Tuesday, September 27, 2005

Харьковская область: Краснокутск, Шаровка - дворец Кёнига; Наталиевка... / Sharovka: Kenig's palace, Natalievka...

За городом, после смога, смрада и шума – роскошь полей. Осень – ржавые листья, уставшие деревья, склоны, холмы. Почему-то вспомнился Франко – как же мог он назвать природу «байдужею» (равнодушной)? Только в порыве революционного накала страстей поэт мог написать такое.
Марк Нофлер придал ощущение, что мы - в road movie.

Деревеньки типа Сковородинівки, притаившиеся в живописнейших ложбинах. Обилие придорожных памятничков, маленькие деревенские кладбища, трупики кошек и собак – вечное memento mori (вспомнился фильм “И твою маму тоже”, под сильнейшим впечатлением от вторичного просмотра которого нахожусь).

В Шаровке с её некогда великолепным дворцом мы уже были – этой весной, в конце мая. Хотелось проверить впечатления и, по возможности, скрасить разочарование от поездки в Славяногорск. И – получилось!

Удивительно красив уже подъезд к Шаровке – когда съезжаешь с трассы, начинается узкая дорога, заросшая оргомными акациями и липами, склонившимися с обеих сторон – как будто едешь по изумительному туннелю, пронизанному солнцем. Или – словно во французском фильме – вот, сейчас полезут титры... Тогда, весной, до дворца провела славная бабуля – словно стесняющаяся собственной доброты.

Через ворота – в парк, в знаменитую аллею лип с вертикально вверх растущими ветвями. Из-за этого в аллеях необычно светло, а сами они напоминают рвущийся ввысь готический храм.

Потом – громадные каштаны, сосны. А воздух - как густое вино. Весной пахло цветущими акациями и сиренью, теперь, в сентябре – пахнет мёдом и яблоками, бунинской антоновкой.
Вверх, вверх...
Направо – башенка, ворота.


(на фото - домик стражи, конец XIX века)

Дальше – террасы дворца. Парк.


Пруды. Бывшие теплицы и оранжереи (на фото вверху - домик садовника и теплицы), беседки (фото внизу)...


Оговорюсь – ВСЁ (дворец, строения вокруг, пруды, террасы) – в страшнейшем запустении; это лишь тень былого великолепия. Постарались и пролетарии, и время... Такая боль – красота, все эти миниатюрные башенки-зубчики, всё, всё - изъедено временем и, очевидно, не подлежит восстановлению. На каком-то вебсайте читала: «В Шаровке уже заметны изменения» - т.е. реставрация) – чушь. Ничего не будет – темпы и качество работ таково, что пока закончат – сделанное ранее уже распадется.
Приходилось включать воображение, чтобы представить замысел и первоначальный вид дворца и парка.

Красиво, спору нет. Но - как сиротливо, нищенски. Особенно кричаще выглядит нищета в «декорациях», задуманных как роскошные. Тщательно планировалось, с любовью делалось.

Просто ощущения:
... Всё пропитано временем и одиночеством. Не может быть, чтобы всё уходило в ничто.
... Природа осенью – изысканная и красиво стареющая женщина.
... А может, в прошлой жизни я была кошкой и жила здесь?
... Неспешность. Подлинность.
... Ржавый фонарь. Нежный осенний ветер. Облупившиеся стены.

из дневниковых записей, май 2005 года: "Не обманула Шаровка – хотим вернуться сюда осенью. Читала где-то, что могут продать «туберкулезников» (во дворце – в пригодных еще для жизни частях – туберкулезный санаторий), могут приватизировать или отдать в частную собственность. Не поездишь тогда."


Из истории:
Усадьба Леопольда Кёнига в селе Шаровка, Харьковская область

В конце XIX века одной из образцовых для своего времени усадеб стала Шаровка Харьковской губернии, перешедшая в 1880-х годах семье Леопольда Егоровича Кёнига.

Предыстория:
В 1670 году есаул Ахтырского полка Матвей Иосифович Шарий (или Шарый) приобрел за 4 рубля «луг и пахотную ниву по одну сторону от речки Мерчик». В 1700 году на том месте был уже хутор на 112 дворов с церковью, кирпичной и поташной мастерскими.
Лишь в 1836 году очередной владелец, Пётр Ольховский, основал здесь барское имение. В том же году была заложена приусадебная Благовещенская церковь. Усадебный дом, построенный Ольховским, стал тем ядром, вокруг которого со временем создавались сады, парк и службы.

В 1860 году [Савва?] Ольховский проиграл имение в карты [upd: по другим данным - просто продал], и его владельцами стали братья Гебенштрейны. Христиан Гебенштрейн, ботаник-любитель, создал в усадьбе парк с экзотическими растениями, саженцы которых покупал у семьи Каразиных в акклиматизационном саду (теперешний Краснокутский дендропарк).

(Кстати, в современном, донельзя запущенном и изуродованном Шаровском парке сохранилась – единственная - могильная плита: Христиан Гебенштрейн (1818-1885). Мы брели к Большому пруду и буквально споткнулись о надгробный камень. Валяется прямо в лесопарке; похоже, кто-то когда-то просто утащил с могилы; фамильный склеп давно разрушен...)

В 1869 - 1874 гг. старый дом ремонтировали, достроили теплицы, домик для стражи (возведен для усадебной охраны; напоминает башню замка архитектуры французского Возрождения), ворота и ограду.

Богатый сахарозаводчик, Леопольд Егорович Кёниг (1821-1903) приобрел усадьбу вместе с Ольховской винокурней еще в 1881 году. А до этого, в 1874 году, Кёниг купил имение в Тростянце. Им были проведены две небольшие железнодорожные ветки в Тростянце и Богодухове.

Третий владелец Шаровской усадьбы, Леопольд Кёниг и его сыновья, продолжали её усовершенствование; настоящий строительный бум начался здесь в 1894 г.
С помощью известных европейских специалистов, владелец расширил и обогатил уже имевшиеся строения и парки. Например, для благоустройства парка Леопольд Егорович пригласил из Риги модного «садовника» Георга Куфальда, который разработал индивидуальный проект развития парковой зоны имения.

Георг Фридрих Фердинанд Куфальдт (1853-1938). Ландшафтный архитектор родом из Германии, Куфальд приехал в Ригу в 1879 году. С 1880 по 1914 гг. занимал должность директора Рижских садов и парков. По его проектам во второй половине XIX - начале XX века были устроены и переоборудованы практически все парки и сады Риги. Под наблюдением Г. Куфальдта выполнялось устройство парков российских императоров в Крыму и на Кавказе, он руководил устройством садов в Дагомысе под Сочи, Ораниенбауме и Царском Селе под Петербургом. Во время Первой мировой войны Георг Куфальдт был депортирован в Германию. Умер в Берлине в 1938 году в возрасте 85 лет.

Для работы в украинской Шаровке Куфальдт пригласил из Риги ученых-садоводов, продолживших проведение акклиматизации новых видов растений. Воплощать в жизнь изысканный замысел помогал ученик Куфальда — Прейль.

Еще в начале XIX в. была возведена западная часть дворца; в конце XIX в. — средняя с двумя башнями, затем в 1911 г. в средней части за башнями построен большой двухсветный зал и, наконец, в 1920— 1924 гг. к восточному фасаду пристроена двухэтажная остекленная веранда.

Дворец расположен на склоне холма. С использованием особенностей естественного рельефа был создан террасированный сад. На пологом солнечном склоне нижней террасы расположилось образцовое садовое хозяйство с хорошо оборудованной оранжереей, домом садовника, огородом и садом.
Вдоль стен террасы высадили персики, абрикосы и виноград.
Как писал Г. Куфальдт, «наиблагороднейшие сорта груш достигали в саду такого полного совершенства, как на Рейне или в центральной Германии. На огороде уже в июле созревали помидоры».

Пейзажная часть парка занимает низинную часть усадьбы, образующую долину. Между ее склонами была создана сеть водоемов. Постепенно парк переходил в лесной массив. Часть парка и леса была отведена хозяевами под оленник. Олени чувствовали здесь себя на свободе: не ручные, но подпускали к себе довольно близко. Кормушки были устроены так, чтобы оленей можно было видеть из парка.

Пруды (Большой и Малый, или Придворцовый) и система орошения создали благоприятные условия для роста растений. Куфальдт писал, что за лето насаждения на террасах развивались до «тропической пышности». Перед дворцом находился розарий, неподалеку устроен романтический грот.

К тому времени, когда владельцами усадьбы стала семья Юлия Леопольдовича (1869-1927), младшего сына Л. Е. Кёнига, основное строительство закончилось, но работы по благоустройству и украшению дома продолжались.

Для сбора поверхностных вод на террасах и в парке была устроена система ливневой канализации и ливнеприемники. В усадьбе были обустроены площадки для крокета и тенниса, а для футбола и волейбола освобождены ровные поляны.

Парком в основном занимался один из братьев Юлия, Фридрих (Фёдор) Леопольдович Кёниг. Он скончался в декабре 1908 года. Георг Куфальдт в 1912 г. писал о высоком уровне его «художественной образованности» и бесконечно сожалел, что смерть прервала его далеко идущие планы по «украшению садовым искусством своей усадьбы».

Работы по расширению и благоустройству усадьбы проводились [при Кёнигах] до 1912 г. Богатая и образованная семья Кёнигов стремилась создать в слободской глуши хозяйство современного европейского уровня, используя последние достижения инженерной науки и технической мысли.


(на фото слева - водонапорная башня, западная часть имения, около домика лесника; справа - здание, где размещалась электростанция)

Невероятно, но факт: в начале XX века Кёниги построили здесь водонапорную башню, оранжерею с внутренним поливом, и даже собственную электростанцию! В 1915 году была издана книга, в которой содержатся фотографии села, местной школы и прудов. В одном из документов Леопольд Кениг обращался к губернатору с просьбой установить в имении электрическое освещение. Прошение удовлетворили, и в имении была построена электростанция.


(на фото - строения хоз-двора, конец XIX века)

Хотя речь шла всего лишь о подсобной территории, эта часть имения возводилась по единому проекту. Архитектурный размах был столь грандиозен, что усадьба Кёнигов «поглотила» село, со всех сторон обрамлявшее имение, породив взамен знаменитую «Леопольдовскую экономию».
Для возведения «всего лишь» хозяйственного двора были выписаны специалисты из Германии — архитектор Якоби и инженер Штольц. Благодаря их проектам и усилиям на территории имения появились дома для прислуги и садовника, оранжереи, манеж с конюшнями, автомобильные гаражи, упомянутая уже электростанция, каретный сараи, дом управляющего. (Всё это можно увидеть и сейчас, - но в запущенном и умирающем состоянии).

В 1910—1912 годах петербургская строительная фирма «Моритц и Герасимов» построила двухэтажный фазанник (на фото внизу - остатки разрушенного строения).


Планировочная композиция усадьбы и парка построена на осевой системе, увязанной с дворцом. К востоку от дворца находятся хозяйственный и каретный дворы, оранжереи, к западу — фазанник, домик лесника (на фото внизу).

Во дворце находились 26 комнат и три большие залы. Убранство поражало роскошью – печи, отделанные дорогими изразцами, камины в белом мраморе, лепнина, росписи, темный дуб, испещренный изящной резьбой, и, конечно же, драгоценный паркет.


До сих пор здесь легко представить изъезженную каретами дорогу и нежные силуэты роскошно одетых для бала барышень. Парадные и бильярдные залы для гостей, громадные голландские печи с каминами, элегантные выходы на балконы, хоры для музыкантов, под которыми соблазняют своим комфортом лоджии, разделенные белой колоннадой...

Здесь устраивали балы и концерты, играли спектакли. А подойдя к окну можно было наблюдать невероятной красоты панораму роскошного экзотического парка и аллеи, сбегающей к кованным воротам и симметрично расставленных каретных.

(на фото - фрагмент сохранившейся "хозяйственной постройки" усадьбы)

Начало конца Шаровки датировано 1917 годом. Сначала национализированное имение Кёнигов перешло в распоряжение совхоза имени Свердлова, а с 1925 года превратилось в один из областных туберкулёзных санаториев. Однако необходимое содержание обширного по площади и историческому значению имения оказалось чересчур затратным для медперсонала. Посему со временем радость торжества классовой справедливости обернулась массой проблем. То, что было под силу одному сахарозаводчику, не удалось повторить ни области, ни республике, ни всему СССР...

Во второй половине 1920-х годов пожаром были уничтожены манеж и конюшни. В конце 1940-х разобрана однокупольная усадебная церковь; склепы фамильного кладбища разрушены, сохранилась лишь надмогильная плита Христиана Гебенштрейна.

Больные люди среди умирающего дворца, высохший скелет некогда живого фонтана, запущенная роскошь парков, болотная сырость вместо озёр.
В 2004 году из Норвегии на землю своих предков приезжал один из правнуков Кёнигов. Увидел всё это - и заплакал... Властьимущие пытались уговорить его вложить средства в восстановление родового гнезда, но тот отказался: неперспективное это дело – сыпать деньги в песок...

...Ныне парковое хозяйство запущено до неузнаваемости, элементы декора дворца разрушаются».

по материалам сайтов:
«Україна молода» (перевод с укр. - мой, Е.К.);
«Шаровка. Образцовая усадьба конца XIX - начала ХХ века»;
вебсайт «Дали зовут».
фотоальбом Sharovka Estate (palace and park)

Из уютной и прекрасной - даже сейчас, спустя почти столетие запустения, - Шаровки отправились дальше...
...в мае - в Натальевку.

Наталиевка (село Владимировка, Харьковская область)
Через сосновый лес дорога ведет к селу Владимировка (в 15 км от Краснокутска, 75 км от Харькова), где находится Натальевский парк, который называют «жемчужиной Слободской Украины» (жемчужина безнадежно потемнела за годы советской власти и последующего безвластия).

В 1884 г. известный сахарный магнат и меценат Иван Герасимович Харитоненко (1822 – 1891) основал на берегу реки Мерчик усадьбу. По одной версии, усадьба обязана названием младшей внучке Ивана Герасимовича, Наталье, которой в 1884 было четыре года. По другой – имение названо в честь его жены, Натальи Максимовны Харитоненко (урожд. Лещинская, 1829 – 1904).

После смерти Ивана Герасимовича (в 1891 он заболел и скоропостижно скончался) имение перешло к его единственному сыну Павлу (1853/2? -1914). Он продолжил все дела отца, в том числе обустройство усадьбы в Краснокутской волости.

Эта летняя резиденция включала в себя двухэтажный барский особняк в новом тогда стиле коттеджной архитектуры. По всему периметру он был обнесен деревянными террасами. Были и другие постройки: дом для гостей, всевозможные флигели, большие конюшни, манеж. Здесь находился ресторан, где, сидя за столиками, гости могли наблюдать выводку рысаков.

Основное усадебное здание в Натальевке было построено в начале XX века, представляло оно собой образчик «дачного модерна» и сочетало черты английской усадебной архитектуры и альпийского шале.
Как писала одна из газет после смерти Павла Харитоненко в 1914 году: «… П. И. Харитоненко являлся редким ценителем искусства и хранителем его произведений. В его имении в Натальевском дворце собраны интересные коллекции картин И. Е. Репина, есть скульптурные произведения Антокольского и других скульпторов и художников.

Его дом в Натальевке, утопающий в роскошном парке с зоологическим садом, представляет собой образец американской виллы: крыша этого дома сделана из цветного аспида и обошлась свыше 40 тысяч рублей. Убранство и обстановка - чисто дворцовая. Обширные покои и службы его имения охотно предоставляются художникам, музыкантам.


Павел Иванович Харитоненко был увлекающимся спортсменом: его конюшни известны во всех крупнейших городах России. Любовь к лошадям была настолько сильна у покойного, что он совершенно не жалел средств: натальевские конюшни представляют собой стеклянный манеж».

В усадьбе, занимавшей около 50 гектаров, был разбит парк, в котором высадили около сорока видов хвойных и лиственных растений. Архитекторы ландшафта из Риги, считавшиеся в то время самыми лучшими в России, так подобрали растения для каждой зоны парка, что те благоухали своим цветом от ранней весны до поздней осени.

Павел Иванович занимался расширением парка и строительством на территории усадьбы. Он пригласил в Мурафу известного архитектора Алексея Викторовича Щусева (1873 – 1949) - того самого, который впоследствии построил мавзолей Ленина и Казанский вокзал в Москве. Все постройки в усадьбе, храм, въездные и выездные ворота Щусев создавал в 1911-1913 годы по заказу Павла Харитоненко.

Над интерьерами усадебного дома работал художник Мстислав Добужинский (1875–1957). На территории усадьбы были разбиты цветники, работали фонтаны, аллеи между деревьями освещались электричеством. Существовал фазанник и кошара для лесных животных – коз и оленей.

В Натальевке всегда было многолюдно. Летом здесь собиралась не только вся многочисленная семья Харитоненко, но проводили каникулы стипендиаты (студенты, которым были определены стипендии им. Харитоненко), причем на полном пансионе. У гостеприимных хозяев в Натальевке любили отдыхать художники, музыканты, актёры.

Основные чертежи Спасского храма были выполнены в 1908 году; строительство велось с 1911 по 1913 годы. Работами по возведению храма руководил академик архитектуры А. М. Рухлядев.

Во внешнем убранстве храма использованы рельефы, выполненные С. Т. Коненковым («Распятие»), А. П. Матвеевым, С. А. Ивсеевым. Над главным входом размещалась мозаика «Спас Вседержитель», предположительно работы Н. К. Рериха.
Работали здесь мраморщики В. Елизаров, С. Круглов, Е. Соколов.

Внутреннюю роспись осуществил молодой петербургский художник Александр Иванович Савинов (1881-1942). Роспись была выполнена в духе древнерусской фресковой живописи Новгорода, Ярославля и Феропонтова монастыря.
По задумке Савинова, в оформлении церкви гармонично сочетались древние традиции церковной росписи с богатыми растительными и животными мотивами. Сохранились эскизы росписей с изображениями оленей и других животных.
Работая над оформлением храма, Савинов прожил в имении три года. В этот период он написал несколько картин, посвященных Натальевке; сейчас они хранятся у его наследников.

На северном фасаде была памятная надпись: «В лето от создания мира 7419 от Рождества же Господа нашего Иисуса Христа 1911 месяца июня в 29 день в царствование Императора Николая II Александровича в имении Натальевка в присутствии владельцев имения действительного статского советника Павла Ивановича Харитоненко с супругой Верой Андреевной и сына Ивана Павловича, дочерей их Елены Павловны Олтв с супругом Михаилом Сергеевичем и Натальи Павловны светлейшей княгини Горчаковой с супругом Михаилом Константиновичем, внучек Ирины и Веры графинь Стенбок заложен храм сей во имя Всемилостивейшего Спас в знак милости Божьей явленной роду Харитоненко.
Строитель храма академик Алексей Щусев, помощник архитектор Рухлядев.

Освящен храм сей лета 1913 месяца июня в 7 день».


На постройку и оформление церкви было потрачено 350 тысяч рублей. Павел Иванович планировал разместить в её стенах свою уникальную коллекцию древних икон, церковных книг и утвари; жемчужинами коллекции были 11 икон новгородского письма 15-16 веков. Иконы из этого собрания демонстрировались в Москве на художественной выставке, посвященной 300-летию Дома Романовых.

Как и его отец, Харитоненко-младший был славен религиозностью и благотворительностью. Газета «Южный край» писала: «Благодаря щедрым пожертвованиям семьи Харитоненко город Сумы имеет гимназию, Кадетский корпус, детскую больницу, богадельню и т. д. В благодарность за заботы о нуждах города и крупные пожертвования Сумское городское управление избрало П. И. Харитоненко «Почетным Гражданином Сум».

На дворянском гербе, пожалованном 31 января 1901 года П. И. Харитоненко и его потомкам указом Николая II значится: «Трудом возвышаюсь».

Павел Иванович был женат на Вере Андреевне (урожденной Бакеевой, 1859 – ок. 1923 г. в Мюнхене).
Их дети: Елена (род. 1879 - ?) , Наталья (род. 1880 - ?), Зинаида (род. ок. 1881 - умерла 7 мая 1889 от дифтерита) и Иван (1893 - покончил с собой в эмиграции, в Мюнхене, ок. 1926-1927).

Альбер Бенар, "Портрет сестёр Харитоненко" 
(княгини Е. П. Урусова и графиня Н. П. Стенбок-Фермор), 1903

Приглашение известного французского художника было и престижным, и закономерным для отца изображенных дам — магната-сахарозаводчика Петра Ивановича Харитоненко, обладателя значительной коллекции живописи и известного в Москве ценителя изящного.
В 1905 году только что написанная картина была с почетом включена в состав „Выставки русских портретов", прошедшей в Таврическом дворце в Санкт-Петербурге.

Для старшей дочери, Елены Павловны, приобрёл П. И. Харитоненко усадьбу в Качановке (тогда – Харьковская губерния, ныне - Черниговская обл.).
Здесь в 1897 году сыграли ее грандиозную свадьбу - она вышла замуж за графа Михаила Урусова (1871(2?) - погиб в 1914).

Позже графиня воспылала страстью к другому Михаилу - барону Оливу (1881- умер в Мюнхене 4 апреля 1957 года), и получив развод, (в 1908 или 1909) вторично вышла замуж, став баронессой Олив.

Вторая дочь, Наталья Павловна, также получила блестящее образование (окончила Московский Екатерининский институт).
Вышла замуж за графа Петра Михайловича Стенбока (1869 - умер в имении Колк 31 июля 1931 года), имевшего шведские корни и носившего графский титул с 1651 года.
В 1907 году они разошлись, и Наталья вторично вышла замуж - за светлейшего князя Михаила Константиновича Горчакова (1880 - ?), внука канцлера Александра Горчакова – лицейского друга А. С. Пушкина.
По завещанию Павла Ивановича, именно Наталье Павловне Горчаковой перешло имение Натальевка Харьковской губернии.

Осенью 1918 года Елена Павловна с мужем и 4-месячной дочерью Еленой, а также с остальными членами семьи Харитоненко, покинули Россию. Через Крым они уехали в Константинополь, затем на остров Мальту и в конце сентября 1919 года поселились в Италии.

Наталиевский парк постигла судьба практически всех уцелевших дворянских гнезд.
В 1924 году Наталиевская усадьба была передана профсоюзам, которые разместили здесь противотуберкулезный диспансер. В церкви работал музей древнерусского искусства, однако в 1934 году его закрыли. Многие из экспонатов оказались в других музеях, многие утрачены во время войны.
Роскошный двухэтажный барский дом сгорел.
До наших дней частично сохранилась только Спасо-Преображенская церковь (службы возобновились здесь в 2001 году) и некоторые хозяйственные постройки. Например, «готическая» водонапорная башня со стрельчатыми окошками. Сохранился дом управляющего, вход в который стерегут два льва (уже после нашего визита в Натальевку дом «отреставрировали» - зачем-то сделав его пошло-розовым...); несколько деревянных "чайных" домишек, ставших ныне корпусами туберкулезного санатория; остов некогда знаменитого конезавода (а «скифских баб» с маленьких ворот в усадьбу украли вандалы году этак в 2007...)

С 1946 года в Натальевке располагается туберкулезный санаторий «Владимирский».
До 1988 года санаторий был республиканским, а после – финансировался из местного районного бюджета, и только последние лет семь – из областной казны. При этом Наталиевский парк признан государственным памятником садово-паркового искусства, а сохранившиеся постройки усадьбы — памятником архитектуры. За все годы советской власти и последующие годы независимости на содержание парка не выделялось ни копейки.
Парк по-прежнему потрясает воображение, но в этом заслуга тех, кто разумно и с любовью создавал его столетие назад.
(источники: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7 )
upd - еще о Натальевке

...а в сентябре - в
Краснокутск. Дендропарк

Мягкое солнце. Ведро картошки у дороги. Убитая собака.

Оленівка – то ли Еленовка, то ли Оленёвка. Все – красиво. Я чувствую себя ребенком, просто - непосредственно воспринимающим красоту.
...«Бережіть ліс» – выложено березовыми стволами – что бы это значило? Анекдот.

Красно-кутск – красивый уголок.
В прошлый раз, весной, промелькнула яркая церковь. Нашли её сейчас - закрыта, походили вокруг. Храм Михаила Архангела – сине-белый, легкий какой-то, с серебристыми куполами и стаями ласточек в ажурных крестах.
Безмятежно.
Вокруг обещает быть сад - пока еще кипарисики, розы – всё – во младенчестве. Расспросили местного дяденьку, рассказал: всё было разрушено, лет 5 всего как начали восстанавливать.

Краснокутский дендропарк — один из самых старых дендропарков Украины — называют жемчужиной. Заложен он на месте Краснокутского Петропавловского мужского монастыря, построенного после основания Красного Кута (1651). Простоял он 100 лет, а по приказу Екатерины II был закрыт. Немногим позднее Екатерина подарила земли Назару Александровичу Каразину (ок. 1731 - ум. ок. 1783). Это был необычайно образованный человек своего времени, знал пять языков; во время войны с Турцией прославился как великолепный разведчик. Основателем парка считают его сына Ивана Назаровича Каразина (1780-1836), хотя есть версия, что закладку парка помог начать и второй сын Каразина — Василий Назарович (1773-1842), основатель Харьковского университета.
Иван Назарович успел очень многое сделать для парка, - после его смерти в возрасте 56 лет, работу продолжил его сын, Иван Иванович (1834-1903).

из статьи: Иван Назарович Каразин был известным ботаником. В своем имении в селе Основинцах (ныне это город Краснокутск Харьковской области) он заложил известный на всю Россию парк. Путешествуя по Европе, Иван Каразин с большим трудом собрал и привез в страну многие щепы и саженцы редких растений. Из Основинцев они разошлись по всему краю, в частности, в такие известные парки, как Софиевка или Александрия.

Дендропарк основан в 1809. Здесь же могилы Каразиных – основателя парка, Ивана Назаровича, - и его сына, Ивана Ивановича.

...Ярко-оранжевые белки – гоняются друг за другом; над травой – пушистые хвостики.

Выражение «в сказку попали» утратило циничный оттенок и стало просто констатацией факта.
Безлюдно. Птицы. Пруды. Ни души не встретили.

(Смешно: пытались догадаться, почему бесплатный вход? Даже пара гривен с посетителя не помешала бы – парку польза. А потом оказалось – в заборе столько дырок, что никакие деньги не помогут восстановлению - в сито дырок радостно ходят местные, для которых парк – просто помеха на пути).

Стрекозы, кувшинки – белые и малиновые.
Пастораль.

Восхитительный энтузиаст Каразин - герой (как наш любимый граф Воронцов с его Алупкинским дворцом и парком). За 56 лет жизни создать столько всего - причем, в расцвете красоты творение своё - не увидеть!
А всё так продумано – ландшафт, тропки, уголки... Почему-то вспомнилось:

Но еще ни один не сказал поэт,
Что старости нет, и мудрости нет,
а может, и смерти нет.
Для таких людей смерти нет - оставить по себе такую красоту.

Во время сентябрьской прогулки по пути в Харьков решили посетить "Поющие террасы" в Глобовке. Труден оказался путь к ним. «Добро пожаловать» с точностью до наоборот. Нашли, с горем пополам.
Пять ярусов – чего? Зачем? Поразительная акустика – как в древнегреческом театре.
«Поющие террасы» представляют собой деревья, высаженные на пяти дугообразных кирпичных террасах таким образом, чтобы создавался эффект направленного эха: шум листвы - как и любой шум! - усиливается, и стоя в амфитеатре, кажется, слышишь песни окружающей природы.

Небольшой архивный фотоальбом - Sharovka, Natalievka, Globovka

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...