алкоголем, а только чистота и бутафорский шум, льющийся неизвестно откуда.

«На этом заводе мы производим столько-то миллионов литров виски в год», — не моргнув глазом сообщил ирландский старичок. «Скажите, весь Jameson делают здесь?» — спросил я. «Абсолютно весь», — радостно закивал дедушка.

У нас во Пскове, среди людей, манкирующих просмотром телеканала «Культура», в ходу словечко «спрятаться» (в значении «выпить») и «спрятамши» (то есть «выпив»). Например: «он пришел домой спрятамши». Так вот. Презирая всякое мракобесие, и придя на работу ни в одном глазу «не спрятамши», я тем не менее утверждаю: виски есть божественный напиток. Его можно пить, продавать и теоретически (хотя я этого не видел) даже производить, но его нельзя изобрести. И как и в случае с огнем, наличие научного определения (как известно, горение есть всего лишь экзотермическая реакция окисления вещества) абсолютно ничего не объясняет.

Филипп Бахтин,
главный редактор Esquire

**
Максим Кронгауз о неологизмах - "Покажите язык"

**
Избранные законы стиля

**
Фотограф Джеймс Нахтвей:
фотокорреспондент журнала Time, основатель агентства VII, Нью-Йорк:

"Если честно снимаешь войну, получается антивоенная фотография.

Правду не нужно приукрашивать. Ее надо просто сказать, и часто бывает достаточно сделать это один раз.

Мои работы дают очень слабое представление о том, что это такое — быть там".

**
Умберто Эко «Нужно ли фотографировать знаменитостей»: Нужен ли нам на самом деле портрет личности, которой мы восхищаемся?

**
Фотографии писателей, которые никогда не фотографировались

Карлос Кастанеда
Писатель, философ и ученик индейского мага категорически запрещал фотографировать себя и записывать свой голос. В полном соответствии со своими философскими взглядами, Кастанеда скрывал факты собственной биографии: точная дата рождения до сих пор неизвестна. Все дела от его имени вели несколько литературных агентов, которые никогда не видели своего клиента и общались с ним исключительно по телефону.

Томас Пинчон
Томас Пинчон — еще один писатель, о котором мало что известно. Те, кому довелось с ним общаться, говорят, что Пинчон страдает «чем-то вроде паранойи, которая определяет и художественное своеобразие его книг». На церемонии вручения престижной Национальной книжной премии он отсутствовал, где он сейчас живет и как выглядит — неизвестно, а последние его фотографии сделаны около пятидесяти лет тому назад.

Джером Дэвид Сэлинджер
Отшельничество Сэлинджера началось внезапно: в разгаре славы он поселился в доме на вершине холма в городке Корниш, штат Нью-Хэмпшир. Поклонники делают все, чтобы выманить писателя из-за глухой ограды: например, изображают раненных и, облившись кетчупом, стонут под его окнами. Но уловки тщетны. За последние 34 года он поя-вился на людях один раз — в зале суда, обвинив журналистов во вторжении в его частную жизнь.

Виктор Пелевин
Поклонник и переводчик Кастанеды, Пелевин почти никогда не появляется на широкой публике. Известно, что у него есть 3 велосипеда и что он любит гулять в Битцевском парке. Писатель носит темные очки, большинство известных его изображений — отвратительного качества, и во всех своих интервью он говорит, что не любит давать интервью. На предложение сфотографироваться, полученное от журнала Esquire, Виктор Олегович ответил отказом.

О. Генри
Уильям Сидни Портер был обвинен в хищении банковских средств и провел 5 лет в каторжной тюрьме штата Огайо. Свой первый рассказ заключенный № 30664 подписал «О. Генри». Он так боялся, что псевдоним будет раскрыт, что никогда не фотографировался для печати и признавался, что, входя в людное кафе, испытывает ужас, опасаясь, что к нему может подойти какой-нибудь бывший каторжник и сказать: «Здорово, Билл, давно ли из каталажки?»

**
Последние слова великих писателей

Александр Дюма: «Так я и не узнаю, чем все закончится».

Генри Льюис Менкен: «Скажите моим друзьям, что я чертовски влип».

Оскар Уайльд: «Или я, или эти обои».

Джеймс Джойс: «Есть здесь хоть одна душа, способная меня понять?»

Александр Блок: «Россия съела меня, как глупая чушка своего поросенка».

Франсуа Рабле: «Иду искать великое «Может быть».

Джеймс Тербер: «Благослови, Господи, черт побери!»

Сомерсет Моэм: «Умирать — скучное и безотрадное дело. Мой вам совет — никогда этим не занимайтесь».

Антон Чехов: «Ich sterbe. Налейте мне шампанского».

Литтон Стречи: «Если это и есть смерть, то я от нее не в восторге».

Б. Пастернак: «Откройте окно».

Генри Джеймс: «Ну наконец-то, сподобился».

Уильям Сароян: «Каждому суждено умереть, но я всегда думал, что для меня сделают исключение. И что?»

Генрих Гейне: «Господь меня простит. Это его работа».

Дилан Томас: «Я выпил подряд восемнадцать порций неразбавленного виски. По-моему, это рекорд».

Генрик Ибсен: «Всё наоборот». (В ответ на слова жены, что он лучше выглядит.)

Иоганн Гете: «Отворите пошире ставни, больше света!»

Виктор Гюго: «Вижу черный свет».

М. Зощенко: «Оставьте меня в покое».

М. Салтыков-Щедрин: «Это ты, дура?»

Ноэль Ковард: «Спокойной ночи, мои дорогие, увидимся завтра».
(сайт Esquire)

UPD Предсмертные слова Рабле («Закройте занавес, фарс окончен»), Бетховена («Друзья, аплодисменты! Комедия окончена») и прочие подобные – не столько самоирония, сколько прощальный поклон перед зрителями.
(Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»)

Thursday, April 20, 2006

Максим Кронгауз. Покажите язык / Esquire, № 10 апрель 2006

Esquire, № 10 апрель 2006
Сканирование и spellcheck – Е. Кузьмина

Завкафедрой русского языка РГГУ профессор Максим Кронгауз о «мире люстр», «эксклюзивной баранине», «боестолкновениях» и других прекрасных неологизмах.

Еду по Тверской - с одной стороны вижу магазин «Элитные вина». И это еще более или менее нормально, хотя тоже неправильно: элитными могут быть щенки, сорт пшеницы, винограда - то,
что выращено, выведено. Но не вина. А с другой стороны улицы вижу магазин «Элитные американские холодильники», что уже абсолютно неверно. Оценочные слова теряют сегодня свое первоначальное значение и значат теперь только «очень хороший».

Еще смешнее со словом «эксклюзивный». Эксклюзивный - это то, что «предназначено для одного». Но на рынке рядом с моим домом, например, есть растяжка над прилавком: «Эксклюзивная баранина». В смысле: очень хорошая баранина.

Я совершенно спокойно употребляю слово «гламур». Это слово обозначает целую культуру, скорее, субкультуру - и довольно влиятельную. Но забавнее всего то, что гламур идеологически во многом заменил ушедший коммунизм, и язык очень надежно свидетельствует об этом. Скажем, слово «правильный» в русском языке сочеталось со словами «мнение», «решение», «выбор». Про фильм, соответствующий идеологическим установкам, можно было сказать: правильный фильм. Сегодня это слово употребляется в сочетаниях: «правильная сумочка», «правильная книга». В том смысле, что это книга, которую следует читать тому, кто пытается войти в мир гламура. Вот фраза из журнала: «В этом году правильные девушки носят колготки телесного цвета». Ты еще не понимаешь, что такое «правильные девушки», но их уже можно определить визуально, потому что они носят колготки телесного цвета. Соцреализм передавал мир, с одной стороны, таким, как он есть, а с другой - сильно его приукрашивал. Если изображались стада, то - тучными, если поля - то бескрайними. Гламур занимается ровно этим же: женщины там выше, чем на самом деле, весят меньше, чем на самом деле, и так далее. И большинство воспринимает ценности главенствующей в обществе идеологии как истинные.

Кстати, забавно, что те, кто не воспринимали советскую идеологию, сейчас не верят и в рекламу, и в гламурные ценности - они получили прививку. Те же, кто верили во всё, и сейчас готовы думать, что этот порошок лучший на свете. Молодые люди тоже с удовольствием во всё это играют. Если мы говорим о словах, характеризующих гламурные тексты, то это, прежде всего, сильные, оценочные слова. В таких текстах мало содержания, но много оценки - это характерно было и для советской идеологии. Но есть замечательный эффект у языка: когда слово начинает употребляться не по делу, с выхолащиванием смысла, люди перестают воспринимать слово. Язык сопротивляется насилию. У нас «негр» никогда не имел отрицательных коннотаций. Поэтому странно, что это слово почти перестали употреблять в прессе и на телевидении - это же американские проблемы. У меня была смешная дискуссия с англичанином-русистом на одной конференции. Он выступал с докладом на тему образа негров в русской литературе. Доклад назывался «Образ черных в русской литературе». Я ему потом сказал, что слово «черный» в таком смысле в русском никогда не используется. Более того, «черный человек» у нас либо означает дьявола, либо человека черного душой. А в последнее время появилось еще одно, вульгарное, значение: так называют выходцев с Кавказа. Но никак не негров.

Нельзя говорить об особом языке телевидения. Приходит на телевидение неграмотный человек - он и говорит неграмотно. В результате появилось огромное количество случайных слов. Я смотрел репортаж с Олимпийских игр по керлингу. Там были замечательные слова - «скиповать», например. Это значит подметать метелочкой и изменять траекторию движения. В репортаже о хоккее я слышал слово «ассистенция» в значении передача. Где-то прочел: аффилиант Чубайса. Я изучаю языки и знаю, что такое аффилиант, но почему бы не сказать просто: человек Чубайса? СМИ применительно к Чечне используют сейчас слово «боестолкновение». Эта странная конструкция позволяет скрыть смысл. «Боестолкновение» - эвфемизм, как и слово «откат», которое используют вместо слова «взятка».

С начала 1990-х началась романтизация до той поры запрещенных профессий, поэтому вместо слов «шлюха» и «проститутка» использовались романтические термины «путана» и «ночная бабочка». Романтизация продолжается. Отсюда, например, появление романтического синонима слова «бандит» - «киллер». Часть криминальной лексики теперь употребляется повсеместно: «беспредел» - понятие, возникшее для обозначения некой ситуации в зоне, - сейчас используется и в официальных документах.

В русском языке до сих пор нет хорошего слова для обозначения молодых людей, постоянно живущих друг с другом, но не состоящих в браке. Социальное явление есть, а слова нет. Друг, подруга - это что-то неопределенное. Герлфренд, бой-френд - какие-то подростковые слова. Гражданский брак тоже не подходит - некоторые считают, что это брак не зафиксированный, а некоторые противопоставляют его церковному.

После революции исчезли слова «господин», «госпожа», «сударь», «сударыня». Кстати, «господином» можно было назвать не всякого, например, дворника - нельзя. Если же мы сейчас говорим «господин Иванов», то мы этого Иванова как бы отталкиваем.
Нейтрального обращения к постороннему человеку нет, что очень мешает. Теперь, я слышу, говорят: бабушка, мать, отец, батя, сестренка, сынок, браток. То есть в городе теперь используют теплое деревенское обращение. А покупатели называют продавщицу - будь ей и пятьдесят лет - «девушкой», потому что подходящего слова тоже нет. «Женщина» воспринимается как грубоватое выражение: «женщина, вы последняя?»

Сегодня ларек называется «Центром сотовых продаж», а малюсенький магазин - «Миром люстр». Раздувание, возвеличивание себя через название началось, кстати, на государственном уровне - в то время, когда институты стали университетами и академиями, а ПТУ - колледжами. В их структуре при этом фактически ничего не менялось. Но университет от института отличается именно структурно: университет охватывает больше специальностей. Возникли очень смешные вещи - например, «Академия туризма». Хотя это в принципе не может быть академией, потому что охватывает только одну область.

Мне нравится сленг - слова «стопудово», «атомно». Это смешно. Иногда бывает трудно объяснить их появление. Например, антонимы на жаргоне превращаются в синонимы. На сленге слова «параллельно» и «перпендикулярно» означают одно и то же: мне всё равно.

А когда автосалон, ресторан называют своим именем, когда обычную палатку называют «Цветы от Маши Ивановой» - это объясняется так. Одно дело, вы общаетесь, с какой-то палаткой «Цветы», и другое - когда вы покупаете цветы у Маши: начинается персональный контакт. «Ваш личный риелтор» - из этой же серии. На самом деле это некоторая иллюзия (если не сказать - прямой обман). И люди позволяют себя обманывать: мы живем в мире, который к нам недоброжелателен, не направлен на нас. Мы хотим уюта, хотим внимания - а его нет. Поэтому мы и готовы получить хотя бы иллюзию.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...